mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (22.03.2014) теория большого взрыва


(22.03.2014) теория большого взрыва

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время действия: 22 марта 2014 года.
Участники: Мецтли, Тескатлипока, Сет.
Место событий: Нью Йорк, США.
Описание: кому-то не по нраву сотворенные по укурке новые мифы, кто-то очень злой и с хорошей памятью, а еще кто-то в детстве недоиграл в солдатиков.

0

2

Ураган «Тескатлипока» разнес в клочья спокойный вечер. Ацтекское чудище демонстрировало удивительную памятливость на все сколь-нибудь значимые события, задевающие его тонкую душевную организацию. Как обычно отправной точкой стало внеплановое путешествие по египетскому загробному мирку, а дальше претензии посыпались как из рога изобилия. Не сказать, что Сет узнал что-то новое о себе – все те же тысячелетние истории в новом исполнении. Что разительно отличало атмосферу царящей склоки от предыдущих, так это на удивление благодушное настроение пустынного бога. Поэтому Сет не послал обиженного ацтека и даже не хлопнул дверью в маневре тактического отступления в соседнюю квартиру. Спокойно дождался, пока утихнет шквал негодования, и Тескатлипока из активной фазы перейдет в стадию подчеркнутого молчаливого игнорирования.
Когда ацтекское чудище, наконец, в показательном молчании затихло на диване, Сет принялся за реализацию стратегического плана. Сводился он к незамысловатому «задолбай ближнего заботой старого тролля».
После недолго военного совещания под чутким руководством «пустынного лиса» (а Сет по тактике ведения боев уж точно мнил себя вторым Роммелем) авангард объединенной ацтеко-египетской армии двинулся в решительное наступление на бастион оскорбленной ацтекской фиялки. Маневр был преисполнен воистину кеметского коварства – на подходе к противнику авангард разделился и зашел с двух флангов. Справа на ацтека наступала топорщащая разноцветный гребень игуана. Сипактли преданно смотрела в бесстыжие глаза своего хозяина, олицетворяя мировое всепрощение. Игуана всем своим видом словно говорил, мол, ты же меня убил, порубил и в море бросил, поганец, но я тебе не закатываю скандалы. Пока ящерица вяло помахивала хвостиком и старательно отвлекала на себя внимание ацтекского солнышка, с левого фланга атаковал каракал.
За маневрами Апопа пустынный боженька наблюдал из стратегического штаба, коим стала вся территория комнаты позади дивана, ибо Тескатлипока все еще демонстративно сверлил злючим взглядом стену. Ну, теперь уже Сипактли.  Зло всея Египта (после Сета, разумеется) коварно набросилось на застывшего в высокомерном молчании ацтека. Разглядывая чудовищно подлые атаки Апопа, песчаный задумался, отчего это йобушко не додумалось применить их на Ра вместо того чтобы грубо и по-варварски пытаться его сожрать. Кто же сможет устоять перед таким душевным боданием пушистой башкой? До слуха пустынного боженьки доносилась удивительная феерия из оглушительного мурчания каракала и треска не выдерживающей его когтей футболки. Неслыханное коварство! Пока Апоп старательно вытирал слюни о моську Тескатлипоки, Сет приступил к следующему этапу реализации своего многообещающего плана – совсем незаметно рядом с игуаной появилась тарелка с кактусами, залогом спокойствия для любого уважающего себя ацтека. А в случае с Тескатлипокой – еще и для всех окружающих. Черный экран телевизора расцвел красочной картинкой, где некая индейская барышня жаловалось на свою непростую индейскую жизнь хитроватенькому еноту. Само собой, никаких ассоциаций, все совпадения случайны.
Как всякий талантливый полководец Сет придерживался выбранной стратегии, однако и как всякая, безусловно, разносторонне одаренная личность пустынный легко вносил коррективы в свои планы и импровизировал в зависимости от текущей обстановке на фронте. Поначалу гнусная задумка египетского боженьки сводилась, чтобы в должный момент замотать ацтекское солнышко в многострадальную фиолетовую шкуру, которую он за каким-то бесом притащил домой из мексиканской халупы. Ну а что,  расстроенных людей утешают чаем и пледом, ацтекских йобушек – кактусами и фиолетовой шкурой. Все логично и не подкопаешься, а если кому-то и почудится троллинг, то это всего лишь игра чрезмерного воображения и неверие в добрые помыслы чудесного египетского боженьки.
Когда ответная атака в виде добрых посылов ацтекского солнышка и недвусмысленных советов, куда убираться чрезмерно активным египетским йобушкам, сначала изрядно потеряла в силе (стараниями героического авангарда!), а потом и вовсе затихла, Сет двинулся в контратаку. Мощнейшим оружием, что приведет великого стратега к безоговорочной победе и сподвигнет ацтека на полную капитуляцию, стала самая обыкновенная расческа. С умилением пронаблюдав, как Тескатлипока тискает разбалдевшего Апопа и чешет умиротворенную Сипактли, египетский боженька ринулся в решающий бой – не говоря ни слова начал расчесывать длинные патлы ацтека и невозмутимо плести косы.
В этот момент Сет и почувствовал на горизонте приближение внезапной поддержки ацтекской стороны – ощутив приближение еще одного индейского боженьки, песчаный отчего то был уверен, что это Шочикецаль.
- Похоже, к нам  гости идет твоя жена…
Дверь в обитель с недавних пор уже двух йобушек не закрывалась. Боги не сунутся, а людей аура двух не самых добрых представителей пантеонов отпугивала получше навороченной охранной системы. Пришлый гость не стал утруждать себя ни звонком, ни стуком – объявился пред глазами теперь уже порядком удивленного Сета.
- … еще одна, - глубокомысленно закончил фразу египтянин при виде незнакомой ему богини.
Справедливо расценив, что гость сам соизволит назвать цель своего внепланового визита, Сет вернулся к умиротворяющему занятию по плетению кос Тескатлипоке.
[AVA]http://6.firepic.org/6/images/2014-08/28/ly4pzrhzvbt5.jpg[/AVA]

+3

3

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82474507.jpg[/AVA]Навеянное давешним костюмированным упоросом воодушевление вкупе с позитивным настроем надолго не задержалось, с готовностью уступив место беспардонно рвущейся наружу ненависти. Ту же, в свою очередь, живо сменила грусть-тоска неразделенная да вселенская обида на весь белый свет и на отдельных тварей, его населяющих. Все началось с разодранного в клочки плюшевого воплощения египетского божка, похеренного к чертям недельного запаса кокаина, ныне щедро рассыпанного по всей комнате, разбалдевшего и умиротворенно пускающего на подушке слюни каракала и запасливой рептилии с клочками синтепона во рту, старательно пытающейся за каким-то бесом свить гнездо все на той же многострадальной подушке. Не вынесла трепетная ацтекская душа концентрированного пиздеца, локализованного в пределах отдельно взятой жилплощади, и взорвалась подобно дремлющему годами Попокатепетлю – внезапно, неудержимо и через край. Апоп тут же был в грубой форме пинком под мохнатый зад спроважен в коридор, подгоняемый сердечным посылом и душевной угрозой завязать хвост узлом да кисточки нахрен пообкусывать. Следом, схлопотав по чешуйчатой морде газетой, полетела Сипактли, жалобно повизгивая и давясь недожеванным синтепоном. «Солнечное» ацтекское внимание не обошло стороной и кеметское божественное чудище – Тескатлипока не преминул в ответ на первую же фразу египтянина в красках припомнить Сету, по чьей милости царственная божественная тушка эпично распалась на блядские атомы в стылой загробной дыре, а после, собравшись-таки в кучу, еще почти два месяца сряду уныло гоняла по убогим дохлячим обителям вонючих мертвяков. И плевать хотело оскорбленное до глубины души ацтекское йобушко на тот факт, что ничто в завязавшемся разговоре даже отдаленно не намекало на пресловутый Дуат и собственную бесславную кончину ацтека. Когда «Солнышко» бесилось и искало гадких боженек – значит, настроение у «Солнышка» портилось; когда настроение у «Солнышка» портилось – «Солнышко» печалилось; когда «Солнышко» печалилось – оно бесилось и искало гадких боженек.
Выпустив пар, искренне проникнувшись неразделенной жалостью к себе, любимому, и сорвав в довершение ко всему к чертям голос, Тескатлипока, не удовлетворившись достигнутым результатом, наконец, заткнулся, плюхнувшись на диван, и принялся в немом укоре сверлить полным недовыплеснутой злобы взглядом ни в чем неповинную стену. Почти незамедлительно демонстративная божественная обида подверглась серьезному испытанию со стороны устыдившейся своего недостойного поведения ящерицы, что сейчас так совестливо лупала выпученными глазенками, ворочая во рту ошметки слюнявого синтепона и примирительно постукивая по полу шипастым хвостиком. Похеренное с концами душевное равновесие ацтека стоически выдержало первую дозу укавайки – и Тескатлипока, раздраженно выругавшись, отвернулся в другую сторону, но и тут предательски поджидала подстава. Оная не замедлила нарисоваться в виде мохнатой кошачьей башки, душевно ткнувшейся в обиженную индейскую физиономию. Коварный каракал безо всякого зазрения недоразвитой кошачьей совести тотчас же взгромоздил свою немаленькую тушку на колени оскорбленному ацтеку и принялся усердно топтаться, впиваясь когтями и оглушительно мурча богу на ухо. Игнорировать меховое чудовище не в пример чешуйчатой рептилии было уже гораздо сложнее. Рептилия, к слову, тоже меж тем клювом зазря не щелкала, а, улучив момент, когда показательная обида ацтека дала серьезную трещину, и Тескатлипока, вяло сопротивляясь, принялся отпихивать от себя неугомонного кота, все больше увлекаясь трепанием мохнатых ушей, нежели попытками взаправду спихнуть с себя ошалевшее от приступа внеплановой нежности чудище, поспешила подползти ближе к дивану, настойчиво тыкаясь в ладонь богу ночи шипастой моськой с зажатым в зубах кактусом. И не выдержала трепетная душа недоброй ацтекской фиялки яростного напора любвеобильности пантеонных страшилищ – под сетования с экрана телевизора индейской принцессы на свою нелегкую судьбинушку Тескатлипока вдохновенно начесывал одной рукой пушистое пузо совершенно обнаглевшему каракалу, беззастенчиво развалившемуся у бога на коленях, а другой – шипастую башку разомлевшей и прищурившейся от удовольствия игуаны.
Когда еще одно известное своим коварством египетское чудовище принялось шаманить над хаером ацтека, пуская в ход обычную расческу и собственные недюжинные парикмахерские таланты, Тескатлипока, вспомнив о своей кошачьей сущности, и сам уже едва ни мурчал, живо позабыв недавние обидки вплоть до следующего рецидива.
Идиллию нарушило незапланированное вторжение чужой божественной ауры. Ацтек узнал новоявленного боженьку еще до появления самого посетителя и в ответ на замечание Сета только усмехнулся, не потрудившись как-то прокомментировать свою реакцию, как, впрочем, и вообще пошевелиться, дабы предстать перед незваным гостем в более подобающем виде. И когда пожаловавшая богиня отъявилась во всей красе посреди комнаты, Тескатлипока лишь лениво приоткрыл один глаз, расплываясь в ехидной ухмылке.
– Лунушка, волшебность ты наша загадочная, – заговорил бог ночи, обращаясь к гостье, – ты, как всегда, пропустила все веселье.

+2

4

Приток силы был неожиданным и недалеким – Мецтли даже подскочил от внезапности в приливе бурных эмоций и расплескал на кровать красное вино, после чего несколько секунд наблюдал, как расползается по покрывалу темное пятно. Глядя на то, как оно увеличивается в размерах, пока вино продолжает напитывать ткань, Мецтли зачарованно глотнул из бокала – он подумал о том, что об этом можно было бы написать стихи. Кажется, никто еще не писал хороших стихов про винные пятна на простыне. Он мог бы стать первым!

Прошла еще секунда, и ацтек, наклонив бокал, фигурно вылил остатки вина на кровать. Узор получился затейливым, но он не был статичным – форма менялась, жидкость расползалась по материи, и много разрозненных пятнышек и линий в итоге все равно слились в одно большое пятно, в очертаниях которого вдруг проступила морда ягуара.

– Теска! – возмущенно воскликнул Мецтли.
– А? Что такое? – заспанно поинтересовался голос из соседней подушки, на которой заворочалась встрепенувшаяся темная макушка. Ацтек удивленно скосил взгляд в сторону источника звука. Он как-то позабыл, что там вообще кто-то есть.
– Нашла время спать! – продолжил изливать возмущение Мецтли на первом подвернувшемся под руку объекте. – Еще даже не ночь! А впрочем, спи. И скажи, чтобы тут убрали к моему возвращению!
Некоторая непоследовательность собственных повелений Луну, разумеется, нисколько не смущала. Мецтли подгреб к краю кровати, сполз с нее, походя пнув кролика, переместился к зеркалу, потом к гардеробу, нырнул в него с головой, а через какое-то время вылез из него довольный и вернулся к зеркалу – полюбоваться, как хорош.
– Куда собираешься? – послышалось сзади.
– Не твое дело, – беззлобно отозвался Мецтли, поправил идеально севший наряд и был таков.

Переместившись, он увидел нечто невообразимое – и почти сразу понял, что все веселье уже закончилось. Без него! Ацтекская Луна была недовольна – он чувствовал себя одновременно окрепшим и обманутым. Как так – его не позвали на праздник?! За изобилием эмоций Мецтли не тотчас разглядел, что Тескатлипока был здесь не один. Между тем, в воздухе явственно витали завихрения чужой божественной ауры, и, уловив их, Мецтли замер как вкопанный.

Какой-то незнакомый бог (или богиня, но Луна интуитивно ставила на бога) развлекался вместе с Теской! После того, как это вскрылось, у незнакомца не было шансов остаться таковым. Только Мецтли пришлось предпринять некоторые усилия для того, чтобы подготовиться к встрече. Если уж идти на свидание к неведомому чужаку, то делать это надо в женском облике. Чтобы уж наверняка пленить очередного варвара своей красотой. И чтобы, может быть, не побили пи встрече в знак приветствия. Он же Луна – на него надо просто смотреть и восхищаться.

Отыскать этих двоих не составило для Мецтли большого труда. Дверь в божественную обитель была не заперта. Такое проявление легкомыслия Луну, однако, ничуть не удивило – она не успела об этом задуматься и восприняла как должное, что никто не воздвигает перед ней лишних препятствий, понатыканных людьми где надо и не надо, а в итоге просто вплыла в комнату, в которой ей открылось занятное зрелище.

В частности, Тескатлипока сидел с совершенно безмятежным видом, поглаживая пушистого и чешуйчатого друга, а незнакомый бог невозмутимо заплетал ему косички. «Еще одна», – сакраментально изрек этот незнакомый бог, и Мецтли смерила его укоризненным взглядом – приветствие было не самым вежливым. И что – приходил уже кто-то до нее?! Ацтекская Луна изогнула брови, удерживая полный возмущения вздох.

– ТЕСКА!!! Вы что натворили? И почему без меня?! Как ты мог так со мной поступить!!! А еще семья!!! Вы бессовестные эгоистичные негодяи! Ну, кто из вас прикинулся мной? Ты? – изобличающий взгляд, конечно же, достался приятелю Тескатлипоки, задержался на нем на пару секунд и соскользнул в поисках чего-нибудь тяжелого или удобного для метания, что можно было бы обрушить на головы зарвавшихся богов, но обстоятельства снова внесли в ее планы свои коррективы.

– Ой, – сказала Мецтли, уставившись на белую россыпь на столе, диване, полу и в принципе везде. – Вы порошок рассыпали. …А больше нет? – вдруг в томной задумчивости завершила Луна.

– Я Мецтли, – возвращаясь к божественному товарищу Тескатлипоки, как ни в чем не бывало представилась она и улыбнулась. – Великая Луна Ацтекских Небес. Приятно познакомиться.
«Великая Луна» скромно, но деловито протянула Сету руку. Вообще-то, у ацтеков так было непринято – ей просто хотелось его пощупать.
[AVA]http://se.uploads.ru/qH3ib.jpg[/AVA][STA]Великая Луна Ацтекских Небес[/STA]

Отредактировано Metztli (07.03.2015 09:21)

+2

5

Перебирая длинные черные патлы, Сет решил, что плетение кос - отличное средство для снятия стресса, причем, сразу для обоих участников этого незамысловатого процесса. Вон, Тескатлипока уже чуть ли не мурчал. Египтянин совсем не удивился бы, если немногим позже ацтек перекинется в пятнистого котика и растянется на столе с табличкой «Погладь кота». Бывали прецеденты.
В умиротворенные мысли египтянина вклинился высокочастотный вопль, одновременно и проливающий свет на личность загадочного гостя (еще до того как тот удосужился кокетливо представиться), и вызывающий недолгое удивление. Сет бесстрастно и нескромно с ног до головы смерил оценивающим взглядом лунного бога (ныне пребывающего в модусе богини), будто бы сравнивал увиденное с своим запасом знаний об ацтекских боженьках. Внезапная перемена пола не шибко удивила пустынного – египтяне таким нехитрым развлекаловом и неопределенностью в собственной гендерной принадлежности страдали с начала времен. В чем еще было налицо явное сходство между детьми Кемета и их индейскими сородичами, так это в природном артистизме. Пожалуй, египтяне даже уступали – их драматические таланты большей частью проистекали из психических расстройств, а у индейцев же были искренними, идущими ото всей широкой фиялковой души. За короткий отрезок времени Сет умудрился зазнакомиться аж с четырьмя представителями краснокожего пантеона, и трое из них обладали таким драматическим талантом, что американская киноакадемия без раздумий вручила бы им по Оскару.
Пока Мецтли с чувством метал гневные взгляды и сыпал яростными тирадами, Тескатлипока невозмутимо сидел на диванчике, Сипактли потешно лупала преданными глазенками, а Сет доплел косичку. Только каракал развел уши и ткнулся башкой ацтеку в бок для лучшей шумоизоляции. В общем, никто не испортил минуту славы великой ацтекской Луны.
- Сет, - с широченной улыбкой, сводящей на нет нарочитой серьезный тон, отозвался бог хаоса, когда Луна, наконец, умолкла. – Великий воин египетских пустынь.
С чувством пожал и потряс руку лунного боженьки и с многообещающим заверением, что у них есть и кокс, и кое-что получше ненадолго скрылся из вида. Они позаботились, чтобы смертные запечатлели их божественный перфоманс только в своих сердцах без использования примитивной техники, никак не способной передать все величие разыгравшегося на пирамиде действа. И по сети уже поползли, обрастая новыми, подчас не имеющими ничего общего с реальностью деталями, свежие мифы об ацтекских Солнце и Луне - особенно о лохматой фиолетовой Луне. Подробности о ее икеевском происхождении скромно умалчивались. И коль скоро в верованиях ацтеков назрел новый виток творчества, Сет рассудил, что будет справедливо отдать великой Луне главный атрибут ее обновленного обличья. Не все же на кроликов зло таить.
- Великая фиолетовая шкура для великой луны, - торжественно объявил пустынный, и на плечи Мецтли легла изрядно потрепанная искусственная херня, чудом пережившая и упоротое строительство вигвама, и фееричное метание по пирамиде Теотиуакана. Ну, грязненькая немного… но все еще фиолетовая. В этом было ее самое большое преимущество.
- Тебе очень идет, - доверительно сообщил египтянин. - Очень... величественно.
Краем глаза Сет заметил, как Апоп высунул башку и, оценив творящееся безобразие, предусмотрительно снова зарылся в ацтекский бок.
[AVA]http://6.firepic.org/6/images/2014-08/28/ly4pzrhzvbt5.jpg[/AVA]

+2

6

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82747800.png[/AVA]Свое присутствие и даже некоторую сопричастность с неожиданно разворачивающимися событиями текущего момента Тескатлипока обозначил, впрочем, не торопясь вступать в полемику и вдаваться в подробности, проливающие свет на причины неадекватного поведения двух божков, послужившего веским поводом для трактовки старых мифов на новый лад. Ацтек, предаваясь умиротворению и космической гармонии, лениво начесывал пушисто-чешуйчатую звериную братию, самому ему душевно плели косы, и богу ночи было откровенно положить на все посторонние раздражители, включая и те, что в данную минуту истошно верещали у него над ухом, точно придавленный дверью выводок опоссумов. Возможно, отъявись Мецтли, скажем, десятью минутами ранее, когда злючая на весь белый свет ацтекская фиялка активно демонстрировала всю противоречивость и многогранность своей бесконечно чуткой душевной организации, грозясь изничтожить нахрен всякую тварь, что посмеет лишь криво взглянуть на несостоявшееся Шестое Солнышко всея ацтекской земли, попала бы Лунушка под горячую руку, да повяли бы царственные уши, ох, повяли бы. Сейчас же, пик рецидива миновал, сменившись миролюбивым блаженным пофигизмом.
В то время, пока Мецтли голосила, заходясь праведным возмущением, Тескатлипока ее даже не слушал, а лишь смотрел на бушевавшую Луну снизу вверх и нагло ухмылялся. Между тем яркое проявление эмоциональной натуры ацтекского лунного боженьки находило в сознании его нахального сородича живой отклик – глумливый, впрочем, совершенно беззлобный. Уже одним своим эффектным появлением Великая Луна ацтекских небес продуждала в душе счастливых очевидцев исключительно творческие порывы. Вытянув из-под чешуйчатого брюха Сипактли тарелку с изрядно помятыми кактусами, Тескатлипока с самым торжественным видом протянул тарелку лунному боженьке.
– Скушай кактус живительный – станет мир удивительным, – с неподдельным благоговением в голосе произнес бог ночи, заглядывая Мецтли в глаза и болтая у нее перед носом цветастой посудиной. Держать лицо долго не получилось, и Тескатлипока, бесцеремонно впихнув злополучную тарелку Луне в руки, радостно заржал, уткнувшись лбом в мягкий бок каракала. Апоп возмущенно вякнул и подорвался было удрапать от буйнопомешанного боженьки, но мигом был остановлен и безжалостно придавлен ацтекской тушкой к дивану.
Тем временем успешно прошло налаживание ацтеко-египетских межпантеонных контактов. Упорно возившийся с кошаком на диване Тескатлипока, уловивший краем глаза эпичное знакомство его божественных сотоварищей, даже втихую возгордился Сетом. Это чудище, что аккурат после фееричного забега на пирамиде, ползало обдолбанным в сопли укурышем, старательно вытирая видавшим виды икеевским шедевром все горизонтальные поверхности в пределах небезызвестных божьих экскрементов и лопоча при этом очередную гадкую херню, в данный момент вело себя в высшей степени гостеприимно и галантно. Ну, если, конечно, можно было назвать галантностью сердечное укутывание прекрасной ацтекской Луны в засаленную фиолетовую шкуру. Впрочем, главное, ведь не исполнение, а душевный порыв.
Замотанная в обсмоктанную икеевскую херню Мецтли своим видом вызывала единственную эмоцию – дикий ржач, но отмечая и без того не самую одухотворенную мордашку чувствительного боженьки, Тескатлипока справедливо расценил, что такое гнусное поведение с его стороны, заставит Луну окончательно обидеться, а потому бог ночи нашел в себе силы сдержаться. И дабы замешкавшаяся от такой неслыханной наглости со стороны парочки нездоровых на голову йобушек Мецтли не успела очухаться и разразиться еще одним заходом праведного гнева, ацтек бесцеремонно сцапал Луну за руку и с нетерпящей возражений решимостью потянул на себя, усаживая охреневшего боженьку на диван рядом с собой, предварительно шуганув оттуда Сипактли. Разглядывая Мецтли с идиотской ухмылкой, Тескатлипока заботливо поправил сползшую с плеча богини шкуру.
– Лунушка, лапушка, зачем же так нервничать? – ласково начал ацтек, словно уговаривал капризного ребенка. – Ну, хочешь, устроим теперь лунное затмение?  Ты будешь сияющей звездой, я – коварной тенью, а этот египетский утырок, – Тескатлипока покосился на Сета, – погоняется за нами с какой-нибудь белкой.
Не дожидаясь сколько-нибудь внятной реакции Мецтли, бог ночи дружески приобнял лунного боженьку за плечи, ясно давая понять, что никуда Лунушка теперь из этого дурдома не денется. И вновь все божественное внимание обратилось к тарелке с изрядно растерявшими товарный вид кактусами.

+2

7

Торжественному вступлению Великой Луны Ацтекских Небес в халупу Тескатлипоки, напоминавшей, в самом лучшем случае, задрипанное обиталище наркомана со стажем, но никак не божественное жилище, никто не помешал, и это было очень правильным решением. Еще более правильным решением было не мешать ее выступлению и представлению, которое Мецтли осуществила собственными силами, потому что на Теску рассчитывать не приходилось (все приходится делать самой!). На то, что причиной мирной покладистости двух зависших в блаженной неге божков была, со всей очевидностью, высокая степень укуренности и достигнутое через нее состояние нирваны, а вовсе не природное воспитание и стремление продемонстрировать при даме хорошие манеры, Луна особого внимания не обратила. То есть, обратила, но ей было в сущности все равно – кому какое дело до причин и способов осуществления, когда есть результат.

Сет, широко лыбясь, представился Сетом и с большим энтузиазмом потряс руку Мецтли, снабдив ее информацией о своем египетском происхождении и дав прикоснуться к неожиданно холодной для пустыни энергетике головокружительного ничто, из-за которой у ацтекской Луны дух захватило от восторга. Это было как внезапное ощущение свободного падения на американских горках – жутковато, но хочется повторить.

Тескатлипока тоже был чрезвычайно мил и с выражением блаженства на лице предложил Луне отведать кактусов, всучив ей поднос. На кактусах, судя по их общей кондиции и внешнему состоянию, уже кто-то успел посидеть, полежать и, возможно, потоптать ногами, поэтому поднос Мецтли без долгих размышлений приземлила на столик. После этого ацтекская Луна грациозно-непринужденным движением сгребла в кучку и ссыпала с поверхности столешницы себе в ладонь пригоршню изобильно рассыпанного повсюду белого порошка, поднесла к лицу, принюхалась, лизнула, одобрительно кивнула – а потом вся пригоршня как-то внезапно исчезла где-то внутри Луны в явно более значительных количествах, чем можно было с одного захода втереть в десну. Но это пустяки.

Тем более что в поле зрения Мецтли снова появился Сет и напялил ей на плечи какую-то фиолетовую хламину, на которой, похоже, кто-то уже не только сидел, лежал и топтался, но которой еще и в придачу вымыли пол.

– Отвратительно, – изрекла Великая Луна – с восторгом, потому что «американские горки» повторились. – Подари мне такую новую! – одновременно царственно и доверительно то ли предложила, то ли повелела она.

Теска тем временем утянул Мецтли на диван, и Луна с достоинством воцарилась среди этого срача, воспользовавшись возможностью отделиться от фиолетовой шкуры, оставив ее позади, на спинке дивана. Но нес он все-таки страшную хрень.

– Лунное ЗАТМЕНИЕ? – снова взвилась уже, казалось бы, присмиревшая Мецтли. – Теска, ты меня ни с кем не попутал? Я, конечно, блистательна во всех отношениях, но я Луна, а не звезда! Это ты у нас бог звезд…ецов, – ехидно закончила она, между делом обнаруживая руку ацтекского собрата на своих плечах.

– Может, лучше вечную ночь? – с надеждой осведомилась Мецтли и повернула голову к Сету, чтобы задать ему очень логичный вопрос: – У вас в Египте воюют по ночам?

Он же представился воином – значит, должен знать. И если ответ будет утвердительный, то все идеально и вечная ночь – отличный вариант. Нет, просто гениальный!

– А хотите, я вам спою? – вдруг умильно улыбнулась Мецтли и боднула лбом плечо Сета, снова отправляясь на личные «американские горки». – Уиииии!
[AVA]http://se.uploads.ru/06S7c.jpg[/AVA][STA]Великая и Шикарная Гениальная Луна[/STA]

Отредактировано Metztli (02.05.2015 18:41)

+2

8

От внезапного возгласа Лунушки, очевидно, предвосхищавшего внеплановый концерт по заявкам, Тескатлипока еле заметно поморщился. Не то чтобы сам он не вопил ужаленным под хвостом котиком, в очередной раз нажравшись какого-нибудь забойной дури в неприличных количествах, но ведь за собой фигни не замечаешь, особенно когда сам ты весь расчудесный и со всех сторон замечательный.
Пока Мецтли вдохновенно навязывала Сету демонстрацию своих великих лунных талантов, Тескатлипока, кажется, в какой-то момент выпал из реальности, позабыв об условностях, а потому увлеченно забавлялся, терроризируя несчастного Апопа типично кошачьими побесячками. На моменте, когда шизанутый боженька вздумал тяпнуть прифигевшего кошака за ухо, каракал тот час же взвился, ошалело вытаращив глаза, и возмущенно вякнул, цапнул вконец обнаглевшего ацтека за руку. Не ожидавший такой подставы боженька невольно отпрянул, тем самым предоставив кошаку долгожданную свободу для маневра, коей тот, в свою очередь, не замедлил воспользоваться, шустро драпанув с дивана и раздраженно подергивая огрызком хвоста.
Потеря мохнатой игрушки как-то совсем раздосадовала ацтекского боженьку, и он, тоскливо глянув на сородичей, бесцеремонно отпихал обоих, шаря по дивану в поисках айфона, затем неуклюже поднялся с дивана, коротко ругнувшись, когда многострадальная фиолетовая хламина предательски сползла на башку, и, пошатываясь, утащился на кухню.
Откупорив бутылку мескаля, Тескатлипока бессмысленно погремел дверцами шкафов, попутно забывая, что, собственно искал. Завалившись на удачно прилаженный на кухне диван и отхлебывая мескаль прямиком из горла, ацтек помуслявил айфон, набрав незатейливое «тащи сюда свой египетский зад» и отослал эту супер-информативную хрень Сету.

Разбалдевший Тескатлипока разбалдел настолько, что вместе со внезапно, но закономерно (после таких блестящих маневров пустынного главнокомандущего!) разбежавшимися обидками отключился и побитый нелегкой жизнью ацтекский мозг. Предложенный им план стал откровенно хреновым, как только в нем прозвучало слово «затмение». За недолгое время их знакомства Сет успел уяснить, что ацтекская Луна – ну очень великая, сияющая и блистательная. Особенностями самовосприятия она удивительно походила на родственное ей дневное светило, ныне беззаботно барахтающееся с уже порядком охреневшим каракалом. Одним словом, предлагать затмить такое величие мог только… Египтянин искоса глянул на вцепившегося коту в ухо ацтека, мысленно соглашаясь сам с собой – да, такое предложение было очень в духе Тескатлипоки, который сначала ляпнет, потом подумает (если подумает), а потом и обидится. На что-нибудь – так, на всякий случай, в превентивных целях.
- В Египте по ночам занимаются немного другим, - доверительно сообщил бог хаоса, когда стих пронзительный индейский вопль. – И днем тоже…
Тут Сет чуть было не пустился в опасные рассуждения, что прекрасное времечко безудержных кеметских страстей и беззаботных потрахушек сгинуло, как только египтяне повыткались рожами в землю и уверовали в Аллаха, а у пришлого бога с сексом как-то не ладилось. Может, создавшие его людишки обидели боженьку, не додумав ему самый важный божественный инструмент, вот и срывался он и на своих крылатых болванчиках, и на проникнувшихся верой смертных. Бессердечный ублюдок, честное слово!
- …занимались. Но в общем да, и воюют.
Сет мог сколько угодно гнать на Аллаха, приписывая ему отсутствие члена, мозга или чувства меры, но это ни на шаг не делало его ближе к решению проникнуться идейностью с большой буквы и пойти взрывать к херам мечети. А вот ацтекское чудище, услышав про становление монотеизма в чужой стране и живо спроецировав на собственные загоны, могло схватить боевую дубину и ринуться творить хуйню – душевно и очень старательно.
- Я тебе как-нибудь обязательно покажу, - Сет улыбнулся Лунушке очаровательно пошлой улыбкой.
Меж тем египтянин почти предугадал развитие событий – индейское йобушко действительно ринулось, правда, пока только на кухню, откуда и прислало смс-ку. Пару мгновений Сет неудоменно таращился на дисплей телефона, догадываясь, что в башку Тескатлипоке только что йобнул очередной гениальный план.
- Наше солнышко жрут злобные печеньки, и оно молит о помощи, - бог хаоса сграбастал с дивана игуану, сунул ее в руки Лунушке (достойный собеседник, между прочим) и скрылся на кухне. Через несколько мгновений он уже смотрел на протирающего диван Тескатлипоку.
- Ну и?
[AVA]http://6.firepic.org/6/images/2014-08/28/ly4pzrhzvbt5.jpg[/AVA]

+2

9

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/52/95274485.5/0_df34d_d80a639d_orig[/AVA]– Хочу быть котиком, – решительно заявил ацтек показавшемуся в дверном проеме Сету. Глядя на египтянина снизу вверх, Тескатлипока невозмутимо отхлебнул из бутылки, протянув последнюю богу хаоса. На недоуменно вытянувшейся физиономии пустынного боженьки бегущей строкой сменяли друг друга глубокомысленные «ты и так котик» и «совсем ебанулся?», и бог ночи  наигранно фыркнул – мол, все приходится разжевывать, как для тупых. Бесцеремонно сцапав обратно бутылку, ацтек продолжил:
– Ты не понял, я сейчас хочу быть котиком.

Сет действительно не понял – и когда машинально забрал бутылку мескаля, и когда, так и не приложившись к ней, так же машинально вернул. Дар речи вернулся к богу хаоса после того, как ацтекское чудище потрудилось уточнить свои нездоровые хотелки. Скоренько переварив услышанное, египтянин невозмутимо сделал два вывода: в черепушке Тескатлипоки все-таки сдетонировала его врожденная йобнутость, и квартире отчетливо грозила кабзда после котиковских побегушек.
- Ну, будь котиком, - наконец, произнес Сет. – Меня ты нахуя позвал - дверь посторожить, пока ты штаны снимаешь?

– Да фу на тебя! – отмахнулся ацтек, преувеличенно недовольно поморщившись, а после, как ни в чем не бывало, продолжил: – мне одному скучно.
Сет, то ли опять не въехав в суть незатейливого предложения, то ли старательно переваривая услышанное, не торопился отвечать хоть что-нибудь вразумительное – и Тескатлипока не выдержал, поспешив на всякий случай разразиться праведным возмущением.
– Да тебе трудно что ли со мной котиком побегать? С хера тебя вечно упрашивать надо?

- А ты, ептыть, заупрашивался, - с нарочитым умилением отозвался бог хаоса на показное ацтекское возмущение. – Аж устал просить, бедолага. Не охрип, нет?
Идея вернуться к Мецтли двумя восьмидесятикилограммовыми тушенками была неожиданной, особенно для Лунушки, и чудесато йобнутой – в общем, то, что надо, и Сет, не особо мудрствуя, начал стаскивать с себя шмотье.

Огрызаться Тескатлипока не стал – не было ведь необходимости: своего он добился, нездоровую идею в массы продвинул, и хрен бы с ним что массы ограничивались единственным египетским божеским фейсом. Ацтек радостно махнул бутылкой, не сильно заботясь о наличии в обозримой близости ровной поверхности. Стеклянная посудина с громким звяканьем шмякнулась на пол, а из незакупоренного горлышка потекла золотистая жидкость. Ацтекский боженька, впрочем, не обратил на сиюминутную печальку никакого внимания, а живо последовал примеру египетского сородича, попутно смекнув, что, коли уж они решили скотячиваться, делать это желательно шустрее, пока Лунушка не надумала отправиться на поиски двух позорно сбежавших йобушек. Отчего-то Тескатлипоке не хотелось представлять, что могла бы подумать Луна, засвидетельствовав затейливые божественные манипуляции со шмотьем посреди кухни.
Случайные непрошенные мыслишки разом выветрились из головы – и большой пятнистый кошак демонстративно зевнул, широко раззявив клыкастую пасть. Ягуар негромко зарычал, взглянув на отирающегося рядом хвостатого сородича, но быстро перевел внимание, приметив уныло катавшуюся по полу бутылку. Придавив тяжелой лапой несчастную склянку, ацтекский котик принялся увлеченно вылизывать горлышко.

В процессе перекидывания в котика головушку Сета озарила одна сверхважная мысль – котики среди индейских боженек были, но могли ли они похвастаться божественными черными котами? Эта мысль так глубоко запала в душу египтянина, что он решил, не медля ни единого мгновения, продемонстрировать гнусно брошенной в компании игуаны Лунушке все очарование темношерстного ягуара. Радостно ломанувшись из кухни, Сет скребанул когтями по полу и живо оказался рядом с Мецтли. Боднул башкой в бок и умильно уставился на ацтекскую Луну. О том, что великая и чудесная Лунушка может немного напугаться хрен знает откуда взявшегося дикого кота, Сет, само собой, не подумал.

+3

10

Египтяне ночью не воевали – во всяком случае, так ее уверил Сет – и Лунушка, услышав об этом, печально вздохнула: идеальный сценарий выходил не таким уж идеальным. Ну и ладно! Тем более что пустынный воин, подумав, решил все-таки сделать ей приятное и соврать, что – да, и воюют тоже. Но не только. И он обязательно покажет ей, что там эти египтяне делают еще.

– Можно даже сегодня, – с готовностью отреагировала Мецтли, распознав в блеске Сетовых глаз родной и знакомый Океан Пошлости, предвещавший феерический разврат. – Этой ночью я совершенно свободна… Будет здорово! – пообещала она, тут же негласно принимая командование на себя, как будто это не Сет ей что-то предлагал (а предлагал ли?), а она ему.

Пока Великая Луна Ацтекских Небес работала над развитием тесных межпантеонных контактов, Теска умотал на кухню и, по-видимому, заблудился там между ножками стола, потому что не только не думал оттуда возвращаться, но еще и вызвал к себе подкрепление.

Мецтли со вздохом прижалась щекой к врученной ей Сетом и уже вконец ошалевшей игуане, погладила рептилию, потом вытянула ее перед собой, продолжая удерживать в руках, и заглянула в глаза.

– Не знаю, как ты их терпишь? – спросила у зверюшки Великая Ацтекская Луна, после чего игуана была бесцеремонно шваркнута на диван. Мецтли, в конце концов, была достойной сестрой своих сородичей. Или братом. По обстоятельствам.

Вообще-то, Мецтли считала себя в полном праве обидеться на этих грубиянов за то, что ее они с собой снова не позвали, но обижаться, когда тебя никто не видит, контрпродуктивно и вредно для нервной системы. Так что вместо переживаний обидки в гордом одиночестве Великая Луна предпочитала устраивать громкие скандалы тем, кто их, по ее мнению, заслуживал. Правда, было не совсем понятно, относится ли это к Сету и Теске, потому что…

На этом месте рассуждений Мецтли запнулась, ибо напрочь забыла, из-за чего она думала обижаться на двоих божественных торчков, а тут еще что-то мягкое ткнулось ей в бок, так что Луна опустила очи долу и узрела две пары круглых кошачьих глаз на черном фоне.

– А. Ой… КОТИК!!! – обрадованно возопила она и кинулась котику на шею, заключив его в жаркие объятья и принявшись с воодушевлением тискать большую черную кошатину.

– Такой хорошенький – сил нет, – умильно резюмировала Луна, когда, наконец, чуть-чуть поослабила хватку и снова оглядела хищное обличие Сета с кончиков усов до кисточки на хвосте, даже если никакой кисточки на нем не было. Хвост, между прочим, выглядел очень пружинисто и привлекательно.

– А подержаться можно? – с детской надеждой поинтересовалась Мецтли, напрочь игнорируя тот факт, что перед горячими обнимашками разрешения не спрашивала.

И тут случилось страшное. В поле зрения Великой Луны попал еще один хвост. Плюхнувшись где-то между Теской и Сетом, Мецтли начала меланхолично поглаживать их обоих, но очень быстро шаловливые пальчики переместились к кошачьим хвостам, которые в мгновение ока были связаны в симпатичный узелок. Мецтли, во всяком случае, он очень понравился.

– Какие же вы… котики! – с чувством констатировала Великая Луна Ацтекских Небес, с чувством глубокого морального удовлетворения оглядывая результат своих скромных архитектурных трудов.
[AVA]http://se.uploads.ru/06S7c.jpg[/AVA][STA]Великая и Шикарная Коварная Луна[/STA]

+3

11

Мысли в голове Сета никогда не отличались особой последовательностью. Вся его сущность была решительно против любого намека на порядок, зато охотно впитывала любую, самую сумасбродную идею по принципу – чем бредовей, тем лучше. А уж если она неожиданная для всех остальных и грозит внеплановой кабздой, так вообще отлично!
С такими размышлениями Сет-черный-бедовый-котик увлеченно бодался пушистой башкой в ацтекскую Луну, безусловно, великую и прекрасную, и был душевно ею затискан. И с каждым мгновением понимания, что он, большая черная кошатина, сейчас находится возле ну очень милой ацтекской богиней (сейчас Мецтли во всяком случае была богиней, и Сет воспринимал ее именно так) в головушке египетского боженьки расцветали два крайне важных вопроса – почему он все еще кот и зачем ждать до вечера?
Пустынный косо глянул на пятнистого кошака, мысленно помянув недобрым словом Теску и его нездоровую любовь к котячеству. Шумно фыркнул, вложив в сей жест все свое египетское неодобрение, и дернул хвостом, освобождая его из сотворенных Мецтли конструкций. После короткого выражения своих запоздалых мыслей о творящемся котячестве (и пофиг, что минутой раньше Сет на ура воспринял затею Тескатлипоки) египетский боженька полностью переключил свое внимание на ацтекскую Луну.
Перед ним встал непростой выбор, а что, собственно, делать дальше – предстать перед Луной во всей красе, уволочь ее в свой край обетованной на увлекательный разговор о традициях Древнего Египта. Подумав над обоими вариантами, Сет решительно отверг их и придумал третий.
Хитровато скалясь во всю кошачью пасть, он обошел вокруг Луны, снова боднул ее мягким лбом в подбородок и, щуря желтые глазищи, уставился на ацтекскую богиню. Привычное общение существенно затруднял нынешний облик Сета, но разве такие мелочи могла смутить бога хаоса, бывшего уже на полпути к своей добыче. Даже, пожалуй, чуточку ближе.
Правда, проблема, как сообщить Мецтли о своих недвусмысленных намерениях, все еще маячила в пушистой башке пустынного. И вновь он порадовался своей врожденной сообразительности! Ну действительно, что может быть понятнее, чем первобытные инстинкты, заложенные в богов охочими до продолжения своего рода людьми? Сет широко мазнул шершавым языком по симпатичному личику ацтекской богини, вместе с касанием передавая ей направление, где он собрался уединиться для закрепления ацтеко-египетского знакомства, и исчез – чтобы спустя мгновение плюхнуться уже в человеческом обличье в соленую теплую воду Атлантики. Пустынный боженька очень вовремя вспомнил о домике на островке и справедливо рассудил, что Мецтли там непременно понравится. Особенно в той комнате, где есть широченная кровать и сам Сет. Еще парой секунд позже на мелководье появилась и Мецтли, безнадежно испортив свою одежду.
- Я немного не рассчитал с координатами, - с умильной улыбкой сообщил египтянин, даже не потрудившись скрыть плутоватое выражение лица, которое ну очень красноречиво говорило, как он «не рассчитал».

+3

12

Идиллия имени кошек и американских горок продолжалась: черная бархатная голова упруго и мягко бодала Мецтли, находя все новые приятные для утыкания в Луну места, а ацтекская богиня с тихим попискиванием погибала от умиления, получая двойную порцию удовольствия от контакта с египетским воином – приятные тактильные ощущения дополнялись охренительно приятными, вызванными пересечением божественных аур. Причем даже в кошачьем облике морда у Сета была очень хитрая, что не могло не умилять отзывчивое сердце великой Луны ацтекских небес.

– Ути котичка! – сюсюкала Мецтли, тиская и начесывая лоснящуюся шкуру кото-Сета повсюду, куда дотягивались ее шаловливые пальчики.

Когда черный египетский кошак, мягко извернувшись, боднул ее в подбородок, привлекая внимание, ацтекская Луна внимательно посмотрела в плутоватые желтые глазищи и растянула губы в лукавой улыбке. А ведь если бы Сет так уставился на нее, будучи в человеческом облике, она бы – возможно! – еще поломалась бы, изображая полнейшее непонимание. Но такому чудесному котичке разве откажешь? Нет, перед таким котиком совершенно невозможно устоять. Поймав Сета за шею, Мецтли ткнулась лбом в мягкий кошачий лоб. А египтянин, не тратя времени даром и пользуясь удобным моментом, радостно ее, кхм, облобызал шершавым пантерьим языком. Лунушка замерла и зажмурилась с блаженной улыбкой на лице, ловя вложенное Сетом послание с указанием на место назначения. Через мгновение египтянин испарился – а секундой позже за ним направилась и сама Мецтли, предварительно стиснув в объятьях другого божественного кошака и чмокнув его в усатую морду.

– Спасибо-Теска-ты-настоящий-друг! – скороговоркой проворковала Великая Луна Ацтекских Небес – и была такова.

На новом месте ее встретило море. Встретило очень активно, обхватив ее всю и со всех сторон, чистенькое, лазурное и теплое. Так что первым делом Мецтли прилегла на спину и воззрилась на солнце, покачиваясь на волнах.

– Я морская звезда! – заявила она, потом о чем-то вспомнила и приняла вертикальное положение. Египтянин нашелся, и был он уже в человеческом обличье. На этот счет Мецтли, надо сказать, немного сомневалась. Кстати, «обличье» раскрывалось перед ней в новом свете, потому что, перекидываясь из человека в кошака и обратно, запастись одеждой Сет не потрудился.

– Я вижу, – с понимающим лукавством улыбнулась Прекрасная Ацтекская Луна, наклонила голову набок, подняла руку и поманила Сета к себе. А когда он оказался чуть ближе, с радостным хихиканьем коварно его забрызгала, обхватила за шею и протяжно поцеловала, уходя под воду вместе с ним.
[AVA]http://se.uploads.ru/06S7c.jpg[/AVA][STA]Умиленная и Счастливая Коварная Луна[/STA]

Отредактировано Metztli (08.09.2015 22:34)

+3

13

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/5900/95274485.5/0_df346_b0561850_orig[/AVA]Когда оба боженьки исчезли, пятнистый кошак перекатился на спину и вытянулся во всю длину своей немаленькой тушки на скользкой поверхности кожаного дивана. Мескаль меж тем уверенно заявлял права на кошачий божественный мозг. Полупав косоватенькими глазенками в потолок, Тескатлипока с ленивым протяжным ворчанием зевнул, обнажая белые внушительных размеров клыки и, не меняя положения, попытался ухом потереться об подлокотник. С успешным завершением маневра вышла незадача: диван оказался слишком длинным, а ухо – слишком маленьким – и не очень трезвый котик, неловко крутанувшись, как мешок, спилотировал на пол, смешно разъехавшись на лапах.
С возмущенным вяканьем, ацтекский ягуар живо подобрался, зачем-то подпрыгнув на месте вертикально вверх и раздраженно навинчивая в воздухе пятнистым хвостом, окрысился на проползавшую на беду свою мимо Сипактли. Бедная ящерица, испуганно вылупив глаза, тотчас же метнулась в сторону, норовя поскорее убраться из поля зрения йобнутого на всю пушистость кота, а сам кот, презрительно фыркнув, поплелся в сторону кухни, откуда еще не до конца скотячившийся божественный мозг навязчиво транслировал в сознание завлекательную картинку катающейся по полу бутылки.
Едкие алкогольные пары защекотали чуткое звериное обоняние, стоило лишь сунуть морду за порог просторного помещения. Негромко порыкивая, то ли все еще от какого-то выдуманного недовольства, то ли, напротив – от предвкушения, Тескатлипока, грузно ступая тяжелыми широкими лапами, подошел к разлитой на полу луже мескаля, принявшись увлеченно нализывать линолеум длинным розовым языком.
Когда поверхность пола вновь заблестела первозданной чистотой, а зрачки желтых кошачьих глазонек уверенно покатились к переносице, Тескатлипока зачем-то для проформы полизал собственную переднюю лапу, которой до того упорно топтался в луже мескаля, и, запрыгнув на диван, уложил моську на лапы. По деформировавшемуся помещению кухни смешно плыла мебель. Кошак глуповато пошевелил ушами, прищурился, тщетно силясь настроить резкость и, успешно зафейлив эту затею, безмятежно отвалился в сон.

+3


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (22.03.2014) теория большого взрыва


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC