mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (23.03.2014) Моральные травмы не ржавеют


(23.03.2014) Моральные травмы не ржавеют

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: 23 марта, ночь
Участники: Кавиль, Мецтли
Место событий: Мехико, бордель Алехандро Ромеро Альвареса, в божественных кругах известного как Мецтли или просто Лунушка.
Описание: По просьбе заезжего шумерского бога Кавиль отправляется забирать жрицу Энлиля из того чудесного места, куда ее доставили его люди. Если бы он только знал, кого на самом деле там найдет! Но тогда ни у кого не было бы шанса обновить старую моральную травму, а это, согласитесь, серьезное упущение.
[AVA]http://se.uploads.ru/rGUMc.jpg[/AVA]

Отредактировано Metztli (27.02.2015 12:39)

0

2

В «рабочем кабинете» хозяина и владыки борделя всегда царил полумрак, несмотря на то, что это была одна из немногих комнат с окном. Тяжелые гардины, за которыми скрывались жалюзи, поднимались только по ночам и только по желанию Мецтли. «Кабинет», говоря по чести, был мрачноват – не в последнюю очередь из-за темных стен, обтянутых шелковыми обоями, хранившими изображение причудливой россыпи лиловых лилий с золотыми тычинками. Одна из стен, впрочем, была зеркальной. Полностью. Нужно очень большое зеркало, чтобы отразить все величие и красоту Луны. Стенка была, по мнению Мецтли, мелковата, но масштабы помещения не позволяли иного, а место ему нравилось: ночами через окно сюда проникал лунный свет, не загораживаемый уродливыми человеческими домами, а ничего лучше лунного света и быть не может. Только он сам.

Следующей главной достопримечательностью комнаты после Великого Ацтекского Божества, лунного света, зеркала и лиловых обоев была большая двуспальная, даже трех-, четырехспальная, кровать. Это была не кровать, а целый аэродром, на который можно было посадить небольшой вертолет. Или целый бассейн, в котором можно было запросто утонуть, заблудившись в лабиринте простыней и покрывал. Мецтли очень нравилась эта кровать, потому что на ней помещался кто угодно и что угодно, в любых количествах.

Сейчас он восседал по центру этой замечательной кровати, царственно откинувшись на заваленную подушками (тоже лиловыми) резную спинку в живописном атласном халате темно-синего цвета, неуловимо напоминавшем японское кимоно и украшенном крупными гроздьями сиреневых и оранжевых цветов. На шее у него красовалась длинная нитка костяных бус, на левом запястье – целая коллекция разномастных браслетов, от стекляшек, подозрительно напоминавших обкатанные волнами осколки бутылочного стекла, до редкого вида красного дерева. В правой руке он держал крупную ягоду клубники, конец которой секунду назад был обмокнут в жидкий шоколад, мирно капавший с красной ягоды вниз, туда, где эти капли ловила губами вытянувшаяся в полный рост на спине смуглая брюнетка Габриэла. Совершенно голая, разумеется. По другую сторону от Мецтли возлегала, то поглаживая, то пробегаясь пальчиками по его груди, светлокожая рыжеволосая Кассандра. Одежды на ней было почти до неприличия много: у нее были чудесные волнистые волосы до пояса, напоминавшие ацтеку огненную реку, а на талии красовался золотой поясок, с которого свисали на бедра ряды сверкающих хрусталиков. В ногах Кассандры лениво скакал упитанный кролик, которого она время от времени рассеянно поглаживала рукой.

Мецтли было очень хорошо. Он читал девочкам стихи собственного сочинения, которые изрекал экспромтом, накручивая на палец свободной руки рыжий локон Касси.

…И этот водопад огня
Под властью лунного потока
Вспять обращен к исходу дня
И вновь приник к своим истокам.

Ведь нет же солнца без луны,
И нет огня без лунной…

На этом месте стук в дверь, раздававшийся уже в третий раз, прозвучал еще более настойчиво, и Мецтли наконец решил заметить его, потому что потерял рифму, но не мог позволить себе это признать.

– Ну, что там? – нетерпеливо потребовал он, повышая голос, чтобы докричаться до стучавшего через всю комнату и закрытую дверь.
– Так это… – послышался снаружи неуверенный бубнеж. – Вы новенькую просили показать, как отойдет. Смотреть будете?
– Я же сказал – позже! – капризно отозвался Мецтли, не утруждая себя припоминанием, в самом ли деле он такое говорил. – Подготовьте ее ко встрече со мной.
А то еще не выдержит девичье сердечко такого неземного счастья от столкновения с прекрасным. Торопиться теперь уж точно было некуда.

– А… – вдруг запнулся Мецтли, почувствовав то, чего не уловил прежде, увлекшись.
– О-о-о, – мечтательно протянул он. Другие боги нечасто наведывались в его заведение. Особенно такие. – М-м-м.
– Я могу сделать тебе хорошо, – предложила Габриэла, не понимая сути произошедшей перемены и испугавшись, не связано ли блаженное выражение на лице хозяина с нахождением новой рифмы.
– Впустите! – крикнул Мецтли раньше, чем кто-нибудь успел что-нибудь спросить, моментально позабыв о присутствии девочек и облизывая губы.

Аура чужого присутствия приближалась и усиливалась, накрывая уже с головой всполохом ярких искр, и Мецтли даже задержал дыхание на секунду, хотя никакой необходимости в этом не было – он мог вообще не дышать.

– Почти оргазм, – удовлетворенно констатировал ацтек, разглядывая появившегося в дверном проеме майя, и не глядя сунул клубничку в рот Габриэлы.
– Здравствуй, суровый повелитель войн и гроз, мой ласковый и нежный Змееныш, – нараспев произнес Мецтли и, не отрывая жадного взгляда от Кавиля, бархатно обратился к слегка зависшим ночным бабочкам:
– Девочки. Вышли.

Послушались они беспрекословно, и за мгновения, пока дверь прикрывалась за обнаженными женскими телами, Луна сменила облик полностью, грациозно перебираясь мимо кролика к краю кровати.

– Я уж думала, ты будешь избегать меня вечно, – сказала Мецтли, почти переходя на шепот, подходя к майянскому богу и чуть наклоняя голову набок, чтобы взглянуть на него снизу вверх с намеком на игривую искорку во взгляде.

– Здравствуй, Кавиль.
[AVA]http://se.uploads.ru/rGUMc.jpg[/AVA]

+1

3

За пару часов после встречи с шумерским богом, Кавиль успел окончательно утихомирить разгулявшееся подсознание, а его люди – узнать, куда и чьими стараниями направилась фройлян Вебер с приветливых улиц Мехико. Короткое упоминание, что за исчезновением жрицы Энлиля стоят его же люди, вызвало у него усмешку – пропажа оказалась еще ближе, чем он предполагал. Шумеру об этом было знать не обязательно, однако спустя буквально четверть часа его не в меру исполнительные трудяги потрудились развеять оптимистичные мысли майяского бога. Ингрид не только их силами отправилась в человеческий отстойник, но уже была благополучно перепродана в бордель. Помянув недобрым словом излишнюю расторопность подчиненных, майя обзавелся адресом нового хозяина белого товара и выяснил, что территориально объект его интереса находится все еще в Мехико.
Мысленно он прикинул, чем ему грозит расторжение сделки, и быстро пришел к выводу, что, в общем-то, ничем. Если Алехандро Ромеро вдруг проявит совсем не свойственную людям его круга удивительную стойкость к предложению набросить дополнительный денежный бонус за откат дела, то против божественного внушения у него не было ни единого шанса.
Для кого смена владельцев несла за собой изменения, так для фройлян Вебер. Кавиль догадывался, что жрица шумера – девочка характерная, а таких стротивых белых «чик» прежде чем бросить клиентам, укрощают. Как долго и насколько усердно – зависит от быстроты соображалки теперь уже товара. Если сеньор Ромеро принялся за работу, жрица может вернуться домой немного потрепанной. С эдаким багажом свежих впечатлений от незабываемого путешествия по гнилой изнанке Мексики.
С этими мыслями Кавиль появился рядом с борделем, притаившимся среди таких же низкорослых собратьев вдали от городской суеты. Неторопливо двинулся к обманчиво скромному зданию, и второй раз за сегодняшний день мироздание буквально пригвоздило на месте. От пока еще слабого ощущения чужого присутствия по лицу майя поползла язвительная усмешка.
- Да ладно, - не сдержался Кавиль, усмехаясь еще шире. – Да вы, блядь, издеваетесь…
Второй раз за один блядский день на него напирали призраки прошлого. И если мгновенное помутнение в Сан Диего напомнило ему об утрате, но этот призрак, без сомнений, был более, чем материальным, поджидая его… Ну кто бы подумал в такое совпадение! Конечно же, в борделе.
Кавиль мог бы предположить, что обладатель этой слишком хорошо знакомой ему божественной шкуры отъявился в приюте ночных бабочек, чтобы скрасить свой вечер или вдруг в силу широты своей блядской душонки занялся благотворительностью для страждущих, но каким-то шестым чувством он уже сейчас знал, что занимательное бытие найдет способ поинтереснее столкнуть его с ацтекской шалавой.
И само собой, майя угадал, сделав ставку на иронию мироздания. Чем дальше его уводили к Алехандро Ромеро, тем отчетливее становилось ощущение сородича. И когда тот в компании двух обнаженных девиц представил перед его взором, Кавиль ничуть не удивился. События дня почти минувшего помогли ему уяснить, что сегодня окружающее пространство с повышенным энтузиазмом норовить вогнать его в нездоровый ступор.
Кавиль не старался удержать непроницаемое выражение лица. Улыбнулся как сытый кот, наблюдая за ужимками и нарочито выверенными телодвижениями Мецтли. По прошествии времени эпический фейл воспринимался  иначе – как досадная ошибка, теперь уже ставшая поводом поиронизировать над самим собой.  Майя даже подивился почти полному отсутствию былой злобы – по крайней мере, пока Мецтли не начал его намеренно бесить, желания сию же секунду приложить его башкой об стену он не испытывал. Даже когда тот, спровадив своих шалав, перекинулся непосредственно в причину эпического фейла майя.
Кавиль смерил совсем нескромным взглядом плохо прикрытую тканью фигуру ацтекского бога, неопределенно качая головой:
- Где бы еще я тебя встретил, как ни среди блядей, - едко произнес майя и с усмешкой добавил в тон приветствию Мецтли. – Моя двуличная Луна.
Маятник душевного равновесия бога стихий все еще находился в покое, однако он решил не затягивать с язвительным обменом любезностями, обозначив причину своего появления в обители лунного боженьки.
- Мои люди продали тебе не тот товар. Я здесь, чтобы выкупить его обратно. Надеюсь, это не станет проблемой?
Кавиль в упор посмотрел на Мецтли – кабы он только мог быть уверен, что самовлюбленный ацтек согласится и не начнет бесоебить.

Отредактировано K'awiil (01.03.2015 02:50)

+1

4

Каким бы сдержанным ни был суровый индейский бог, Мецтли показалось, что она уловила некую перемену в его взгляде, сопутствовавшую смене ее собственного облика. Нескромный майя ничуть не скрывал, куда он смотрит и на что, и это, между прочим, яснее ясного говорило о том, что посмотреть есть на что и что это зрелище не вызывает у Кавиля отвращения, несмотря на старую моральную травму. Кстати, обоюдную.

Приветственный комментарий змеиного бога был полон ехидства и не лишен налета оскорбительной грубости, которую Ацтекская Луна, впрочем, моментально списала на счет самоиронии, вызванной воспоминаниями майя о его же «ошибке». Мецтли, между прочим, тоже было больно. Она-то думала, что он ее любит! По-настоящему! А для этого индейского варвара вдруг оказалось проблемой, что его избранница иногда немного избранник. Ну, не негодяй ли? Все боги способны менять пол и облик и иногда этим балуются – и что с того? Как есть чудовище!

– Все еще не можешь забыть, – с мягкой улыбкой проворковала Мецтли, сокращая расстояние еще больше и пристраивая подбородок на левое плечо Кавиля, а пальчики правой руки ласково размещая на изгибе между правым плечом и основанием шеи майя. А тот взял и перешел к скучным подробностям о целях своего визита. Сугубо деловых, следует заметить! Выслушав его, Мецтли задумчиво побарабанила пальчиками по плечу грозного бога войн, дохнула ему в ухо и отстранилась.

– Какой товар? Мне ничего нового не привозили, – с полной убежденностью высказалась Луна и лишь после этого вспомнила о том, что ведь правда – к ней сегодня чуть ли не полдня приставали, чтобы она посмотрела новенькую девочку. О ней, что ли, речь? Подумаешь, сокровище! Да у него таких девочек… Хотя, может быть, эта – особенная? А что если она любовница Кавиля?! Ну, нет. Тогда он ее точно не получит. Дело принципа!

– А впрочем… кажется, что-то припоминаю, – безмятежно пропела Ацтекская Луна.

У стены возле кровати ютился маленький столик, на котором стояли большое блюдо с виноградом, хрустальный графин и несколько бокалов. Мецтли отвернулась к нему и наполнила два из них. Взяв оба, она снова обратилась к Кавилю, протягивая ему фужер.

– Выпей со мной, – повелительно сказала Мецтли без всякого намека на возможность отказаться, присела на край кровати, подложив одну ногу под себя, и поболтала вино в бокале, наслаждаясь терпким ароматом.

– Меня товар вполне устроил. – Уже хотя бы тем, что итогом стало появления гордого майя в этой обители. – Товар годный и соответствует заказу. Следовательно, он тот.

Мецтли небрежно пожала плечами, и атласный халат присполз с одной стороны, обнажая чуть более, чем часть плеча и ключицу.

– К тому же, за него уже уплачено. Сделка проведена. Ты хочешь ее расторгнуть? Неужели она стоит того?

Все это было сказано очень мягко, поза Луны была подчеркнуто кокетливой, улыбка – многообещающей, а взгляд – лукавым, но никакого снисхождения это не сулило – ни Кавилю, ни его зазнобе, случайно загремевшей к нему в бордель по нелепой ошибке его же людей. Вот потеха.

– И что ты можешь мне предложить? – вкрадчиво поинтересовалась Мецтли, поднося бокал к губам и чуть откидываясь назад, опираясь свободной рукой о пружинистую поверхность кровати позади себя.
[AVA]http://se.uploads.ru/06S7c.jpg[/AVA][STA]Великая и Коварная Развратная Луна[/STA]

+2

5

Когда-то давно дивное создание, сейчас так удобно пристроившее подбородок на его плече и бывшее в те далекие времена еще очень молодым, но уже амбициозным божеством, назвалось ему величайшей и прекраснейшей Луной. Первому Кавиль понимающе поулыбался, а с последним согласился. Если величие немногочисленного бездомного народца, а вместе с ним и их богов, по видению Кавиля, немногим отличалось от кичливости майяского простолюдина, напялившему на себя набедренную повязку поновее в день празднества, то на очевидную привлекательность богини ему возразить было совершенно нечего. Разве что перевести мимолетное знакомство на более близкую стадию межпантеонных отношений, что он и не преминул сделать.
Змеиному богу всегда было глубоко фиолетово на чужое мнение, особенно если голос подавали его меланхоличные сородичи. Если кто-то и решил бы высказать недовольство, что повелитель стихий связался с чужой ацтекской богиней, был бы надежно послан с указанием самого подходящего места для этой сунувшей не в свое дело морду божественной особи. Сородичи благоразумно молчали, а Кавиль… Кавиль вместе со своей избранницей увлеченно предавался тонкостям ацтеко-майяской дипломатии. Пока родственники все-таки не оживились и не решили из глумливо-благих побуждений провести просветительскую работу с загулявшим змеиным богом, упомянув, что богиня, с который он коротает ночи, в действительности по сути своей - бог. Сказать, что Кавиль был удивлен, означало не сказать ничего. В одночасье майяский бог почувствовал себя так, будто сожрал не истекающее свежей кровью сердце, а кишащий опарышами смердящий ошметок гнили, и ему плеснули в рожу ведро помоев.
Кипящая злость на ацтекское уебище существенно сбавила в интенсивности, поистерлась в веках и обросла плотной шкурой из самоиронии – если сегодня Кавиль и соберется очень близко познакомить Мецтли с его расчудесным отражением в огроменном зеркале, то причиной тому будут не моральные травмы. Ну, разве что совсем чуть-чуть…
И тогда с Мецтли временами было непросто. С «величайшими и прекраснейшими» да еще и ацтеками в принципе не может быть легко, однако если лунные закидоны богини Кавиль воспринимал со спокойным равнодушием старого зверя, то выверты бесноватого божка стремительно сокращали и без того небольшой запас терпения майя. Он пропустил мимо ушей чудеса логических умозаключений Мецтли, единственным назначением коих, по-видимому, было его побесить. Молча, с насмешливой улыбкой принял бокал. Пригубил вино, сощурившись наблюдая за телодвижениями ацтека.
- Стоит, - серьезным тоном, что вразрез шел с его выражением лица, подтвердил майя. – Даже не представляешь, как она хороша. Почти как ты.
Кавиль улыбнулся улыбкой сытого кота, догадываясь, что любое сравнение выбесит до одури самолюбивого ацтека. А уж со смертной – и вовсе караул.
- А что я могу тебе предложить… - продолжил владыка стихий, пока Луна не разразилась праведным негодованием. – Я не пойду ее искать, и тебе не придется собирать свой бордель по частям… ilhuicacihuatl.
Кавиль никак не выделил интонационно ацтекское словечко, предоставляя Мецтли простор для угадывания, какой посыл он вложил в его же давнишнее же именование. Майя не особенно надеялся на благоразумие Луны, коего у нее отродясь не водилось, и мысленно уже перевел сделку с шумером в число неисполненных – ну например, из-за внезапной кончины объекта его поисков. Вообще, Кавиль ничуть не удивился бы, если Лунушка прямо сейчас бросилась бы душить попавшую в жернова разборок двух богов чужую жрицу.

* ilhuicacihuatl - небесная женщина

Отредактировано K'awiil (11.03.2015 15:33)

+1

6

Кавиль продолжал грубить. Ему это, бесспорно, очень шло (варвар же), но Мецтли уже начинали посещать мысли о метании кроликов. Как этот майя только смел сравнивать ее с какой-то человеческой женщиной?! И это после того как он заявил, что ему от нее что-то нужно! А еще говорят, что нелогичностью славятся действия представительниц прекрасного пола. Да не тут-то было.

В свете сказанного идея повыдергивать у Кавиля косицы или просто его прекрасные темные патлы становилась все более соблазнительной. Однако для этого требовалось, как минимум, снова подняться с кровати. И Мецтли это сделала. А этот нахальный индеец взял и выдвинул ей ультиматум! На ее собственной территории! Ну, не подлец ли?

Мецтли неспешно приблизилась к Кавилю и остановилась на сей раз у другого его плеча.
– Когда-то твои ласки были нежнее твоих слов. Слова остались грубыми, – Луна кокетливо улыбнулась. – А все остальное?

Как ни печально было это сознавать, Ацтекская Луна понимала, что вопрос, в самом лучшем случае, останется риторическим. В худшем индеец мог дать на него ответ еще более невежливый, чем все предшествовавшие реплики, вместе взятые. Хотя обещание разнести бордель по кирпичикам было, пожалуй, даже ничего. От него веяло силой, властностью и горячим сексом в духе БДСМ.

– Как это многообещающе звучит, – отметила Мецтли, сопроводив свои слова коротким смешком. – Ты угрожаешь мне, мой ласковый змееныш? Мой грубый индеец? Ну ладно, может быть, и не мой, – примиряюще согласилась Луна, как будто кто-то с ней здесь спорил, улыбнулась еще раз – то ли Кавилю, то ли собственной наивности, и медленно сместилась майя за спину, чтобы обойти его по очень короткой дуге от одного плеча до другого. И кто бы только мог предположить, что она передумает в процессе и придет к выводу, что это действие требует еще одного в сопровождение, а именно – выливания вина из бокала на макушку бога гроз и войн.

– Если хочешь что-то получить, не надо хамить, – прошипела ацтекская Луна, смещаясь на полшага вбок, чтобы ненароком не угодить майя под руку. Бокал при этом выскользнул у нее из пальцев и предсказуемо шмякнулся вниз – на то, что подставили.

– Я тебе не какая-нибудь базарная девка, чтобы терпеть твои насмешки. Ты, неблагодарный зарвавшийся старый развратник, как ты вообще смеешь приходить сюда и чего-то требовать, в то время как сам так и не уплатил по счетам? Трусливый краснокожий неандерталец, скользкий змей, безответственный негодяй, обманщик, подлый соблазнитель! Коварное чудовище! Ты бросил меня! Беззастенчиво попользовался и сбежал! Я думала, что действительно нравлюсь тебе, а ты!!! И чем я тебе не угодила? – Мецтли очень внезапно сбилась с обвиняющего тона на глубоко обиженный. – Я слишком мало тебя любила? Или любила слишком много? Или я недостаточно хороша для тебя? Но я ведь Прекрасная Луна Ацтекских Небес, как я могу быть для тебя недостаточно хороша?! Что тебе могло не понравиться?! Ты плохой и жестокий! – вдруг с плаксивой наивностью в голосе резюмировала Мецтли.

И ведь надо же – стоило только поднять эту тему после стольких веков ожидания, как она вспыхнула свежими красками, словно все было только вчера.
Великая Луна Ацтекских Небес неромантично хлюпнула носом.
[AVA]http://se.uploads.ru/06S7c.jpg[/AVA][STA]Великая и Ужасная Ацтекская Луна[/STA]

+1

7

И Лунушка не подвела. Кавиль с неподдельным интересом наблюдал за по-кошачьи мягкими передвижениями Мецтли, гадая, когда же грянут первые раскаты надвигающейся бури. Гром не прогремел, шторм ацтекского негодования пролился вином на голову майя и засвистел угрожающим шипением, а потом ожидаемо перерос в концентрированный шквал старых обид и стенаний по задетому самолюбию.
Кавиль стоически дождался, когда у великой Луны, иссякнет запас красноречия. Объяснять, почему на заре их знакомства он испытал острое желание пересчитать башкой Мецтли ступени своего храма, было точно так же бесполезно, как и в их прошлой жизни еще задолго до появления испанских мразей. На беспокойную луну ацтекских небес можно смотреть, любоваться, проводить с ней дни и ночи в Тикале, но никогда, никогда не пытаться понять во избежание перелома извилин и бесславной гибели божественных нервных клеток. И чьей-нибудь печальной внеплановой кончины.
Слов прозвучало достаточно, чтобы пылкающая экспрессией и выдержанными обидами речь Мецтли только подтвердила догадки Кавиля - мирной и устраивающей обе стороны договоренности в принципе быть не может. И майя перешел к действиям.
Ухмылка тенью мазнула по его лицу. С невозмутимым видом грубого индейца (или чудовища, или неандертальца) Кавиль сначала разжал пальцы, отчего стакан с вином звонко разбился об пол, а винная клякса на полу прибавила в размере, а потом – без лишних слов рывком подхватил ацтекскую Луну и погрузил ее на плечо. Если такой маневр змеиного бога и мог бы загнать Мецтли в ступор, то в очень недолгий, и во избежание бесоебства ацтека Кавиль быстро шагнул к широченной кровати. Ну почти как в старые добрые времена, однако в этот раз вроде бы недвусмысленное намерение владыки небес свернуло совсем в другую сторону.
Змеиный бог невежливо сгрузил свою ношу на постель, улыбаясь и не отрывая взгляда от Мецтли. И, подхватив со столика графин с вином, еще более невежливо вылил его на ацтекскую Луну.
- Я совсем не шутил, когда говорил про конструктор из борделя, - ласково сообщил Кавиль и отпрянул, пока негодующий ацтек не располосовал ему лицо когтями.

Кавиль, как и положено настоящему индейскому варвару, повел себя по-варварски неожиданно. Причем без рукоприкладства не обошлось, хотя приложены руки были не так чтобы очень неприятно. Скорее даже наоборот: Мецтли нисколько не возражала против того, чтобы ее носили на руках. Тем более, к кровати. Но вот потом…
Не успела она опомниться, как Кавиль взял и вылил прямо на нее содержимое графина с вином. Вот просто так. На нее!!! В ее же доме! Ну ладно, не доме, а борделе. Но в ее борделе!
На миг ацтекская Луна едва не задохнулась от возмущения, потому что не сумела даже сразу найти слов в ответ на такую умопомрачительную наглость.
– Ты!!!!!!! – выпалила Мецтли, взирая на майя в праведном гневе и уж точно не задумываясь о последствиях, потому что единственной ее мыслью на тот момент было «да как он смеет?!».
Луна ацтекских небес попыталась подняться с кровати, когда под руку ей ткнулось что-то мягкое и упругое. Заячьи уши!
В принципе, Мецтли было безразлично, что именно столь удачно (или неудачно – смотря с какой стороны посмотреть) подвернулось ей под руку. Она просто ухватилась за то, что само вложилось к ней в ладонь, и от души швырнула кролика в самовлюбленного индейца, кидаясь на него следом за бедным ошалевшим животным и с разбегу запрыгивая на Кавиля – и не просто запрыгивая, а цепляясь за него руками и ногами с не самыми понятными целями. Но сесть майя на шею было приятно, однозначно.

+1

8

Кавиль не единожды слышал неутомимые и пылкие россказни Мецтли, как его неблагодарные, завистливые и вообще мерзкие до глубины своих гнусных душонок сородичи возжелали поумерить божественный свет великой ацтекской Луны и запустили в нее кроликом. Тогда он узнал, что верный способ (один из) стать личным врагом прекрасного ночного светила – швырнуть в нее ни в чем не повинным животным. Впрочем, это не удержало майя от ехидного комментария, что для достижения лучшего результата стоило бросаться чем-то более действенным, чем мягкий кролик. Дубиной, например… Или горшком.
Как бы то ни было, змеиный бог никак не мог предположить, что спустя века он вдруг станет героем гребаных ацтекских мифов, где негодующие индейцы швыряются пухнастой херней в неугодных боженек. Вырванный из безмятежной дремы кролик с размаха шмякнулся об Кавиля, неуклюже загреб лапами еще в полете и поспешил ретироваться, пока его психический хозяин решил не повторить ему тренировку начинающего космонавта. Мецтли действительно больше не покушался на зверье – Луна сама отправилась в недолгий полет. Эффектный старт с кровати закончился эпичным приземлением на змеином боге. И судя по всему, дальше лунушка никуда не собиралась – вполне возможно, что она даже еще не решила, зачем сиганула на майя. У ацтекского светила действия частенько опережали процесс оформления мыслей  в божественной головушке.
Кавиль недолго размышлял, что ему делать с вернувшейся в его руки ношей. Обеими руками перехватил Мецтли поудобнее, снова по-варварски пристраивая ацтека себе на плечо, и невозмутимо вышел из комнаты.
- Тебе удобно, радость моя? – язвительно поинтересовался Кавиль, крепко удерживая Мецтли за поясницу.
Ацтек в силу того, что путешествовал немного задом наперед, не видел изумленные до глубокого ахуя лица попавшихся им на пути бордельных шалавок. Даже если они и видели своего хозяина в его женском обличье, с такого ракурса узнать его было несколько проблематично.
- Где новая женщина? – невозмутимо спросил Кавиль и тут же уточнил на случай, если пополнение бордельной коллекции Мецтли включало в себя больше, чем одну особь. – Белая, должно быть, очень расстроенная.
По-видимому, удивление пагубно сказалась на мыслительных процессах шалавок, и вместо короткого и исчерпывающего ответа майя удостоился только глуповатого «зачем?».
- У меня второе плечо свободно, - терпеливо объяснил рожденный в небе и добавил крохотный посыл силы. – Веди.

Кавиль даже не попытался изменить расстановку сил (по убеждению Мецтли – потому что знал, что все равно не справится) и попросту приспособился к ситуации, перехватив Великую Ацтекскую Луну на свой манер – то есть самым варварским способом из всех возможных – тем самым доисторическим «закинул на плечо и унес в свою пещеру». Только в отличие от тех благородных древних мужей, которые таким образом заявляли права на не менее древних жен, майя вовсе не думал о том, чтобы утащить Мецтли к себе – это осознавала даже она сама. Очень оскорбительно, на самом деле – так вести себя с великим и прекрасным светилом ацтекских небес, облапать ее между делом, но при этом разыскивать какую-то смертную шлюшку. Это же совсем ни в какие ворота! Кстати, о воротах: на выходе из комнаты Мецтли, пользуясь своим положением, обеими руками вцепилась в дверную коробку, притормаживая перемещения Кавиля.
– Пусти меня немедленно!!!
Впрочем, Змеюшка и тут сделал все ей назло – взял и остановился, и не просто так, а чтобы поболтать с девочками. Вот ведь… бабник! И это было еще не все, потому что майя произвел небольшое божественное воздействие – на его людей. Ацтекская Луна, не выдержав такого вопиющего произвола, отлепила одну руку от дверного косяка и немилосердно воткнула локоть майя между лопаток.
– Не смей. Управлять. МОИМИ. Людьми! – прошипела она и, путем некоторых чисто физических усилий, сместилась так, чтобы полностью перекрыть обзор Кавилю собственным телом. Можно сказать, бросилась грудью на амбразуру. Правда, от волнения растеряла концентрацию и снова случайно сменила облик, возвращаясь в мужскую шкуру. Это был не самый выигрышный вариант, потому что он резво добавлял Мецтли шансов быть совсем не куртуазно избитым богом гроз и войн (связался на свою голову). Но в то же время такой поворот резко повышал шансы, что Кавиль передумает таскать не-свою Лунушку на руках и таки выполнит хотя бы одно ее требование – тоже отчасти моральное удовлетворение.
– Извращенец! – очень довольно ухмыляясь, так, что это чувствовалось даже по его внезапно мужскому голосу, сообщил Мецтли всем присутствующим. – Я еще понимаю, ты захотел бы двух девочек…
После этих слов – или, если уж точнее, после возвращения лунного божества в мужскую личину – Кавиль с предсказуемой брезгливостью и бесцеремонностью отпихнул свою ношу от себя, и Мецтли приземлился где-то между полом и руками девочек, взвизгнувших и заверещавших от такой внезапности. Однако ацтеский лунный бог не растерялся и не расстроился – спокойно поднялся и оправил халат, не обращая внимания на своих мотыльков и небрежно махнув рукой нерасторопной охране, мол, все в порядке, гуляйте, мальчики.
– Остынь, грозный варвар, – продолжил вещать Мецтли, теперь уже с нескрываемым ехидством, завязывая поясок на халате. – Твое золотце здесь. Может быть, ее еще даже не успели сильно попортить.
«А если успели, тогда упс»,– безо всяких эмоций подумал Мецтли.
[AVA]http://se.uploads.ru/rGUMc.jpg[/AVA]

+1

9

Не путешествие на плече индейского бога доконало ацтекскую лунушку и даже не уточнение, зачем ему вдруг понадобилась свежеотловленная белая девочка. Окончательно нестабильное душевное равновесие Мецтли пошатнула нехитрая попытка майя ускорить процесс соображения заторможенных шалавок. И лунный боженька мстительно перекинулся в свой естественный облик, потяжелев разом на добрый десяток килограммов.
Надо сказать, деяние Мецтли было несколько опрометчивым – хотя бы потому, что майя тоже мог немного разнервничаться и снять возникшее нервное напряжение головой Мецтли о стенку. Или материализовать мелькнувшую ранее мыслишку тесно познакомить ацтека с его же нежно любимым отражением. Правда, исполнение этой затеи требовало возвращения в обитель разврата, а мысль о транспортировке лунного индейца уже в условно-мужском облике мгновенно напоролась на стойкое внутреннее отторжение. И вместо своего отражения Мецтли близко познакомился с полом. Луна полетела быстро и красиво, чуть-чуть недотянув до кролика, которым в нее некогда запустили завистливые ацтеки, приземлившись почти в объятиях шалавок. Почти. Те же или были знакомы с божественной сущностью своего хозяина (и с его закидонами по смене пола), или не врубились, в каком облике его тащил майя - их удивление было недолгим, хоть и резануло по ушам громким криком.
Сам Мецтли меж тем старательно держал ехидный покерфейс после своего недолгого полета, и Кавиль почувствовал как его и без того хилая толерантность к ацтекской луне грозится сделать прощальную отмашку и свалить в неизвестном направлении. Майя сощурился, разглядывая возмужавшую ацтекскую луну. Мецтли только что сказал ему самое главное и существенно облегчил его поиски. Жрица здесь, и чтобы до нее добраться ему вполне хватит человеческого проводника. А Мецтли… Кавиль почти ласково улыбнулся лунному богу. Мецтли больше ему был не нужен.
- Твои партнеры не пугаются, когда ты так делаешь в разгар процесса? – поинтересовался Кавиль, и не без иронии продолжил. - Симпатичный халатик. И ты тоже, когда не мужик.
Вместе с последней фразой рядом с Мецтли появился светящийся плазменный шар. Кавиль улыбнулся шире и еще одним посылом своей силы отправил шаровую молнию в короткое путешествие – прямиком в лунного боженьку. Сам же, разом подрастеряв интерес к ацтеку и всякое желание задерживаться в его борделе, снова обратился к сознанию его оцепеневших девочек, заставляя их бодро шагать к фройлян Вебер.

Негодованию Мецтли не было предела, края и границ: оно заполонило собой все, как внезапно излившийся в локальной точке пространства мировой океан. Хотя нет, что там – как все темные глубины космоса разом. Великая Ацтекская Луна едва не задохнулась от возмущения. Этот грубый неотесанный варвар посмел запустить в него шаровой молнией в его же доме, причем после того, как Мецтли любезно согласился ему помочь! Вот ведь сволочь неблагодарная.
Шаровая молния, однако, не обращала никакого внимания на возмущение обиженного в лучших чувствах божества и преспокойно двигалась к цели. Когда неизбежный контакт состоялся, тело ацтека на несколько мгновений вспыхнуло молочно-белым лунным светом: ну, не мог же он обойтись без спецэффектов в такой впечатляющей сцене. Плазменный шар вплыл в толщу свечения вокруг фигуры Мецтли и потонул в свете Луны, который только усилился при соприкосновении сгустка энергии с телом ацтека. Больше этой майянской молнии никто не видел – как и халата Мецтли, который распался на мириады крошечных частиц пепла. Причем стоило его бывшему обладателю пошевелиться, как все эти мириады дружны взвились и рассеялись в окружающем пространстве едва видимой мерцающей пылью. В общем, сравнительно неплохо.
Только восхищенных возгласов Мецтли почему-то не услышал. Не то чтобы он очень надеялся, что эстетическое чувство его девочек уже развилось до столь высокого уровня, как у него самого (о таком им было бесполезно даже мечтать), но могли бы хотя бы повизжать для проформы. Он, между прочим, только что разделался со сгустком чистой плазмы! Где его аплодисменты, преходящие в овации? Где восторг по поводу если уж не красоты, то хотя бы его божественного совершенства?
Все еще не отойдя от возмущения, Мецтли не сразу сообразил, что восторженных визгов не было вовсе не потому, что девочки устали вопить или надорвали связки. Им просто стало не до него, потому что Кавиль повлиял на них силой божественного воздействия. Снова. На ЕГО девочек. А ведь он же говорил, что делать этого нельзя. А ведь он же предупреждал!
Не раздумывая абсолютно ни о чем, и уж тем более не о возможных последствиях, Великая Луна Ацтекских Небес сорвалась с места и вихрем помчалась следом за незваным гостем, взявшимся без спросу хозяйничать на чужой территории. Отсутствие халата и вообще какого-либо намека на одежду Мецтли, разумеется, не смущало совершенно – он этого просто не замечал, а если и замечал, то игнорировал сей незначительный факт. Подлетев к Кавилю сзади, он ухватил майя за его длинные черные космы и с чувством дернул.
– Да как ты вообще посмел приходить сюда! – со свойственной ему последовательностью и логичностью вякнул Мецтли. – Да ты… ты мне всю жизнь сломал! Хочешь теперь развалить еще и мой бордель? Как бы не так!
И по всем законам жанра Мецтли полагалось после этого сотворить нечто такое, что надолго отвадило бы Кавиля от его драгоценного борделя. Только вот беда – ацтек понятия не имел, что бы это могло быть: он просто не успел об этом подумать.
– Я на тебя Теске пожалуюсь! – не найдя ничего лучшего, внезапно заключил он.

+1

10

Кавиль не успел далеко отойти от места пламенной встречи лунного боженьки и шаровой молнии. Великая ацтекская Луна и прежде не отличалась особой понятливостью, а сейчас, когда майя бесцеремонно хозяйничал в ее борделе, она ну никак не могла угомониться, даже откровенно рискуя собственной головой – просто из чувства протеста. По-видимому, оно и отрубило окончательно у Мецтли инстинкт самосохранения.
Остатки терпения очень быстро истлели, а выцветшая было в веках старая неприязнь вдруг обрела новые, удивительные живые краски, назойливо советуя пересчитать башкой ацтека все стены в этой вычурной халупе. Последний невидимый предохранитель пока еще упорно держался в мозгах змеиного бога, останавливая его от бессмысленного и ненужного ему сейчас смертоубийства – несмотря на то, что Лунушка делала все, чтобы ее душенька отправилась прямым рейсом в гостеприимное небытие. Даже не забыла йобнутым ацтекским божком пригрозить.
Рука Кавиля очень крепко сомкнулась на горле Мецтли. Грубым рывком майя впечатал назойливого ацтека в стенку, позаботившись, чтобы он как следует приложился об нее бестолковой головой.
- У тебя есть два варианта счастливого будущего, - глядя ацтеку прямо в глаза, прошипел Кавиль. – Или ты остаешься здесь и наслаждаешься обществом своих блядей после того, как я уйду; или я по пути домой заброшу твою башку Тескатлипоке, nu ik’.
Змеиный бог еще раз от души приложил Мецтли башкой об стену и только потом разжал руку.

Эффект, определенно, был достигнут, причем весьма неожиданный. Хотя возможно, что неожиданным для Мецтли был бы в принципе любой эффект, потому что о последствиях своих действий Великая Луна Ацтекских Небес не задумалась ни на секунду. Когда крепкая ручища майя сжалась у него на шее, а затылок чувствительно вписался в стену, Мецтли испытал смесь ужаса и восторга и тихонько захрипел, силясь выразить хоть одну из этих эмоций. Печаль была в том, что Кавиль, по-видимому, воспринимал все происходящее слишком всерьез, и, кажется, ему что-то очень не нравилось. По-настоящему не нравилось.
Так что когда его до ужаса прекрасное лицо (даром что майя!) оказалось в непосредственной близости от лица Мецтли, глаза Ацтекской Луны широко распахнулись в неподдельном испуге, а потом увлажнились от обиды – испытываемые им эмоции, как водится, сменялись с нездоровой скоростью.
Заметив, все-таки, что Кавиль всерьез рассержен, а в таком состоянии, как любой ненормальный индеец, может полностью потерять самоконтроль, Мецтли принял, возможно, первое за эту встречу благоразумное решение уйти в тень и сдаться на милость победителя: как ни крути, а божеством гроз и войн здесь был не он.
Сообразно принятому решению, тело Великого Ацтекского Светила обмякло под рукой разгневанного майя, и Мецтли жалостливо всхлипнул.
– Ты плохой! – обиженно констатировал он, но тут же примирительно вскинул руки, несмотря на то, что их безмерно хотелось примостить на сжавшейся на горле ладони Кавиля.
– Забирай свое, я не мешаю, – просипел он, после чего был еще раз впечатан затылком в стену и, наконец, отпущен.
– …Хоть ты и варвар, – уточнил Мецтли, сползая по стене на пол, откуда перехватил разъяренный взгляд майя, и умильно хлюпнул носом. – Молчу, молчу.
Пауза, однако, была недолгой.
– Но ты же знаешь, правда? Двери моего дома всегда для тебя открыты! – с зашкаливающей наивностью во взоре заверила грубияна Ацтекская Луна. Ну, что поделать: он же такой красавчик, когда злится!

* nu ik’ - моя Луна
[AVA]http://se.uploads.ru/rGUMc.jpg[/AVA]

+1

11

Что-то в этом мире слегка замкнуло, заклинило и в результате вылилось в совершенно неожиданное решение Мецтли угомониться. Мысленно Кавиль был уже готов поближе пообщаться с ацтекской Луной и пресечь ее бесоебство проверенным способом. Самый проверенный непосредственно на Лунушке с учетом давно открывшихся обстоятельств никак не подходил, упираясь в фаерволл из моральных принципов старого бога, даже будь Лунушка в женском обличье, поэтому оставался простой и варварский. Стенка-то вон она, стоит и прям-таки ждет. Впрочем, убивать или шибко калечить лунного боженьку он не хотел – не из-за внезапно пробудившегося раскаяния за поломанную жизнь еще одной ацтекской фиялки, а потому что сквозь вздыбившуюся злость майя еще успевал ловить остатки здравых мыслей, которые как в старые добрые времена заботливо напоминали ему, что изрядная часть его злюканья вызвана вовсе не закидонами Мецтли, а пониманием, что сам чудище, некогда эпично облажавшееся на потеху двум пантеонам. К тому же, звучащий назойливым фоном голос интуиции упрямо твердил владыке стихий, что после зомбиапокалипсиса в Сан-Диего ему хватит проблем и без разборок с ацтеками.
На щедрое предложение Мецтли Кавиль процедил сквозь зубы майяское ругательство и, резко развернувшись, рявкнул на первую попавшуюся на пути шалаву, чтобы та, наконец, отвела бога к ее бледнолицой почти коллеге. Обошлось даже без внушения – полунагая девочка, шустро, перебирая ногами, быстро довела его до комнаты, где держали жрицу Энлиля.
Местный персонал, в том числе и сам Мецтли, еще не успел приступить к обычной для отловленных с улиц миловидных барышень процедуре жесткого усмирения по переламыванию лощеной белой дивы в послушную безвольную шлюху.
Встретившись взглядом с потрепанной женщиной, Кавиль напоролся гремучую помесь страха, злости и яростной самоуверенности. Пока еще ее подсознание отказывалось принимать херовую реальность, где она по уши вляпалась в дерьмо, и ничего поправить нельзя - во всяком случае самостоятельно. По-видимому, у нее хватило ума не кидаться бесполезными угрозами о степени влиятельности ее босса и не делать попыток откупиться от тупоголовых громил, что приволокли ее сюда. Кавиль совсем не понаслышке знал, что это не сработает – с его людьми не прокатывало, и едва ли он сам повелся на уговоры белой бабы отпустить ее обратно в прежнюю жизнь. Со знанием, кто ее покровитель, она просто ждала, что бог не оставит свою жрицу, расценив, что от нее еще может быть польза. И ей повезло.
- Идем, - оборонил Кавиль, глядя на растрепанную женщину. Та тут же попятилась, и змеиный бог усмехнулся новой вспышке гнева и отчаянной решимости в ее глазах в жалкой попытке держаться до последнего. – Твой бог сегодня добрый.
Сквозь мгновенное недоверие колыхнулась понимание, но она не сдвинулась с места. Естественно, недоверие оказалось сильнее, и задавить его мог только страх – просрать свой единственный шанс и остаться в этом месте. Поэтому, когда Кавиль спокойно развернулся и пошел прочь, она поколебалась пару секунд, а затем быстро прошла следом. Она не верила - ни когда они вышли из борделя, ни когда машина отъехала от порочной забегаловки. Проблеск понимания, что все действительно закончилось появился, только когда майя молча бросил ей телефон, и она смогла позвонить шумеру. Ей действительно повезло – она все еще оставалось полезной.

+1


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (23.03.2014) Моральные травмы не ржавеют


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC