mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (23.03.2014) Смерть, Голод, Мор, Война и Мистер Усатик


(23.03.2014) Смерть, Голод, Мор, Война и Мистер Усатик

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия: 23 марта 2014 года.
Участники: Сет, йобнутая пушистая хрень (она же великий ацтекский бог).
Место событий: Нью-Йорк, США.
Описание: Многие люди не привыкли считать своего милого котенка серийным убийцей, но кошки есть кошки. ©[SGN].[/SGN]

0

2

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82476741.jpg[/AVA]Пушистый пятимесячный котенок манула под бодрую закадровую музыку увлеченно возился в куче белого силикатного песка, энергично что-то выкапывая лапами, тыкаясь в вырытые ямки мохнатой моськой и возмущенно отфыркиваясь, когда мелкие сыпучие песчинки прилипали к мокрому кошачьему носу. Камера сместилась чуть в сторону, демонстрируя вертикально стоящий кусок широкой строительной гофры. Обрубок гофры подозрительно зашатался, а из верхнего отверстия высунулась серая в полосочку лохматая макушка с двумя круглыми желтыми глазенками. Копавшийся в песке кошак тотчас же заприметил лупоглазую гофру и припал на лапы, игриво зашевелив пушистой попой и готовясь встретить коварного противника. Названный противник не заставил себя долго ждать: вылетел пушистым комком, опрокидывая лапами кусок гофры, и неуклюже – как мешок – приземлился на затаившегося в куче песка сородича. Кошачий клубок проворно завозился, разбрасывая по сторонам белую пыль.
Ацтекский бог валялся на диване с бутылкой мескаля и активно предавался безделью, попеременно щелкая пультом от телевизора и прикладываясь к бутылке. Пульту стараниями Апопа внимания доставалось несравнимо меньше. Каракал, бесцеремонно развалившись на полдивана, настойчиво бодался мягкой башкой, то и дело норовя вложить болтающиеся на ушах длинные кисточки богу ночи в ладонь. Сипактли преданно лупала глазенками, ворочаясь тут же, на диване, и Тескатлипока периодически угрожающе шикал на коварную ящерицу, когда та подозрительно близко подбиралась к его ноге. Где шлялось в тот момент пустынное чудище, ацтек не знал и не шибко-то по этому поводу расстраивался.
Тем временем один из котят на экране упал на спину, зарывшись в песчаную кучу, и принялся, ехидно разевая пасть, задевать лапами примостившегося рядом сородича. Тескатлипока в очередной раз отхлебнул из бутылки, задержав взгляд на топчущемся под боком каракале, который никак не мог устроиться и вечно пихал ацтека лапами. Шкодливая кошачья моська, таращившаяся круглыми глазенками с экрана, сменилась рекламой – и бог ночи, распихав ленивое зверье, поднялся с дивана, направившись в ванную. Почти приконченная бутылка мескаля настроила мысли не самого здорового на голову боженьки на исключительно творческий лад. После давешнего перфоманса в честь праздника весны, успешно отгремевшего на вершине пирамиды Солнца в Теотиуакане, Тескатлипока и вовсе ощущал небывалый прилив сил. Неугомонная энергия бога чародейства отчаянно рвалась наружу, желая скорее найти выход и непременно в самом креативном формате. Будучи боженькой изобретательным и, как престало всякому ацтеку, натурой впечатлительной и излишне эмоциональной, Тескатлипока надежно запечатлел в сознании образ пушистого полосатого котика.
Спустя минут пятнадцать загадочного отсутствия бога ночи, дверь ванной приоткрылась, пропуская в комнату воровато крадущегося пушистого, словно меховой шар, дикого кошака. Ощущения были странные: окружающая действительность виделась с непривычно низкого ракурса; длинный плотный мех создавал иллюзию, будто все тело похоже на большой мохнатый бочонок; короткие кошачьи лапы семенили по полу смешно и часто – он определенно не был ягуаром. Он был какой-то неведомой волосатой фигней. Оттолкнувшись от пола, ацтек прыгнул на спинку дивана, прошелся по узкой кожаной планке, помахивая пушистым хвостом и улавливая свое отражение в зеркале: большой бесформенный от необъятного меха кошак более всего походил на огромное шерстяное облако; маленькая и такая же волосатая башка в обрамлении плоских закругленных ушей, расставленных широко друг от друга, почти с противоположных сторон головы; и круглые желтые глаза, чутко реагирующие на любое постороннее движение и живущие, казалось, и вовсе своей собственной жизнью. Новоявленный манул эксклюзивной ацтекской комплектации смачно зевнул, раззявив клыкастую пасть, словно гоблин, и, отклячив мохнатый зад, с грацией трухлявого бревнышка прогнулся в спине, вытягивая вперед короткую обросшую плотным мехом лапу – потягушечки. Восторженно вякнув, Тескатлипока подпрыгнул на месте, желая развернуться к зеркалу жопой, дабы оценить собственное великолепие со всех сторон. Однако не научившийся еще толком управлять странной кошачьей тушкой боженька неуклюже приземлился на пол, скользнув лапами по боковине дивана. Инстинктивно падающий кошак выпустил когти, проехавшись на них вниз и оставляя на кожаной обивке глубокие рваные борозды. Тут же стартанув с места не хуже ужаленной в жопу ракеты, Тескатлипока ломанулся по квартире, вышибая башкой прикрытые двери.
Ворвавшись в комнату Сета, бесноватый ацтекский котик принялся метаться, как полоумный, увлеченно копаясь в каких-то шмотках и с довольным фырканьем расшвыривая все это добро по сторонам. Впрочем, внимание нездорового на всю головушку боженьки живо переключилось на мебель, и ацтек, упорно царапая лапами дверцы шкафов, принялся с упоением вываливать на пол все содержимое. Обнаружившийся в закромах египетского хламья заныканный пакет кокса, тут же подвергся яростному потрошению, извазюкавшийся в «снежке» с ног до головы кошак, неминуемо нанюхался белой дряни. Кошачьи мозги работали совсем не так, как божественные: все процессы протекали быстрее и воспринимались более остро. Балдеж, всколыхнувший в сознании двинутого на всю черепную кость боженьки цунами бесоебства, не заставил себя долго ждать.
На унылом сетовском хламье йобнутый манул останавливаться не собирался, а посему, припав на лапы и кокетливо наверчивая мохнатой задницей, сиганул на шторы, повисая на когтях и пытаясь втащить свою тушку повыше. Тряпица не выдержала такого варварского обращения и с треском оборвалась, накрыв собой долбанутого котика. Путаясь в нагромождении тряпок, Тескатлипока выбрался, нещадно раздирая когтями ни в чем неповинные шторы, и, возмущенный до глубины своей кошачьей души, гордо вышел из комнаты.
Раздраженно дергая хвостом, угашенный в сопли манул важно выплыл в гостиную, упорно не замечая мирно устроившихся на диване Апопа и Сипактли. Между тем, узревший фееричное явление всполошившийся каракал тут же подскочил на месте, привлекая внимание обдолбанного котика. Все еще будучи где-то там, под непомерно мохнатой шкурой, ацтекским богом, Тескатлипока-манул, мгновенно распушился, сделавшись похожим на большой волосатый воздушный шарик, выгнул дугой спину и, окрысившись, зашипел, чем до усрачки перепугал Сипактли. Бедная ящерица кулем скатилась с дивана и, громко шлепая по полу лапами, посеменила под тумбочку. Апоп же, хоть и заметно превосходивший йобнутого манула по размеру, тем не менее, то ли признав в шибанутом коте ацтекского бога, то ли попросту решив не связываться с неадекватной волосатой херней, заскочил на спинку дивана и зашипел в ответ не менее устрашающе.
Чем бы закончилось общение двух не самых добрых представителей семейства кошачьих, неизвестно, но чуткий слух ацтека-кота уловил раздавшиеся в прихожей шорохи. Мгновенно потерявший интерес к чудовищу всея Египта Тескатлипока-манул, задрав пушистый хвост и выпучив окосевшие глазоньки, с победным мурканьем драпанул в направлении входной двери, пробуксовывая мохнатыми лапами на поворотах. С разбега ацтек сиганул на замершего на месте Сета и, ухватившись когтями, пополз по египтянину, как по дереву.

+2

3

Настроение у бога пустынь прочно зависло где-то между «хреново» и «щас йобнет». На всей гребаной планетке не нашлось бы и десятка изрядно отличающихся умом и сообразительностью особей, после встречи с которыми богу хаоса критически хотелось убивать. Долго, вдумчиво и со вкусом. И надо ли уточнять, что почти все эти особи имели гражданство египетского пантеона. Сет существовал уже очень долго – достаточно, чтобы в сравнении с другими, намного более молодыми божествами, родившимся на нетронутых землях и сгинувших под напором монотеизма, он мог показаться ископаемым громоящером, и за время своей долгой и, безусловно, насыщенной и беспокойной жизни бог хаоса успел до максимума прокачать два чрезвычайно полезных умения: нарастить непробиваемую шкуру из самоиронии и одним своим появлением изводить родственников до эпилептической пены у пасти. У их пасти, разумеется.
Казалось бы, ничто не предвещало беды… Сет ненадолго появился в Египте, чтобы почтить Каирский университет своим божественным присутствием и мимоходом разгрести накопившиеся там дела. Попутно он договорился отправить десяток юных дарований выкапывать черепки в пустыне – в той ее части, куда ни один археолог в здравом уме не подумал и соваться. Сет же, прекрасно помня, как его крайне эмоциональная супруга щедро метала вазы, был уверен, что без добычи в виде изувеченных временем останков утвари и руин дома его бегемотистой супруги дарования не останутся. Может даже, если повезет, разыщут пару очаровательных фигурок озлобленного на весь мир гиппопотама.
Владыка пустынь почти поставил точку в своих египетских делах (и даже предложил автограф любознательному аспиранту, выразившему интерес к удивительному сходству «американского профессора» и практикующего ацтекские ритуалы неизвестного с йотуба), когда мироздание решило, что богу хаоса давно не трепали нервы. С последним порой неплохо справлялся его домашний индеец, но если закидоны и истерики Тескатлипоки египтянин воспринимал сквозь призму непоколебимого и глумливого добродушия, то появление трио в схенти к вящему удивлению пустынного очень быстро пробудило в его душе чернющую злобу. И пусть внешне он ничем не выразил назревающей в его душе кабзды, осознание, что появление на чистом сетовском горизонте троих обмудков снесло к херам все его драгоценное душевное равновесие только сильнее растравливало гнилостной злостью нутро бога хаоса.
Драки не произошло. Сет, верный своим вековым привычкам в общении с египтянами, полюбовно вылил на голову каждого ведро словесного дерьма и с лучезарной улыбкой отчалил с земель Кемета. И вроде бы ничего экстраординарного не случилось. Вообще ничего, что в другое время смогло бы занять внимание пустынного боженьки… и все-таки сознание упорно перло против всякого здравого смысла и даже малейшего намека на логику. Еще в самолете Сет провел немало занимательных часов, пытаясь заглушить проверенным кокаиновым приходом разгулявшееся подсознание, а то в свою очередь глумилось над боженькой, устроив ему внеплановый экскурс по чертогам памяти, тыча его мордой в одно, особенно въедливое воспоминание…
Перед глазами Сета вспыхивали языки пламени,  растворялись в ледяном вязком коконе мерзкого Дуата, который словно прокисший кисель заполнял носоглотку и легкие, а когда египтянин интуитивно глубоко втягивал воздух, чтобы отмахнуть назойливые видения в вентилируемом салоне самолета ему чудились отголоски запаха гари и жженой плоти.
На пороге своей квартире Сет появился в предштормовом состоянии. Отчетливо ощущалось присутствие ацтека, и настроение уверенно прибавило еще пару отметок в отрицательную сторону. Сету было решительно положить, что Тескатлипока может пребывать в состоянии глубокого кокаинового коматоза, жрать кактусы и смотреть Покахонтас по десятому разу или попросту спать в обнимку с каракалом, его разворошенный злобством мозг уже мелочно припоминал все наезды ацтека из-за его внеплановой кончины в треклятом Дуате. Сонм внутренних демонов неизвестного происхождения (или признаки застарелой шизы) нашептывали, что Тескатлипока вообще должен был спасибо ему сказать за то, что бог хаоса красиво развеял его бренную тушку по Дуату, а не намотал кишки ему на шею.
С такими мыслями не стоило возвращаться домой, где-то на задворках разума Сет это даже понимал. Разумнее было бы отвалить в какие-нибудь дикие ебеня и дать поулечься всему говну, что радостно взметнулось с пристенок души египтянина, но нет… Здравомыслие было торжественно выслано нахер, бог хаоса решительно толкнул дверь и надвигающаяся буря сетовского злобства внезапно натолкнулась на маленькую пушистую херню, которая живо карабкалась по египтянину, очевидно, перепутав его деревом. В неуклюжей херне Сет не без удивления признал ацтека.
- Да ты охерел? – возмутился египтянин, на мгновение позабыв и своих душевных метаниях, и злобстве, сосредоточив внимание на… мать его, мануле! Сет бесцеремонно ухватил зверька за шкирку и отодрал от себя. Заглянул в круглые и совершенно угашенные кошачьи глаза.
- Ебанулся? - без особой надежды, что кошак не только ответит, но и вообще осознает смысл сказанного, повторил Сет, разглядывая болтающийся пушистый комок шерсти на вытянутой руке.
[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2014-06/22/hk2aip1hf0jo.jpg[/AVA]

+1

4

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82765281.png[/AVA]Обдолбанное «снежком» кошачье сознание воспринимало окружающую действительность в причудливо невменяемом ключе. Переступивший порог египтянин в лажанувшемся мозгу бесноватого звереныша был именно деревом – затейливой хреновиной, смешно шевелящей ветками, и, кажется, даже пытавшейся общаться. Об нее можно было поточить когти, потереться башкой, даже погрызть, хотя нормальные коты обычно так не извращаются. Остатки того божественного, что изредка со скрипом прорывалось сквозь сумбурную мешанину из кошачьих инстинктов и феерии упороса, вытаскивали из памяти обрывки смазанных образов, что были способны пролить свет на факт существования в природе говорящих деревьев, но здравый смысл не выдерживал жестокой конкуренции в лице концентрированной ебанутости, в результате чего очень быстро затыкался, уходя в глубокое молчаливое подполье.
Кошак, уже относительно привыкший к своей не в меру мохнатой тушке, проворно взбирался по порядком охреневшей деревяшке, в которой двинутый на весь кошачий мозг ацтек упорно не признавал пустынного боженьку. И когда названный боженька (то есть в глазах обторчавшегося до летучих мышей манула, конечно же, безмозглая деревяшка) вдруг сцапал не в меру резвого котика за мохнатый загривок, Тескатлипока-манул сперва коротко вякнул, смешно выпучив окосевшие глазоньки, вяло подергал короткими лохматыми лапками и, наконец, возмутившись до глубины своей кошачьей души столь бесцеремонным с собой обращением, уставился на Сета, злобно сузив желтые глазенки, и, страшно оскалив гоблинскую пасть, угрожающе зашипел. Кошак решительно не понимал, что египтянин пытался до него донести и за каким таким бесом трепал его за шкирку, удивленно разглядывая звереныша, словно тот был какой-то загадочной неведомой херней, а вовсе не мягким пушистым котиком.
Даже в хлам угашенный, с окончательно съехавшим в нездоровое котячество мозгом Тескатлипока все еще оставался богом, и сил у него обнаруживалось много больше, нежели у любого даже самого буйного хвостатого. Судорожно дергая задними лапами и резво навинчивая хвостом, точно пропеллером, ацтекский котик усиленно тянулся передними лапчонами вверх в попытке ухватиться за удерживающую его руку. После эдак пятой попытки усердных кошачьих кривляний, сопровождавшихся недовольным утробным ворчанием и раздраженным повизгиванием, пушистый боженька напрягся всем телом и, изловчившись, умудрился впиться зубами богу хаоса в руку. Тот, в свою очередь, поспешил тут же разжать пальцы – и буйный кошак неуклюже шмякнулся на пол мохнатой кучкой хлама. Кучка, однако, живо сгруппировалась, зло сверкнула желтым глазом и, прижав уши, метнулась в сторону.
Сныкавшись за дверью, ацтек дождался, пока египтянин наконец соизволит отойти от первичного шока и направится в комнату. Припав к полу, Тескатлипока мелко переступал на месте задними лапами, нервно подергивая кончиком хвоста, и когда в щели приоткрытой двери показалась движущаяся фигура пустынного бога, ацтекский манул резко выпрыгнул тому навстречу, вытаращил глазенки и мигом метнулся обратно, по пути случайно натыкаясь на свое отражение в стеклянной дверце тумбочки.
Подобной подставы кошак явно не ожидал. Коварные поползновения египетского боженьки за спиной тотчас же отошли на второй план. Манул замер на месте, точно подстреленный, уставившись ошалелым взглядом на йобнутого кота за стеклом. Бог ночи живо распушился, став похожим на большого волосатого ежика, прижал уши, выгнул дугой спину, наклонил голову и угрожающе зарычал. Йобнутый кот за стеклом не замедлил сделать то же самое. Вконец охренев от увиденного, ацтекский котик позорно сдрейфил и, жалобно пискнув, усвистал под диван. Маневр дался не легко: изящно с разбега залететь в узкую щель не получилось, и кошак, просунув башку, плюхнулся на пузо, расплющился мохнатым блинчиком и, беспорядочно суча задними лапами, втянул в поддиванную щель пушистое тельце. Нехило впечатлившись, ацтекский хвостатый бедолага шхерился в темноте среди ошметков упертых в свое время Сипактли и нынче безнадежно засохших кактусов и испуганно лупал глазенками, возмущенно пофыркивая всякий раз, как египтянин проходил мимо дивана. И когда присмиревший котик, уже было свыкнувшийся с мыслью, что опасность миновала, оказался готов покинуть свое убежище, новая кабзда пришла, откуда не ждали. Апоп, сидевший все это время на спинке злополучного дивана, завидев Сета, с обиженным мурчанием спрыгнул на пол, чем до усрачки перепугал и без того зашуганного ацтека. С диким воплем кошак пулей вылетел из-под дивана и, вышибая мохнатой башкой незакрытую входную дверь, и, словно ошпаренный, ломанулся прочь из квартиры.

0

5

Само собой, кот не ответил и, скорее всего, даже не понял сути риторического вопроса пустынного боженьки. Полупав косенькими глазками, Тескатлипока принялся за активное перемещение своего мохнатого тельца в пространстве. Это выглядело так упорото-забавно, что мерзкое божественное настроение неохотно сбавило пару градусов по шкале гадостности, и Сет с ширившейся гнусной улыбочкой гадостно наблюдал за трепыханиями и потугами коротколапого кошака. И когда тот все-таки преуспел и даже цапнул пустынного за руку, разжал руку, отправив манула в недолгое путешествие на пол.
Он слабо представлял, что сейчас творилось в прохимиченном сознании ацтека, и что шарахнуло по его уторчанным мозгам, сподвигнув на нездоровые эксперименты. Зато, добравшись до непосредственно обитаемого пространства квартиры, сполна сумел оценить последствия йобнуто-научной деятельности Тескатлипоки. Коротко это описывалось одним словом – кабзда. Дивану, шторам, вывороченному из шкафа шмотью Сета, заначке с кокаином… И Тескатлипоке.
- Я из твоей шкуры заплаток наделаю, - глядя на располосованный диван и притаившегося на спинке порядком охреневшего Апопа, пообещал Сет и тут же переключился на второе находящееся в котяьчем обличье существо.
- А ты куда смотрел, чудище? Не мог справиться с этой мелкой херней? – в ответ на обвиняющий тон пустынного боженьки каракал только обиженно мявкнул и даже не подумал покидать свое насиженное убежище.
А мелкая херня меж тем ловила чудесные приходы, вытаращив желтые глазенки на собственное отражение. Сет аж притормозил и с преувеличенным вниманием уставился на раздувшийся меховой шар. Отчасти он даже понимал Тескатлипоку – кабы бог хаоса, глянув в отражающую поверхность, обнаружил там манула, тоже перепугался до усрачки. Древнее злище и вдруг пухнастая херня! Ацтека же явно куда больше беспокоило не собственное состояние, а загадочный двойник, с издевательской точностью копирующий каждое его движение. С непередаваемым выражением умиления и беззлобной глумливости Сет какое-то время смотрел на покоряющего новые горизонты долбанутости ацтека, а потом, не сдержавшись, от души заржал. Или он спугнул чуткую котячью фиялку, или шестое манульное солнышко увидело нечто, неподвластное не упоротому взгляду, старт кошака был быстрым и стремительным (насколько позволяли короткие лапы), а стыковка с диваном не обошлась без косяков.
Проржавшись, бог хаоса справедливо решил, что когда великому ацтекскому боженьке осточертеет собирать пыль или же его, наконец, отпустит, он соизволит выбраться из-под дивана. Подумал – и спустя пару минут услышал грохот входной двери, знаменующий, что юный Симба выбрался на просторы городских прерий.
Мелькнувшая было мысль загнать угашенного кота обратно домой быстро повяла перед реалиями суровой действительности. Тескатлипока мог уже зарыться в ближайший мусорный бак или намотаться на колеса грузовика – одним словом, пытаться разыскать уторчанное ацтекское йобушко было так же бесполезно, как с ним спорить.
Об индейском чудище Сет вспомнил, только когда на так и не выключенном телевизоре замелькала знакомая упоротая манулья морда в окружении полицейских и сотрудников ветеринарного контроля. Творец вселенной и ацтекское солнышко злобно скалился и шипел из металлической переноски для мелкого зверья.
- Добегался наш Симба, - сообщил глазеющему на новостную сводку Апопу бог хаоса. – А может, ну его нахер? Проспится, сам вернется…
Вопреки собственному посылу уже через полчаса, после недолгой войны с оживленным траффиком Сет очень убедительно объяснял сотрудникам зоопарка Сентрал Парк, что беснующийся йобнутый манул в действительности сбежавший из его квартиры милый и домашний котик. Самого бесноватого виновника торжества бог хаоса еще не видел, но охотно верил, что даже в облике пухнастой херни Тескатлипока со всей широтой своей ацтекской мерзкой душонки нес в окружающее пространство душераздирающий пиздец. Сопротивление людей было недолгим и быстро пало под напором сетовской харизмы и врожденного дара убеждения, и еще пару минут спустя владыка пустынь стоял перед толстым стеклом вольера с манулами, куда на временное место жительство определили невменяемого ацтекского бога. Глядя на беспорядочные перемещения пушистых комков, среди которых безошибочно угадывался Тескатлипока, Сет расцвел в глумливой ухмылке и постучал по стеклу.
- Хакуна матата, Симба.
[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2014-06/22/hk2aip1hf0jo.jpg[/AVA]

+1

6

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82786052.png[/AVA]Шуганутый звереныш со всех лап несся вниз по лестнице, будто за ним по пятам гналась стая голодных мантикор – не меньше. Взъерошенный кошак, длинными прыжками (насколько позволяли короткие лапки) преодолевая ступени, вылетел на оживленную улицу, и тотчас же, впечатлившись моментально ударившим по мохнатым ушам шквалом разнотональных шумов, опасливо прищурился и потрусил на полусогнутых в ближайшую подворотню, тут же для верности сныкавшись под мусорный бак. Впрочем, пугался боженька-манул недолго и вскоре, практически перестав уже обращать внимание на шнырявший то и дело по улице народ, деловито выбрался из своего вонючего убежища и с чистой совестью от всей широты своей пухнастой душонки отправился нести кабзду в массы.
Незаметно прошмыгнув под ногами у галдящей компании молодежи, ацтекский котик оказался внутри какой-то замызганной китайской травиловки с дешевым аляповатым интерьером и резким запахом всевозможных пряностей, навязчиво терзающим чуткое кошачье обоняние. На кухне уторчанному взгляду божественного манула предстала занимательная картина, где кучка суетившихся китайцев сновала туда-сюда, то тягая в мисках странного вида скользкую дрянь, то увлеченно шинкуя салаты, то шустро раскидывая всю эту бурду по тарелкам и криком извещая копошащихся в зале коллег о готовности заказа. Приметив одного стоявшего спиной поваренка, тщательно перемешивающего в миске какую-то сомнительную на вид жижу, Тескатлипока, оттолкнувшись задними лапами, с угрожающим визгом сиганул прямо на спину обезумевшему от нежданной атаки бешеного кота китайцу. Кошак мгновенно выпустил когти, намертво вцепляясь в незадачливого паренька, а тот, в свою очередь, тут же истошно заголосил на китайском, тем самым еще больше нервируя неугомонного манула. Ацтек аж скривился, что в кошачьем формате отразилось злобным оскалом на звериной морде и последовавшим за этим душевным укусом несчастного человечешки за ухо. Привычный каждодневный рабочий процесс на кухне вмиг потонул в хаосе. Китайцы метались, орали, беспорядочно размахивали руками и тряпками, силясь спугнуть невесть откуда взявшегося разбуянившегося кота. Особо талантливая узкопленочная зараза даже приперла из подсобки швабру и, вознамерившись во что бы то ни стало навалять оборзевшей пушистой тварюке, со всей дури шарахнула деревянным черенком несчастного коллегу по хребту. Манула страшная палка, разумеется, не настигла: кошак, шустро подобрав свое пухнастое тельце, живо отцепился от человека и метнулся под стол. Поваренку повезло куда меньше: деревяшка спикировала на его спину со смачным хрустом. Китаец заверещал пуще прежнего, тут же разразившись праведным негодованием.
На протяжении следующих двадцати минут бесячего кота ловила уже вся забегаловка, включая клиентов. Закончилась клыкасто-хвостатая вакханалия дротиком с успокоительным в пушистую жопу, неласковым хватанием за шкирятник и временным определением обмякшего кошачьего тельца в металлическую клетку без удобств и мягкой подстилки.
Очухался кошак в просторном вольере нью-йоркского зоопарка в окружении живописных коряжек, горок песочка и других таких же пушистых котиков. Изрядно прохимиченный уже в кошачьем модусе ацтекский божественный мозг продолжал неумолимо лажать, отчего бог ночи более не ощущал себя манулом в полном смысле этого слова, но и до осознания собственной божественности уторчанному сознанию было по-прежнему решительно далеко.
Проспавшись, кошак смачно зевнул, распахнув во всю ширь клыкастую пасть, потянулся и справедливо рассудил, что готов к новой серии дебилковатых свершений. Между тем кошачьи инстинкты вовсе не собирались сдавать своих позиций так просто, и теперь, оказавшись в теплом кругу себе подобных пушистиков, затейливый организм ацтекского котика вознамерился удовлетворить свои пикантные физиологические хотелки способом весьма мирским и прозаичным. С этой целью цепкий кошачий взгляд тут же приметил подходящий объект для пылких ухаживаний. Объект был так же восхитительно пушист, как и сам Тескатлипока, картинно восседал на коряжке и, задрав к небу пухнастую моську, блаженно щурился на солнышке. Кошачья барышня невестой оказалась завидной и пользовалась, очевидно, недюжинной популярностью среди местных подранных аборигенов. И каково же было божественное возмущение, красноречиво отпечатавшееся на полосатой моське, когда ацтек проследил, как какой-то полинялый усатый хмырь, легко потряхивая клочками недовылезшего меха на боках, принялся настойчиво нарезать круги вокруг ацтекской пушистой избранницы. Та, в свою очередь, сперва не спешила отвечать взаимностью, а лишь лениво косила желтым глазом в сторону нарисовавшегося ухажера, но после, соблазнительно муркнув, плюхнулась на спину перед приготовившимся уже сделать свое грязное дело котом и игриво потянула в его сторону короткие меховые лапчоны. 
Такого вопиющего неуважения по отношению к божественной мании величия Тескатлипока никак не мог снести, а потому, злобно заворчав, ацтекский манул с места кинулся на похотливого котика, принявшись с дикими воплями яростно рвать когтями ошметки полинявшего меха. Нерадивый ухажер, совершенно не готовый к такому неожиданному повороту событий, тотчас же взвыл и угрожающе окрысился на обожравшегося борзянки обидчика, за что тут же получил когтистой лапой по наглой полосатой морде. Ацтекский котик с истинно божеской самоотверженностью без промедления вновь бросился на соперника, остервенело впиваясь зубами в мохнатую шкуру и зловеще при этом подвывая. После нескольких минут ожесточенной бойни двух йобнутых самцов с нестерпимым зудом в причинных местах, единственный полноправный альфа-котец был определен. Тескатлипока гордо вышагивал по вольеру, злобно скалясь в сторону поверженного противника, а проигравшая сторона позорно отползала за корягу, сверкая ссаными пятками.
Когда с соперником было покончено, ацтекский кошак поспешил переключить свое озабоченное внимание на пушистое «яблоко» кошачьего раздора. Манулиха царственно возлежала на травке между живописных коряжек и игриво подергивала кончиком хвоста. Навернув для проформы пару кружков вокруг пухнастого объекта вожделения, Тескатлипока ловко прыгнул на кошачью шалавку, кусая манулиху за загривок. Кошка тут же строптиво заерзала под своим сородичем ацтекской модификации и завыла дурным голосом. Впрочем, это едва ли могло удержать котячьего боженьку от его развратных поползновений, а посему мохнатая барышня очень скоро благоразумно затихла.
Спустя некоторое время, сделав свое гнусное дельце, ацтек безмятежно валялся лапами кверху, выкатываясь на спине и одухотворенно мурча. Осоловелые глазки лениво косили в сторону тыкавших в стекло мобильниками и фотокамерами людишек, и бог ночи сам не заметил, как провалился в блаженный сон.
Пробуждение оказалось вовсе не таким радужным: Тескатлипока вынырнул из сна, с удивлением обнаружив себя скрюченным под корягой. Вокруг лениво прохаживались угрюмые манулы, а за стеклом вольера человеческий детеныш истошно верещал и требовал котика. Бог ночи выполз из-под коряги, огляделся по сторонам и с ужасом осознал, что наркота почти отпустила, а сам он все еще пушистый звереныш, запертый в гребаном вольере зоопарка. Мысли лихорадочно завозились в кошачьей головушке и, не найдя никакого логического объяснения приключившейся со своим хозяином оказии, унылой слизью стекли по стенкам черепушки. С досады кошак раздраженно фыркнул, окрысившись на проходившего мимо ни в чем неповинного манула. Тот опасливо отшатнулся от долбанутого сородича, зашипел в ответ, но все же поспешил подобру-поздорову ретироваться.
От стремительно разгоравшегося злюканья ацтекского котика отвлекло ощущение поблизости знакомой египетской божественной ауры. Тескатлипока резко развернул полосатую башку в направлении раздавшегося по стеклу стука. Завидев Сета, желтые глазенки моментально вытаращились, сделавшись похожими на два больших блюдца, и манул, задрав хвост и жалобно взмуркивая, живо потрусил к стеклу.

+1

7

Глядя на бодро трусящего к стеклу кота, Сет мог только догадываться, в какой степени восприятия реальности сейчас находится ацтекский боженька. Видит ли он вместо него раскидистую пальму с отчетливым египетским духом, или же дурь, наконец, отпустила, кошачье сознание, и Тескатлипока успел в полной мере осознать комизм ситуации, в которой он оказался. Что египтянин с уверенностью мог сказать, так это что у ацтека явно были какие-то неполадки в механизме, отвечающем за функционирование божественной силушки. Иначе он не видел ни единой выдерживающей даже йобнутую ацтекскую логику причины, по которой Тескатлипока все еще шнырял пушистым комком с жалобно вылупленными глазенками.
- Что, Хьюстон, проблемы? – сочувственно поинтересовался Сет.
На этом можно было бы забрать кошака и спокойно отчалить из зоопарка, хотя, несомненно, Тескатлипока мог бы стать достойнейшим их экспонатом на долгие годы, но бог хаоса поддался своей врожденной черте – любопытству. Ну и желанию постебаться над ацтекским боженькой, когда тот вернет себе возможность разговаривать и передвигаться на двух конечностях.
Сет одарил котика лучезарной улыбкой и спокойно пошел прочь – к стоящим поодаль недоумевающим сотрудникам зоопарка. Он ни в коем случае не ставил под сомнение свою харизму, однако решил сократить время и, шарахнув людей малой толикой своей силы, велел им живенько принести записи с камер наблюдения, охватывающих непосредственно зону развлечений Тескатлипоки. Когда флэшка с, безусловно, уморительным компроматом оказалась в кармане куртки бога хаоса, он снова явился перед приунывшим ацтекским манулом.
На вопрос, не успокоить ли котика перед транспортировкой уколом транквилизатора в пушистую жопу, Сет преувеличенно возмутился жестоким обращением с животными, а заодно сделал логичный вывод, что ацтек времени зря не терял и успел заебать всех, включая несчастных сотрудников. Кабы он только знал, насколько угадал в своих предположениях.
- И поаккуратнее с ним, - напутствовал египтянин, когда человек с унылой рожей полез доставать взъерошенного манула. – Между прочим, это ацтекский бог.
Завидев легкое непонимание на лицах людей, Сет снисходительное пояснил:
- Зовут его так. Тескатлипока. Ацтекское шестое солнышко, йобнутое немного, впрочем, как и его прототип.
На этом внимание бога хаоса к людям закончилось. Забрав из рук подранного сотрудника взъерошенного манула, Сет погрузил его к себе на плечо и резво пошел к оставленному на парковке автомобилю. Там и дал о себе знать вопрос, как транспортировать это угашенное чудушко, что пока мирно пришипилось у него на руках. Бог хаоса недолго подумал и решил, что не готов отдирать от себя манула и портить еще одну куртку. Сел в машину с котом на плече и поехал в сторону дома. Тескатлипока вел себя на удивление тихо. Если бы не ацтекская аура, Сет решил бы, что ему выдали не того котика. Ну, не считая пары мелочей - за недолгую поездку кошак успел все-таки закогтить куртку египтянина, получить по ушам, цапнуть его за руку, еще раз получить по ушам и в конце концов в блаженном отрубе «стечь» к нему на колени. В сравнении с обычным поведением ацтека это было практически образчиком спокойствия.
Мирное путешествие домой лишь единожды было поставлено под угрозу – когда полицейский, заприметив дикого кошака за лобовым стеклом «ягуара», решил тормознуть Сета… а потом с легкой руки пустынного бога и на радость юзерам йотуба задорно танцевал стриптиз у автомата для оплаты парковки.
Уже в квартире Сет погрузил безвольную сопящую тушку великого ацтекского творца на диван в обиталище Тескатлипоки – прямиком на ворох подранных им в процессе манульего припадка фиолетовых штор и всего того раскуроченного хлама, до которого дотянулись короткие кошачьи лапы.   
[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2014-06/22/hk2aip1hf0jo.jpg[/AVA]

+1

8

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82602896.png[/AVA]Толстое стекло вольера задерживало большую часть звуков, тем самым защищая тонко организованные звериные душонки от внешних надоедливых раздражителей в лице беспрестанно толкущегося по ту сторону прозрачной стены народа. Слов Сета Тескатлипока не разобрал, однако сей факт никак не повлиял на то обстоятельство, что ацтекский боженька, протяжно мурча, активно натирался кошачьей башкой о гладкую стеклянную поверхность, чем вызывал недюжинное умиление у каких-то визгливых мамаш вместе с их не менее визгливыми детишками. Его восприятие окружающей действительности почти вошло в привычное русло, реальность обрела прежние формы, он всецело ощущал себя богом, но при этом оставался котом. Гребаным, мать его, манулом.
Кошак до того увлекся полировкой заградительного стекла собственными ушами, что пропустил тот момент, когда подлый египетский боженька отвернулся и преспокойно направился прочь. Тескатлипока замер на месте, жалобно взглянув вслед удаляющемуся египтянину. Он никак не ожидал подобной подставы. Египетская зараза пришла поглумиться, поржать над застрявшим в кошачьей шкуре ацтеком и теперь, удовлетворившись представшей взору картиной, безмятежно свалила в туман.
– Сука! – с досады вырвалось у Тескатлипоки, что в переводе на наречие кошачье выразилось лишь коротким жалостливым мяуканьем. Осознание того факта, что эта бесчувственная паскуда может вот так просто взять и уйти, наотрез отказывалось приживаться в пушистой головушке. Обиженный ацтек даже подпрыгнул на задних лапах, уперев передние в стекло вольера, широко распахнул желтые глазенки и возмущенно заныл, что, однако, не возымело ровным счетом никакого эффекта. И тогда обманутый кошак озверел. С возмущенным ворчанием взъерошенный манул отскочил от стекла, вновь приземляясь на все четыре конечности. Звереныш злобно прищурился, прижал уши и потрусил подальше от назойливых зевак, шуганув по пути другого ни в чем неповинного манула, разложившего жирную жопу на пути следования оскорбленного пушистого солнышка.
Когда египтянин вернулся, кот лежал на песке, высунув мохнатую моську из-за коряги, и всем своим видом демонстрировал осуждающее презрение. Лишь когда некая человеческая зараза сунула безобразную морду в вольер, потянув загребущие ручонки к божественному котику, последний подорвался, будто в задницу ужаленный, вздыбил густую шерсть и угрожающе зашипел, меча взглядом искры праведного негодования. Сотрудник зоопарка от своей славной миссии, очевидно, тоже пребывал отнюдь не в восторге: ловить шизанутого кота не торопился, то и дело страдальчески поглядывая то на терпеливо ожидавшего за стеклом Сета, то на группу поддержки из числа собственных коллег, готовых в любой момент поддержать несчастного «дельным» советом – морально и на расстоянии.
Манул пятился к коряге, опасно рычал и скалился, черт в спецовке смотрителя зоопарка, вооружившись плотными брезентовыми перчатками, надвигался медленно и неотвратимо. Абсурд ситуации было сложно выразить словами: великий ацтекский бог шхерился под корягами от перчаток. После нескольких минут припадочных метаний шибанутого звереныша по вольеру под аккомпанемент истеричных кошачьих воплей брезентовые монстры все же дотянулись до хвостатой задницы. Обезумевший кот в приступе ярости впился не менее офигевшему человечишке в руку, напоровшись клыками на жесткую материю и, не удовлетворившись полученным результатом, принялся, извиваясь всем телом, отчаянно брыкаться, норовя непременно вывернуться и разодрать обидчика царственной особи на лоскуты. «Обидчик», в свою очередь, не щелкая зазря клювом, ловко перехватил йобнутую наглухо пушистую тварь за шкирятник и мигом сунул неадекватного питомца его сердобольному владельцу.
Ацтек же, почуяв знакомую ауру буквально под самым носом, шустро вскарабкался египтянину на плечо, обвив шею Сета хвостом на подобии воротника, и, глядя на окружающих уже с более привычного ракурса, принялся яростно шипеть на всех без разбору. Успокоился Тескатлипока уже в машине по дороге домой. До того набравшийся впечатлений пушистый боженька попросту вырубился, уйдя в нирвану совсем не по-кошачьи. Он проспал половину дороги и тот момент, когда египтянин транспортировал безвольную манулью тушку на диван.
Лишь на следующее утро ацтек с гудящей башкой разлепил глазоньки, осознав себя валяющимся в непотребном виде среди нагромождения какого-то немыслимого фиолетового тряпья. Бог ночи неуклюже сполз с дивана, едва не навернувшись, не глядя нашарил тут же какую-то шмотку и, кое-как принимая вертикальное положение, с немалой долей облегчения отметил мимоходом, что давешнее котячество наконец себя исчерпало. Бросив хмурый взгляд на сваленный на диване хлам, ацтек, не разбираясь, сгреб все это в охапку и, шатаясь, направился прочь из комнаты, по пути сшибая мебель и матерясь.
За дверью взору бога ночи предстала умилительная идиллия: египетский боженька в окружении зверья безмятежно валялся на диване, с преувеличенным интересом разглядывая что-то на дисплее планшета. Молча подойдя к дивану, Тескатлипока преувеличенно демонстративно швырнул ворох тряпья на пол прямо перед носом Сета.
– Что это за фиолетовая дрянь, и какого хера она делала в моей комнате? – поинтересовался бог ночи, испытующе уставившись на пустынного.

+1

9

Пока ацтек валялся в глубоком коматозе, Сет успел познакомиться с подробностями пребывания шибанутого на всю голову котика в зоопарке. Еще забирая записи, египтянин подозревал, что просмотр хроник кошачьих похождений будет веселым и йобнутым, однако никак не ожидал, что настолько. Уже на первых минутах записи, когда взъерошенного манула с потоптанной манией величия и непередаваемым выражением всеобщего презрения на моське еще только бесцеремонно вытряхнули из переноски в общество охреневших таких же пушистых котиков, Сет расплылся в широченной улыбке, наблюдая за смешными и неуклюжими от транквилизаторов бесноватыми перемещениями ацтека. А когда дело дошло до божественного перфоманса и занимательных кошачьих брачных игр, египтянин беззастенчиво и неприлично ржал на всю квартиру.
Он даже подумал выложить самые виртуозные и артистичные метания ацтекского манула на йотуб, но, вспомнив судьбу почившего после внепланового столкновения со стеной макбука, передумал. Пошатнувшаяся душевная организация ацтекской фиялки легко грозила обернуться заменой еще и всей техники в доме, поэтому Сет ограничился просмотром деянием воли своей и позором рода полицейского.
Когда Тескатлипока, наконец, выполз из своей конуры, египтянин, уже сполна оценив всю комичность прогулки божественного манула по Нью-Йорку, в угоду своей гаденькой душонки мигом развернул широкомасштабное действо по застебыванию многострадального ацтекского приключенца.
Сет не сдвинулся с места, пока на него надвигалось хмурое и потрепанное ацтекское солнышко с фиолетовой кучей в руках. Над головой египтянина тревожно завозился Апоп, живо вспомнив, как индейское йобушко попортило нервы, да еще и распахало когтями его любимую спинку дивана. Справедливости ради, к гнусному занятию по сомнительному декорированию кожаной обивки художественными драными полосами приложило когти и египетское страшилище, когда активно улепетывало от взбесившегося манула.
С добродушной ухмылкой Сет проследил, как на пол приземлился ворох фиолетового тряпья, который еще вчера именовался шторами и занимал свое законное место на окнах в комнате египтянина. Мельком неодобрительно глянул на растянувшуюся на его ноге Сипактли; игуана упорно мусолила его джинсы, не то перепутав их с кактусом, не то вспомнив о своей сущности и нежной любви к отжиранию чужих конечностей. Египтянин легонько тряхнул ногой, ненавязчиво намекая лупоглазой ящерице, что слюнявое пятно на штанах вовсе не его заветная мечта.
- Шторы, - вернув взгляд на помятого ацтека, невозмутимо отозвался Сет. – Они спокойно висели, пока по ним не пробежался один йобнутый манул. Я решил не лишать тебя удовольствия возможности выбросить все, что ты разодрал и похерил.
Египтянин лучился глумливой беззлобной улыбкой.
- Головушка не болит? Херовастенько выглядишь, вчера бегал не в пример бодрее, - Сет спихнул вконец оборзевшую игуану и протянул Тескатлипоке планшет. На экране красовалась загруженная страница с кошачьими переносками.
- Новый диван я уже заказал, а вот с выбором транспорта для твоей новой избранницы засомневался. Как ты думаешь, какая ей больше понравится?
Улыбка египтянина стала еще шире, и с трудом удерживаясь, чтобы не заржать в голос, Сет преувеличенно серьезно продолжил, поясняя свой внезапный вопрос на случай, если мозг Тескатлипоки включил инстинкт самосохранения и транслировал большое белое пятно вместо воспоминаний о его долабнутых погулянках:
- Мы не можем оставить в зоопарке мать твоих будущих детей.
Тут бог хаоса окончательно растерял напускную серьезность и от души заржал.
[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2014-06/22/hk2aip1hf0jo.jpg[/AVA]

+1

10

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82602896.png[/AVA]Между тем вчерашний йобнутый манул, ныне вернувший себе привычный облик индейского боженьки, впрочем, ничуть не менее йобнутого непонимающе таращился на сгибавшегося пополам от дикого ржача египтянина. Головушке и впрямь было нехорошо, а память при всякой попытке восстановить последовательность чудесатых событий минувшего дня каждый раз неизменно отзывалась непоправимой критической ошибкой. Ацтек помнил себя бесноватым котом, помнил раздражающие морды зевак в зоопарке и гребучие перчатки, безжалостно тягавшие пушистого манула за загривок. Бог ночи смутно припоминал, что будто бы с кем-то подрался и не один раз, о чем недвусмысленно свидетельствовали странные саднящие ощущения где-то за ухом, словно какая-то потерявшая страх зараза пыталась нехило погрызть царственную божью тушку. В общем-то на этом процесс принудительной перезагрузки божеского сознания неизменно стопорился и подвисал, тем самым ничуть не проясняя для бедового боженьки нынешнее столь загадочное поведение его египетского сородича.
Тескатлипока, все еще с трудом соображая, что происходит, молча взял протянутый планшет и недоуменно уставился на дисплей. Перевел вопросительный взгляд на Сета, всецело захваченного ржачной истерикой, мельком глянул на убитый в хлам диван, гладкую кожаную обивку которого отныне украшали глубокие драные борозды – следы от кошачьих когтей, затем вновь посмотрел на планшет и снова на Сета.
– Что это за фигня? – совершенно искренне изумился бог ночи, обалдело косясь на красовавшиеся на экране разноцветные мягкие кошачьи переноски всех мастей и калибров. – На кой тебе эта хрень?
Впрочем, гламурные зверкодомики, наглядно продемонстрированные египетским боженькой, едва ли сочетались с той невнятной поебенью, что Сет нес на словах.
– Какая еще новая избранница, и причем тут мои несуществующие дети? – не унимался ацтек. – Ты вообще о чем, чудище обдолбанное?
Тескатлипока наконец не выдержал и сунул обратно Сету в руки высокотехнологичный девайс, что в противном случае сильно рисковал оказаться йобнутым об стену одной психованной индейской фиялкой.

По живописному изумлению на индейской моське Сет догадался, что Тескатлипока не помнит всех подробностей своих вчерашних похождений. А если и помнит, то старательно прикрывается ахуем – египтянин все еще не забывал про чрезвычайную артистичность ацтекского солнышка. Была ли послеупоросовая амнезия настоящей, или ацтек качественно строил из себя беспамятное йобушко, Сет собирался посвятить его в особо занимательные моменты из жизни йобнутых котов.
Египтянин забрал планшет и с гаденькой улыбкой уставился на Тескатлипоку. Перекатился по дивану и уселся.
- Ты присаживайся, а то вдруг твоя тонкая организация таких новостей не выдержит, - широко скалясь, Сет похлопал по дивану ладонью. – За ухом чесать не буду, уж извини, вдруг ты чем-нибудь заразился в зоопарке.
Снова переключив свое внимание на планшет, бог хаоса бодро поклацал по экрану, извлекая из недр девайса свидетельства непотребного поведения ацтека в практически естественной среде обитания.
- Видишь ли, в чем дело, дружище. Может, ты не помнишь, но вчера ты подцепил охеренную бабу, - искоса поглядывая на усевшегося рядом ацтека, продолжил бог хаоса. – Если бы я был манулом, то определенно запал. Такая горячая штучка…
Сет запустил видео, где Тескатлипока-манул, уже растерзавший своих пухнастых соперников, принялся усердно доказывать взъерошенной манулихе, кто тут главный альфа-котец. И с издевательской ухмылкой вручил планшет ацтеку, мельком подумав, что это последние минуты жизни девайса.

+1

11

Все еще недоверчиво косясь на подозрительно ухмыляющегося египтянина, Тескатлипока тем не менее уселся на диван рядом с Сетом, продолжая все больше охреневать от неожиданно раскрывающихся подробностей из серии удивительных приключений ацтекского солнышка в Нью-Йорке. Мозг тем временем упрямо не терял надежды вспомнить ту самую охрененную бабу, о которой так красочно распинался египетский боженька, и, к своему стыду, божьи извилины всякий раз терпели позорное поражение. Справедливости ради следовало признать, что едва отошедшее от действия дури и бесноватого котячества сознание ацтекского чудища не так уж фатально лажало, будучи решительно не в состоянии откопать в недрах хламовников памяти загадочную барышню, что, ежели верить Сету, страшно запала ацтекскому боженьке в душу. И если честность египтянина нет-нет да подвергалась сомнению, то собственный бедовый рассудок, приученный ко всевозможного рода излишествам, попросту не мог организовать богу ночи такую подставу. Впрочем, пенять на рассудок не стоило, ведь искомый объект не был барышней в привычном смысле этого слова.
Между тем на экране планшета взгляду Тескатлипоки предстали резво носящиеся по вольеру пушистые комки, один из которых вел себя подозрительно неадекватно: метался по сторонам, грыз всех подряд и шипел на всякого, кто посмеет криво глянуть в его сторону. Взъерошенное чудовище, за что-то, очевидно, затаившее злобу на одного из сородичей, гоняло того по вольеру, страшно скалясь и угрожающе рыча.
Ацтек смотрел увлекательную киношку про затейливые кошачьи побесячки, держа планшет, словно некое особо мерзкое насекомое, почти на вытянутой руке. Божественная моська при этом с каждым новым кульбитом пухнастого котика принимала все более курьезные выражения. Момент, когда шибанутый звереныш всей своей пушистой тушкой взгромоздился с недвусмысленными намерениями на истошно верещащую манулиху и для верности впился зубами в кошачье ухо, стал для Тескатлипоки последней каплей. Он живо отшвырнул от себя девайс, не шибко заботясь о мягкости посадки последнего, и оперативно приготовился причинять миру добро.
– Нублядь, – непроизвольно вырвалось у ацтека. – Какая ебаная сука это снимала? – поинтересовался он преувеличенно сдержанным тоном и злобно зыркнул на Сета.

За Тескатлипокой Сет наблюдал с красочно отразившейся на роже пустынного боженьки непередаваемой смеси самого искреннего ехидства и любопытства. По-видимому, ацтек все-таки не помнил всех увлекательных похождений, что только открывало перед египтянином новые горизонты собственной гадливости.
Сет проследил за коротким полетом несчастного девайса, внутренне отметив свою прозорливость, предусмотрительность и нежную любовь к комфорту – все вместе это выражалось в лохматом ковре на полу, куда и приземлилось злополучное чудо техники китайского производства. Даже без негативных последствий, если, конечно, ацтекское йобушко не вздумает попрыгать на нем от переизбытка эмоций.
- Эти - с камер наблюдений, - Сет незатейливо включил режим адмирала Ясенхуй и троллистой доброжелательности. – Но ты можешь поискать ракурсы получше. Когда тебя вытаскивали из-под коряги, я видел парочку любопытствующих идиотов с телефонами. Уверен, на йотубе найдется и все остальное.
Под скромным «остальным» бог хаоса, разумеется, подразумевал романтическое кошачье родео верхом на манулихе. Скорее всего, Тескатлипока тоже сообразил несмотря на помятость содержимого черепушки после буйных кошачьих поскакушек, однако Сет не был бы собой, если бы не уточил с самой невинной и безмятежной улыбкой.
- Поищи в свежедобавленных - трахающие манулы или что-нибудь такое… и все-таки ты очень херово выглядишь, - резко сменив направление мысли, египтянин шустро подорвался с дивана и скрылся на кухне, оставив ацтекское солнышко переваривать внезапно свалившуюся на него славу и безвременный пропуск во все уморительно-кошачьи подборки.
Вернулся он спустя пару минут с кружкой заботливо сотворенного кофемашиной горячего кофе. Все с тем же безмятежным выражением старательного тролля аккуратно протянул ее ацтеку.
- Или, может, сначала завтрак? – жестом фокусника Сет извлек из-за спины пакетик с кошачьим кормом и помахал им перед носом индейского солнышка. Ради этого момента он не поленился спуститься и пройтись до ближайшего магазина, пока само солнышко валялось в отрубе на куче фиолетового хламья. – С сердцами не нашел.
[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2014-06/22/hk2aip1hf0jo.jpg[/AVA]

+1

12

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82602896.png[/AVA]Широко распахнув глаза, ацтек таращился на египтянина и молчал, кое-как переваривая услышанное. В памяти между тем потихоньку начали всплывать пахабные подробности неподобающего поведения котячьего боженьки. Предложение Сета покопаться на просторах йотуба в поисках свежих видюшек, раскрывающих тайны увлекательных моментов из жизни размножающихся манулов, Тескатлипока, впрочем, тотчас же мысленно отмел. Трахающиеся манулы – подумаешь, экая невидаль. Кот отымел кошку – что в этом вообще примечательного? В конце концов, с точки зрения негласных канонов красоты, закрепившихся в кошачьем обществе, манулиха оказалась и впрямь бабой охренительной, а этот глумящийся египетский утырок мог бы завидовать молча.
Вслух, конечно, Тескатлипока своих соображений не высказал – не потому, что внезапно сделалось совестно оскорбить ни за что пустынного боженьку, милостиво забравшего загулдявшего манула из зоопарка, а потому здравый смысл в последний момент оглушительно рявкнул на ухо нечто вроде «Извращенец йобнутый!», от чего ацтек аж дернулся и судорожно моргнул.
Нелестное замечание Сета о собственном неказистом внешнем виде бедовый индейский боженька как-то пропустил мимо ушей. Впрочем, исчезновение самого египтянина тоже осталось Тескатлипокой незамеченным. Очухался бог ночи лишь после того, как обоняние уловило приятный терпкий кофейный аромат. Сознание тут же живо встрепенулось, ожило, отряхнулось от чужих гнусненьких инсинуаций в свой адрес и потянулось к материализовавшейся прямо перед носом ацтекского боженьки кружке горячего кофе.
Радостно сделав глоток живительного эликсира, кошачье солнышко блаженно прищурило глазки, приготовившись мирно отвалиться на нещадно подранном диванчике и сделать вид, будто никаких йобнутых котиков тут вовсе не скакало, и что в порочных связях с манулихами местного зоосада был замечен какой-нибудь другой очень неприличный боженька. Тескатлипока, без сомненья, так бы и сделал, а в ответ на все ничтожные попытки египетского чудища осквернить его доброе имя, был готов небрежно отмахиваться, как бы только не одно обстоятельство. И это самое обстоятельство маячило блестящим пакетиком с умильной кошачьей моськой прямо перед носом офигевшего боженьки.
Ацтек аж поперхнулся кофе и тупо уставился на шелестящую фигню с кошачьим кормом. Сознание тут же возмущенно завозилось, принявшись яростно протестовать, наглядно демонстрируя степень собственного оскорбления.
– Ты охренел? – вскинулся Тескатлипока на своего египетского сородича. – Сам жри эту дрянь.

Ацтекское чудушко старательно держало похерфейс, демонстративно игнорируя все выпады в свой царственный адрес. Уже не понаслышке Сет знал, что молчит оно до определенного момента, пока не взорвется залпом негодования и шквалом безудержной жалости к замечательному себе. Ну, действительно, экая оказия – по упоросу обратиться в гребаного манула, обожраться кокаином, расхерачить полквартиры, получить позорный укол транквилизатора в пушистую жопу и потом веселить посетителей зоопарка занимательными поскакушками. Повод для жалости определенно был и маячил на горизонте грозным подобием разожравшейся пизанской башни, угрожающе кренившейся над здравым смыслом и грозящей задавить его жалкое попискивание о вреде безудержного упарывания наркотой и ебанутых экспериментов.
- Скотина ты неблагодарная, - с хорошо сыгранным возмущением, помноженным, как минимум, на вселенское разочарование сообщил Сет в ответ на ласковый посыл Тескатлипоки.
На этом стоило бы гордо и эффектно удалиться, оставив ацтека в компании кофе и безраздельной жалости к себе, однако у египетского боженьки была еще пара припасенных подъебок в адрес неудавшегося представителя исчезающего вида пушистых котиков.
Пустынный демонстративно швырнул кошачий корм ацтекскому боженьки на колени и так же демонстративно отвернулся, сосредоточив свое внимание на уютно устроившимся на лохматом ковре планшете. Сет молча поднял чудо техники, старательно отряхнул его от налипших наэлектризованных каракальих и манульих волос и как бы между делом продолжил.
- Пока ты валялся в коматозе, я прочел, что у манулов бывает от одного до семи котят, неплохо для первого раза. Прежде детей у тебя же не было? – бог хаоса сделал этот вопрос сугубо риторическим и задал исключительно, чтобы выплеснуть на ацтека резервные гнусные подколки. – Правда, живут они недолго, лет десять… Но, уверен, тебе и этого времени хватит, чтобы почувствовать себя счастливым отцом и заебаться от этого же ощущения. В следующий раз предлагаю поэкспериментировать на крысах, они живут всего два года.
Полюбовно наглаживая планшет и избавляя его остатков пыли, Сет с видом уже глубочайшего сочувствия к откровенно херовой ацтекской судьбинушке повернулся к Тескатлипоке, умильно улыбаясь и отчаянно лажая в демонстрации великой жалости к индейскому солнышку.

Брезгливо подцепив двумя пальцами упавший на колени пакетик с кошачьим кормом, ацтек отшвырнул каку подальше от себя. Упаковка с чавкающим звуком соприкосновения целлофана с полом шмякнулась где-то вне поля зрения Тескатлипоки, чем сильно привлекла внимание заскучавшей ящерицы. Сипактли, бодро шлепая лапами, потрусила к внезапно нарисовавшейся на горизонте «добыче» – и, спустя пару мгновений, бог ночи услышал, как любопытная рептилия завозилась где-то за диваном, увлеченно шурша целлофаном и упорно драконя злосчастный пакет с кошачьей едой.
Меж тем цветастый мешочек дешевой отравы оказался отнюдь не последним и далеко не самым страшным потрясением для и без того в хлам ушатанной психики ацтекского боженьки. Последующие рассуждения египтянина вновь направили предательский кофе не в то горло, отчего Тескатлипока аж закашлялся и недоуменно уставился на безмятежно наглаживающего планшет Сета. Заторможенный мозг ацтекского солнышка напряженно заработал, выуживая из недр сознания воспоминания об основах размножения биологических видов, что, в свою очередь, недвусмысленно намекали на истинность утверждения о том, что даже кошки просто так не родятся. Тескатлипоку пугала не столько сама перспектива внепланово обзавестись потомством, сколько озадачивало то обстоятельство, что названное потомство может оказаться хвостатым комком меха. Тем не менее, осмысление сего феерического открытия никак не помешало ацтекскому солнышку в очередной раз оперативно приняться за поиски виноватых. В поле зрения попадал лишь глумливо ухмыляющийся египтянин.
– Иди ты нахер со своими подколками. У тебя-то даже таких нет, – с досады съязвил Тескатлипока, намекая на потенциальный кошачий приплод и запоздало соображая, что вовсе не Сет отличился участием в эпохальном родео на манулихах родом из местного зоопарка. А больше крыть все равно оказалось нечем, и единственным разумным вариантом последующих действий в сложившейся ситуации, явно отдающей редкой дебилковатостью, было навестить в ближайшее время хвостатую невесту с целью произведения проверки пухнастой барышни на наличие божественности.

+1


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (23.03.2014) Смерть, Голод, Мор, Война и Мистер Усатик


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC