mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (27.03.2014) тени спящих городов


(27.03.2014) тени спящих городов

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время действия: 27 марта 2014 года.
Участники: Шочикецаль, Кавиль.
Место событий: Гватемала, старая часть Флореса.
Описание: и даже после двух наполненных пылким желанием проехаться друг по другу, двум богам все еще находится, о чем поговорить. Без кровропролития и практически по-добрососедски.
http://firepic.org/images/2015-03/07/4pu6c4qclyjt.jpg

Отредактировано K'awiil (07.03.2015 17:10)

0

2

Призраки прошлого привели Кавиля в старую часть Флореса, крохотного городка на отшибе современной цивилизации, где дремали свои затерявшиеся во времени фантомы непокорившегося народа. Как никогда душа майя желала покоя. Не застывшей мертвой тишины Тикаля или Чичен Ицы, не убойного наркотического кокона безмятежной эйфории, а живой – тишины, которую разбавляли тихий шелест волн Петен-Ицы, приглушенные голоса людей и шум проезжающих под окнами машин. Кавиль, верный устоявшимся традициям, сначала забрал ключи у престарелой четы гватемальцев, кои присматривали за его квартирой и поддерживали ее в относительно жилом виде.
Крохотная лачуга на третьем этаже встретила его, как обычно, донельзя аскетичным убранством и полным отсутствием пыли, несмотря на то, что он не появлялся здесь несколько месяцев. Бог стихий еле заметно улыбнулся, завидев цветастое покрывало, перекочевавшее на старенький диванчик прямиком из-под ручного ткацкого станка потомков майя. Он нередко обнаруживал что-то новое – эдакая ненавязчивая благодарность от соседей и по совместительству хранителей квартиры Диего Веласкеса за щедрую оплату. Что удивительно – искреннюю. Кавиль был уверен – отъявись он перед ними без единого сентаво в кармане, его бы приняли как родного. Без оглядки на прошлое и расчета на будущее.
Что еще неизменно удивляло майя, так это насколько тонко чувствуют его двое стариков, будто он не бог вовсе, а открытая книга… Вот и сейчас – вместо привычного приглашения разделить с ними ужин, Кавилю достался лишь понимающий молчаливый взгляд.
Сумерки раскрасили небо лиловыми красками. На улицах зажглись фонари, чтобы погаснуть уже через несколько часов, когда Флорес окончательно погрузится в сон. Островной городок затихал с наступлением темноты. Лишь первые часы сквозь покров ночи слышались голоса из бара по соседству, потом затихали и они; призрак места народа Ица засыпал в ласковых объятиях Петен-Ицы.
Сквозь вьющийся ароматный дымок с другого берега на Кавиля смотрели огни Флореса. Пара косяков и бутылка текилы – вся компания майяского бога. Время уже давно перевалило за полночь, бутылка опустела всего лишь наполовину, а майя не думал двигаться с места. Все так же молча и почти недвижимо сидел на полу балкона, бездумно разглядывая то черную гладь озера, то такую же непроглядную темноту небес. Мысли словно застопорились и накрепко завязли в этом мраке, не тревожа бога стихий ни памятью, ни размышлениями – оставив ему только короткое и умиротворенное мгновение здесь и сейчас. И, видимо, поэтому, растворившись в состоянии привычного Флоресу и чуждого самому майя, покоя, он почти никак не отреагировал на отчетливое ощущение ацтекской ауры в непосредственной от себя близости. Только неторопливо повернул голову, глядя снизу вверх на появившегося в проеме балконной двери обладателя хорошо знакомой ему энергетики и по совместительству виновника его недавних приключений.
- Не припоминаю, чтобы звал тебя в гости, - ровно произнес Кавиль, разглядывая Шочикецаль и отмечая, что с момента их последней встречи ее аура стала чище, исчезли грязные клочья чужеродной энергии. Да и вела себя она не в пример адекватнее – по крайней мере пока…
Секунды шли, Шочикецаль по-прежнему не демонстрировала яркого желания угондошить его на месте, и Кавиль вопреки своим же словам неторопливо поднялся с пола. Скрылся на кухне и вернулся с двумя стаканами. Коль гости, пусть и незваные, все-таки пожаловали невежливо оставлять их без выпивки. Даже если они ацтеки, пытавшиеся внепланово отправить его в увлекательное путешествие по загробному мирку. С такими полнящимися иронии мыслями майя вручил богине стакан с текилой, а сам, опершись локтями на побитую временем деревянную перекладину, устремил взгляд на воду.
- Так какими судьбами? Что-то забыла мне сказать?

+1

3

Шочикецаль часто спрашивала себя «Что я здесь делаю?» Обычно этот вопрос приходил к ней на рассвете – неизменно сером и тусклом, как старое постельное белье, в очередной сильно смахивающей на бомжатник лачуге, насквозь пропахшей кислым пивом и старой пепельницей, где и шагу нельзя ступить из-за валяющихся на полу пустых бутылок и людей.
Здесь не было ни бутылок, ни людей, ни рассвета. Ничего, что могло бы поспособствовать появлению самого частого из риторических вопросов, но именно здесь и сейчас Шочикецаль как никогда ранее хотела получить на него ответ. Разумный, состоящий из связанных логически и по смыслу слов, а не привычное и, честно говоря, изрядно раздражающее «Потому что так нужно». Хотя сказать, кому из них нужно больше, она бы не смогла.
Богиня растерянно оглядывала крохотную уютную комнатушку, в которой оказалась сразу же, стоило ей только закрыть глаза и настроиться на ауру Кавиля. Это оказалось проще, чем она рассчитывала. И даже проще, чем найти кого-либо из более близких ей богов, что являлось очередным доказательством того, что связь между ними все-таки есть. Очередное доказательство того, что нужно думать, прежде чем произносить слова, и того, что равновесие всегда восстанавливается и не принимает чью-либо сторону. Вот только Шочикецаль и не надеялась застать бога в его же доме, до последнего лелея надежду, что вечно враждующее с ней мироздание пошлет кого-нибудь, чтобы помешать встрече.
Ей не следовало быть здесь. Насколько день отличен от ночи, настолько и этот дом отличался от жилищ знакомых ей богов. Никаких признаков разрухи, запустения и армии огромных тараканов, падающих на головы спящим в темноте. Чувствовалось, что это место любят, о нем заботятся, и существует оно вовсе не для того, чтобы принимать незваных гостей. Как же разумно было бы уйти, пока еще можно, пока ее не заметили. Уйти, пока не появились вопросы, на которые Шочи не сможет дать ответа. Богиня скинула босоножки и с видом, как будто имела полное право здесь находиться, вышла на балкон, полной грудью вдохнув ночную прохладу острова. Это была чужая земля, чужой дом и чужая ночь, и в них богиня чувствовала себя неуютно, словно застала Кавиля за каким-то интимным занятием, не терпящим вторжений со стороны. Если это и было правдой, то майя в этом не признался ни словом, ни действием, ни взглядом, за что Шочикецаль была ему благодарна. Ей не хотелось смущаться еще сильнее. И ее не пытались убить, за что следовало благодарить еще больше.
– Все правильно, судьбами, – подтвердила богиня, когда майя вернулся с выпивкой. Все неприятности начинались с текилы, покойные посетители бара могли бы это подтвердить. Пить в кои-то веки не хотелось, сознание должно было оставаться чистым, чтобы как обычно не подкинуть какие-нибудь нехорошие слова, которые обязательно испортят то хрупкое состояние ненападения, которое не существовало иначе, как при помощи волшебства. Но Шочикецаль все-таки пригубила текилу, словно это было дорогое старое вино, а не дрянь, немногим лучше технического спирта. Надо было соблюдать законы гостеприимства, хотя Джордж Мартин давно рассказал об их настоящей цене.
– Я рада, что ты живой, – осторожно, будто под ногами был не деревянный пол, а тончайшая нить каната, богиня подошла ближе к Кавилю и поставила стакан, на дне которого еще плескалась прозрачная жидкость, на перила балкона. Звук соприкосновения стекла и дерева слился с криком одинокой ночной птицы, заставивший Шочи нервно вздрогнуть и поднять голову в поисках источника звука.
Мир дышал спокойствием и той вариацией тишины, которая бывает только в небольших городках. Ветер приносил с собой запахи воды и водорослей, растрепывал косы, и, запутавшись в полах юбки, хлопал тканью. 
– Хорошая ночь, – задумчиво сказала богиня, продолжая взглядом искать птицу в темноте. А, если уж ночь хороша, так почему бы ее не отметить чем-нибудь столь же хорошим? – Как ты считаешь, достаточно ли она хороша для того, чтобы забыть о плохом и вернуть все как было?
Она наконец оторвалась от созерцания темноты, повернувшись так, чтобы видеть лицо Кавиля.
– Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Сейчас – и когда-либо еще.
И благоразумно промолчала о том, что ей плохо уже сейчас.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/12/s0pepuy9bnig.jpg[/AVA]

+2

4

Шочикецаль говорила очень осторожно, будто внутри нее звучал тихий шепот сомнения, спрашивающий, стоило ли сюда приходить? Кавиль понимал ее опасения  – опрометчиво появляться дома у майяского бога из списка близких недоброжелателей, которому, к тому же, она выразила недвусмысленное пожелание скорейшей смерти и собственноручно постаралась его осуществить. Шочикецаль держалась как кошка в незнакомом месте, и если это укладывалась в миропонимание майя, то с осмыслением ее слов у бога стихий определенно возникли проблемы. Будто бы с ним говорил человек с психическим расстройством – и слова все знакомые, а общий смысл сказанного неуловимо ускользает.
Слушая Шочикецаль, Кавиль испытывал то же самое – решительно не врубался, что замкнуло у нее в голове и почему простые, совсем человеческие фразы вдруг посыпались из ацтекской богини.
С недоверчивым удивлением он обернулся. В его сознании мигом возник ворох язвительных вопросов. Он мог бы поинтересоваться, как скоро на этот раз прибежит Тескатлипока, чудесным образом вспоминающий о своей родне, когда на горизонте вдруг появлялись майя, особенно один конкретный майя. Не перешла ли Шочикецаль на новый уровень взаимоотношений с христианами, и не даровал ли их бог ей забавные крылышки, а заодно вложил в разум невыразимо лицемерную поебень о милосердии и всепрощении.
Кавиль промолчал. Ночь действительно была хорошей – удивительно мирной, несмотря на опасную близость друг к другу двух непримиримых богов, и майя не торопился начинать бесполезную склоку без веских на то причин. Тем более им завладело любопытство. Несмотря на очевидную невероятность Кавиль не находил причин усомниться в искренности слов Шочикецаль. Как бы упрямо Тескатлипока ни отвергал любой намек на общее происхождение, у солнечных цивилизаций – и у людей, и у богов – оставалась одна схожая черта. Все они были искренни: в своей ненависти и в своих привязанностях. Гордые дети солнца не утруждали себя бесполезной ложью. Кавиль – как он считал – хорошо знал Шочицеаль, чтобы не принять ее появление за уловку. А может – слишком полагался на свою интуицию, что по-прежнему умиротворенно молчала. Ни скрежета сомнений, ни шелеста застарелой злости.
- Как было… - наконец, повторил майя. На его лице расцвела еле заметная насмешливая улыбка.  Ему показалось, что он догадывается, к чему клонит Шочикецаль, однако не отказал себе в удовольствии отпустить ехидный комментарий. – Вернуть едва ли получится, но мы можем закрыть глаза и помечтать о чудесных былых временах.
Кавиль действительно прикрыл глаза, вновь обращая невидящий взгляд в темноту озера, сквозь которую отчетливо виднелся призрак Та Ицы.
- Правда, тогда ты окажешься в очень старом городе майя… В компании такого же старого бога, - не открывая глаз, продолжил Кавиль. - Но тебя это не пугает… Никогда не пугало гордую богиню Шочикецаль. Или ты подразумеваешь то небольшое и подзатянувшееся недоразумение, которое началось с неудачной попытки отправить твоих жрецов наслаждаться благами Америки?
Он открыл глаза и пристально посмотрел на Шочикецаль, в его голосе не было и намека на издевку. Кавиль хотел знать причины – настоящие причины, что привели к нему ацтекскую богиню, чье проклятье все еще висело тяжелым могильным камнем на его душе. Что заставило ее в одночасье изменить свое отношение.
- Какая муха тебя укусила? – прямо спросил майя. – Экзорцисты перестарались, изгоняя из тебя демоническую дрянь?

+2

5

У него была странная, насквозь пронизанная язвительностью манера разговаривать. Он бы скорее откусил себе язык, чем хотя бы раз оставил при себе насмешку и стал называть вещи своими именами. С кем-нибудь другим, возможно, но только не с Шочикецаль. И с этим оставалось только смириться, ведь обижаться на него было бессмысленно и глупо.
И, несмотря на очевидную издевку, она хотела, очень хотела помечтать. В конце концов, ничего кроме этого им не оставалось. Невозможно содрать дешевый лоск цивилизации, заново отстроив запорошенные пеплом руины старого, исчезнувшего мира. Но если всего на минутку закрыть глаза, то можно представить все что угодно.
Можно было представить, что они еще молоды и не потеряли большей части своей силы. Что воздух все еще чист, а картонные дома-муравейники не забирают последние клочки девственной природы. Что люди еще не превратились в продажных оскотинившихся блядей, не познали гонений и унижения, и что по ступеням пирамид по-прежнему струится жертвенная кровь, а не толпы туристов с едой и фотоаппаратами. При желании можно было даже услышать далекие отголоски позабытых песен, услышать, как шумно люди отмечают один из бесконечной череды праздников.
В спонтанном порыве Шочикецаль накрыла руку Кавиля своей ладонью, надеясь разделить или продлить бредящее чувство ностальгии. В конце концов, окажись она на этом месте шесть столетий назад, разве видна была бы ощутимая разница между землями ацтеков и майя?
– Нет, не пугает. Мне нравится этот старый город, - медленно, словно пребывая в глубоком трансе, согласилась Шочикецаль. – И этот старый бог тоже.
Она открыла глаза и убрала руку, пришла пора вернуться в дерьмовый мир обратно, и майя этому помог.
– В те редкие моменты, когда не ведет себя как старая задница.
Он требовал от нее искренности, но сам продолжал ходить кругами, привычно избежав ответа на прямой вопрос. «Недоразумение». Он действительно считает, что случившееся в баре – всего лишь глупое недоразумение? Осколок старой обиды и скорби больно уколол богиню, и почти сразу же растаял. Ведь это были всего лишь люди. Любимые, почти родные, но все-таки люди. Они приходили и уходили, их кости превращались в пыль, а души растворялись в небытии, и долгая скорбь по ним была скорее признаком безумия, нежели привязанности.
– Почему тебе так важен ответ? Разве не все равно, каковы причины того, что кто-то захотел сделать что-то хорошее для тебя? – Шочикецаль приложила все силы, чтобы не отвести взгляда. Ей хотелось заглянуть глубже, самостоятельно узнать причины, потому что, как бы она ни старалась, Кавиль все равно не даст прямого ответа. В лучшем случае – уйдет от него, а в худшем просто пошлет ее. – Или ты видел и делал так много зла, что теперь не можешь поверить в существование добра?
Богиня зябко почесала одну ногу об другую, так и не придумав, какой из правдивых ответов будет правильным, в какой майя, со всей присущей ему подозрительностью, сможет поверить.
Она могла бы сказать, что любит его и теперь не хочет попасть под собственное же проклятие. Существуй у богов премия Дарвина – она бы здесь пригодилась. Могла бы сказать, что боится его и того, что Кавиль может совершить в приступе злости, ярости или отчаяния. Могла сказать, что в последнее время все очень плохо и теперь надо хоть как-то уравновесить совершенное зло. Сказать о том, что по ней бьет весьма неприятный откат, в существовании которого и признаться-то стыдно, не то, что жить вместе с ним. И еще десятки разных, порой противоречащих друг другу причин, каждая из которых сводилась бы к исходному «Только так будет правильно».
– У тебя уже есть шрам на сердце, – с неподдельной жалостью в голосе сказала Шочикецаль, – И он до сих пор гноится. Новый озлобит тебя еще больше, а следующий за ним превратит в бездушное чудовище. И мне очень жаль тебя. Наверное, тяжело жить в этом мире, не научившись ни забывать, ни прощать.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/12/s0pepuy9bnig.jpg[/AVA]

Отредактировано Xochiquetzal (10.03.2015 22:59)

+1

6

От ее слов происходящее ни на толику не прибавило в ясности. Шочикецаль ненавязчиво ушла от объяснения, предпочтя ответить вопросом на вопрос. Справедливости ради, они оба не торопились говорить прямо, отчего непонимание только множилось, а терпение майя неумолимо заканчивалось. И все же возведенные Кавилем шаткие логические конструкции в попытке объяснить появление Шочикецаль никак не выдерживали проверку его же разумом. По-видимому, в стремлениях уложить чужое поведение в привычную канву своей простой и варварской логики, он не учел две простые и очевидные истины: во-первых, Шочикецаль была женщиной, а, во-вторых, ацтеком. В переложении на действительность это объясняло сразу все. И раздражающие недомолвки, и не менее бесящую попытку… посочувствовать ему?
Последнее никак не вписывалось в миропонимание майя. Он глубоко вдохнул, будто вместе с запахом водорослей порыв ветра принес смердящий запашок лицемерия. Прозвучавшее рассуждение о шрамах словно заново сковырнули едва засохшую корку со старой раны, а заодно – отрезвили дрейфующего на волнах умиротворения и попавшего под его власть божка.
Кавиль вдруг подумал, что ошибся, поторопившись с выводами об искренности детей солнца. Его суждения имели право на существование, когда чужие корабли причалили к берегам их континента. Сейчас и остатки людей, и боги неумолимо пропитывались влиянием быстротечных жизненных процессов. Царствование обратилось выживаемостью, величие – приспособлением, и боги, в своих стремлениях ухватить кусок побольше мало чем отличающиеся от людей, они менялись вместе со своей паствой.
От запоздалого понимания по лицу майя пробежала мимолетная тень, он снова неопределенно качнул головой, улыбаясь пустой бесцветной улыбкой. Кавиль догадывался, что далеко не каждый боженька в силу врожденной хитрожопости опрометчиво лупит прямолинейными фразами, как он сам, к зубовному скрежету окружающих, однако отчаянно не понимал, что толкает продолжать юлить ацтекскую богиню, находясь в доме своего врага. Это тоже была правда, которую не изменит ни короткое затишье перемирия, ни легкое касание чужой руки. Правда, которую стоило напомнить Шочикецаль. Он оттолкнулся от перекладины балкона и повернулся к богине.
- Мне не довелось часто встречаться с демонами, - наконец, заговорил майя. – Но не думаю, что сильно ошибусь, сравнив одержимость с наркотиком. С хреновым наркотиком, после которого такой же хреновый отходняк, но который вытаскивает наружу все страхи или желания.
Кавиль убрал с лица Шочикецаль выбившуюся из косы прядь.
- Твое желание отомстить уже было здесь, - майя невесомо коснулся пальцами волос богини, - поэтому мне действительно интересны причины, почему ты, дважды приложившая усилия, чтобы сжить меня со света, сейчас усердно загоняешь о бескорыстной ацтекской добродетели. 
И умиротворяюще-убаюкивающий плеск волн Петен-Ицы, и спокойное дыхание спящего города все больше походили на неубедительную картонную декорацию, будто бы каждый порыв прохладного ветра сдирал хрупкое тихое очарование весенней гватемальской ночи, выставляя наружу нечто искусственное и мертвое.
- Если ты печешься о последствиях своего крестового похода, - прямо продолжил Кавиль – а по его разумению эта было единственное адекватное объяснение Шочикецаль, - я не буду мстить… Ни тебе, ни твоей дружной ацтекской компании, пока вы не отсвечиваете и не лезете ко мне.

+1

7

Что-то в мире неуловимо изменилось. Звезды сияли все также по-весеннему ярко, а ветер приносил с собой запахи водорослей и пустоты, но что-то было не так. Рядом, совсем близко. Опасно близко. Шочикецаль не понимала, сказала ли она что-то неправильное, или же у ее старого врага случился внеплановый припадок паранойи, но как бы то ни было, нечто, похожее на звук раздавленного стекла, заставило ее отпрянуть, впервые по-настоящему испугавшись. Что ж, она и так продержалась без страха достаточно долго. Намного дольше, чем когда-либо могла себе позволить.
– Я не хотела ломать тебе ночь, – извинилась она, совершенно искренне, с еще большим сожалением в голосе. Отголоски бьющегося стекла еще звучали в ее голове, когда Кавиль зачем-то вспомнил о демоне. И тут Шочикецаль поняла, что что-то пошло неправильно, не так, как она задумывала и не так, как должно было быть.
Она могла бы поспорить с Кавилем. Поспорить громко и шумно, окончательно доломав призрачное очарование ночи, в бесплодных попытках объяснить, что он совершенно неправ. Что одержимость – это вовсе не хреновый наркотик. Что это было прекрасно, это было даже лучше, чем любовь. Что она была очень сильной и, хоть сила эта несла в себе зло и разрушение, но у нее было неоспоримое преимущество перед нынешним положением богини: сила была. И все те, кто ее обижал, заплатили по счетам сполна. Кроме, собственно, Кавиля. Она могла бы рассказать ему обо всем этом, но подобная стратегия разговора неминуемо привела бы к скандалу. А она не хотела вновь бежать и прятаться, трусливо поджав хвост, как и не хотела терять возможность выстроить хрупкий мост перемирия между собой и майя. Хоть и знала, что под мостами обычно живут тролли, и она сейчас в квартире одного из них.
Она слушала – и не понимала, сопоставить одно с другим было невероятно сложно, и ощущение себя как богини идиотов усиливалось с каждым словом. Затем на лице все же отразилось понимание, она неуверенно улыбнулась, а затем звонко рассмеялась, разбив своим смехом затянувшуюся и ставшую враждебной тишину.
– Ты все понимаешь неправильно, конечно же, нет! – отсмеявшись, сказала она. – Мне глубоко насрать, кому ты будешь или не будешь мстить, если это буду не я. Мне плевать, чем ты займешься завтра утром, кому устроишь очередное западло, кого ты убьешь или трахнешь. Мне плевать на ваши тонкие взаимоотношения с моим сокровищем до той поры, пока они не затрагивают меня лично. Надо всего лишь сделать одну штуку.
Одну очень важную штуку, которая раз и навсегда поставит точку в этой затянувшейся комедии с двумя идиотами в списке главных ролей.
– Ты позволишь?
Шочикецаль сделала еще один неуверенный шаг в сторону Кавиля, теперь их разделяло только дыхание. Она приложила ладони, неожиданно горячие для такой прохладной ночи к его вискам, позволяя чему-то черному, вязкому и пахнущему специями перетечь в нее, а затем, сложила руки вместе, словно вдруг решила помолиться глупому христианскому богу. В ладонях что-то зашевелилось, касаясь переплетения линий жизни и судьбы.
– Вот, это твое, – Шочи разжала кулак, позволив майя увидеть мерзкого вида бабочку с черепом на волосатом тельце. Губы искривились в улыбке, больше похожей на оскал.
Рука взметнулась на уровень лба майя, размазав желтоватые внутренности и пыльцу по коже.
– Это можно было и не делать, – доверительно шепнула Шочикецаль, прежде чем раствориться в темноте, оставив Кавиля отмывать рожу от склизкой дряни.
Теперь-то уж точно все. Теперь они оба свободны, а равновесие восстановлено.
И, если блядское мироздание ещё хоть раз столкнет ее с этой майяской задницей, то Шочикецаль лично найдет того, кто сидит за пультом управления и вырвет ему кадык.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/12/s0pepuy9bnig.jpg[/AVA]

Отредактировано Xochiquetzal (21.03.2015 22:08)

+1


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (27.03.2014) тени спящих городов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC