mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (15.03.2014) Дикари они и есть дикари, никакого сервиса


(15.03.2014) Дикари они и есть дикари, никакого сервиса

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: 15 марта 2014 года.
Участники: Шочикецаль, Кавиль.
Место событий: Мексика, где-то рядом с границей с США, бар "Веселые Сиськи".
Описание: у Шочикецаль есть нежно любимые жрецы, которых нужно переправить в соседние Штаты, она даже находит человека, который должен стать счастливым билетом для ее людей. Только вот "билет" оказался не только божественного происхождения, но еще и майя.
[ava]http://firepic.org/images/2015-02/10/tz2b58ny5c82.jpg[/ava]

Отредактировано K'awiil (13.02.2015 14:12)

0

2

Фургон мотало из стороны в сторону. Окутанный клубами пыли и дыма, он казался предвестником Апокалипсиса.

Все началось с того, что водитель наловился маячков и с воплями «Они везде!» пытался сбежать от крылатых червей-людоедов. А, быть может, все началось с бутылки мескаля, исполинских размеров косяка, гитары и фразы «Эй, расслабьтесь, парни!», так неосмотрительно прозвучавшей из уст Шочикецаль. Хотя сама неосмотрительная богиня подозревала, что на самом деле все началось со звонка ее адвоката, который и организовал встречу с перевозчиком.
Шочикецаль понравилось его имя. Диего. Как у Зорро, если он окажется симпатичным. Или как у забавного зубастого тигра из мультика. По мнению богини, плохого человека так назвать не могли. Плохих людей звали Хулио, а иногда – Педро. Но даже самый замечательный человек, если он, конечно, специалист, вряд ли с восторгом отнесется к шестерым обдолбавшимся до крылатых червей жрецам, которых нужно условно-легально перевезти через границу.
Зато в атмосферу бара с мелодичным названием «Веселые сиськи» такая компания впишется безупречно.
Чего нельзя было сказать о фургоне, который на двух колесах резко вывернул на стоянку бара, и, задев несколько машин, завалился на бок. Водителя давно простыл след: он, на зависть Джеки Чану и Ван Дамму, выскочил еще на ходу и, не прекращая орать, убежал в сторону неизвестности.
– Граждане пассажиры, наш самолет совершил посадку, – вежливо напомнила Шочикецаль, ошалевшим и даже слегка протрезвевшим мексиканцам.
Граждане пассажиры торжественно зааплодировали.

Богиня сидела на диванчике, подобрав под себя босые ноги, и кидала неодобрительные взгляды на танцующих девиц. Ее ребята, казалось, не замечали вопиющего непрофессионализма и полного отсутствия чувства такта у стриптизерш.
–  Мои бабушки и то лучше танцуют, –  как бы между делом сообщила Шочикецаль, поправив сползшее на глаза сомбреро. – Я вас как-нибудь познакомлю – вы просто обалдеете.
«Мальчики» синхронно вздрогнули и переглянулись, определенно не горя желанием глядеть на танцующих стриптиз старушек.
– Ладно, не бойтесь, – сжалилась богиня, одарив Анхеля сестринским поцелуем. – Хотите, я для вас тоже станцую? Да не обдолбалась я, просто танцевать хочется. И не упаду. Перепутает меня? С этими шалавами? Вот еще, вечно ты гадость всякую придумываешь! Да нет, не виделись, я сказала, что буду в сомбреро и со свитой из шестерых придурков. А как вас, прости, еще называть? Вы же, а не я, от летающих червей гитарой отбивались.

Со стола Шочикецаль все-таки не упала, зато легким движением ноги смела выстроившиеся на нем стаканы и бутылки. Незачем ребятам и дальше накачиваться, а то заблюют исполнителю всю машину, а ей потом краснеть и извиняться. Алкоголь с травой, щедро отсыпанной братом, не только поломал координацию движений богини, но и слегка притупил ее интуицию. Место, которым богиня безошибочно предчувствовала неприятности, как раз освободилось от пущенной в вольный полет юбки, когда богиня резко обернулась, почувствовав чужую и очень неприятную ауру. От ауры слегка отдавало бомжом.
– Ты прервал мой танец, – обиделась Шочи и спрыгнула на пол. Решение оказалось не из лучших, теперь, чтобы видеть майянского бога приходилось задирать голову. – Уходи. И отдай юбку. Тебе не нужны ни она, ни я. Хотя юбку можешь оставить, если нравится. Только все равно уходи.
Богиня зябко поежилась, хотя в помещении было тепло. Чьи-то заботливые руки тут же укрыли ее плечи плащом. Связываться с майя ей хотелось чуть больше, чем полюбить носорога. Хотя, насчет, носорога она еще могла бы подумать. А насчет неадекватных соседей – нет.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/12/s0pepuy9bnig.jpg[/AVA]

+1

3

Майя мало интересовали причины, по которым эти избранники судьбы решили променять свою историческую родину и почему за их конспиративную миграцию решила заплатить некая Сесилия Кастро, активистка по продвижению в массы культурного наследия ацтеков. Даже спустя столетия поминание вымирающих соседей вызывало у майя недобрую усмешку, однако никак не отражалось на его ведении дел. В современном обществе стран центральной Америки, где прошлое прочно вросло в повседневную жизнь, культивировать застарелую неприязнь ко всему так или иначе связанному с еще одной загубленной цивилизацией, было невыгодно. К тому же, Кавиль не покривил бы душой, если бы сказал, что выплясывающие на улице разряженные в перья люди раздражают его куда меньше напыщенных шествий в честь христианских святых.
Своим привычкам он решил изменить, увидев, как Хосе, один из его подчиненных, которого мироздание не обделило силой, но напрочь позабыло отсыпать хотя бы щепотку ума, заливисто хвастается объектом своего вожделения, коим оказалась заказчица Кавиля. Пока Хосе красочно расписывал, как он собирается поиметь мексиканскую чику и тыкал сотоварищу в рожу мобильником с фотографией, Кавиль понял, что туговатому на соображалку гватемальцу в лучшем случае светит только триппер. А, может, сразу и целый феерический венерологический коктейль, от которого любой человеческий лекарь выпадет в глубокий ахуй и только бессильно разведет руками.
Не то чтобы сеньорита Кастро была очень нездорова физически, просто она оказалась ацтекской богиней с высокодуховным профессиональным полем деятельности. Сейчас это без прикрас называют проституцией, тогда же гордо именовали свободной любовью. Если Кавиль не ошибался, оба была еще и богиней цветов, однако такие скромные подробности меркли в сравнении с ее основным рабочим поприщем.
У Кавиля всегда была отменная память на лица. Прошло немало лет, когда он в последний раз видел Шочикецаль, однако ему хватило одного лишь взгляда, чтобы безошибочно узнать ее – теперь уже в облике простой смертной, без напыщенного церемониального наряда и яркой раскраски. Узнавание старой знакомой только укрепило его в мысли согласиться на дело, но не исполнять.
В месте встречи предполагаемой сделки майя появился с небольшим опозданием. Остановил машину у сомнительного заведеньица с вульгарной разнопестрой вывеской, отстраненно отметив взглядом перевернутый фургон, рядом с которым толпились мексиканцы. К слову, автомобиль Кавиля мог бы стать первым тревожным звоночком, заставляющим усомниться, что счастливое переселение состоится – в самом обыкновенном седане уместить шестерых человек можно только если предварительно их очень мелко нарезать.
Кавиль толкнул дверь и погрузился в атмосферу замызганной распутной забегаловки, коих как одинаково уродливых близнецов натыкано вдоль федеральной трассы в немереном количестве. Дешевые страшные женщины, паленое пойло и латиносы сомнительной репутации - исчерпывающий спектр услуг и достоинств, которым они могли похвастать. На хлопанье входной двери обернулись и тут же потеряли к новоприбывшему интерес. Индейцем в этих краям никого не удивишь, а майя меж тем уже заприметил лихо выплясывающую на столе Шочикецаль. Кавиль проследил недолгий полет цветастой тряпки, чуть ранее служившей предметом одежды ацтекской богини. Он не поленился подобрать с пола юбку, а когда вернул взгляд на Шочикецаль, увидел, что ее незатейливый танец закончился. Богиня почуяла чужака.
С еле заметной ироничной улыбкой Кавиль выслушал пылкое пожелание, не подумав даже и двинуться с места. Узнавания он не заметил. Небрежно бросил в руки Шочикецаль тряпку и усмехнулся.
- Подходящее место для ацтекской богини, Шочикецаль, - заговорил майя. – Вижу, нездоровая страсть к убогим местечкам - семейная черта.
Едва ли супруга Тескатлипоки не знала о грязной хибаре своего мужа в Мехико, ацтекский боженька исправно эпатировал публику, привлекая внимания к своей божественной персоне и клоаке, где он поселился.
- Экое непостоянство, - усмешка сменилась ироничной улыбкой и Кавиль сокрушенно покачал головой. – А как же твои люди и их незабываемое путешествие за американской мечтой?
Для лучшего понимания двусмысленной фразы майя решил представиться:
- Диего Веласкес, - он нарочно сначала назвал человеческое имя. – Или Кавиль – как тебе угодно.
Он с любопытством разглядывал Шочикецаль, уж она должна была понимать, что чудесное совпадение перевозчика ее людей с заклятым врагом Тескатлипоки ничем хорошим завершиться не сможет.

[ava]http://firepic.org/images/2015-02/10/tz2b58ny5c82.jpg[/ava]

+1

4

– Ты? – глаза богини широко распахнулись, неосознанно она сделала шаг назад, ударившись спиной об стол. Дальше дороги не было. Только если развернуться и зигзагами, по-заячьи ломиться сквозь людей, мебель и пустыню. – Нет. Это невозможно.
Она хотела сказать, что невозможно, чтобы по жизни так не везло. Ведь существуют какие-то законы равновесия и теория черно-белых полос, и по ним, после говнодождя обязательно должно случиться что-то хорошее. С Шочикецаль законы работали исправно, но почему-то только наполовину. На ту самую половину, которая отвечала за общемировую лажу.
Лажа вела себя именно так, как ей и следовало: стояла напротив и зубоскалила, не выражая желания последовать бесценному совету богини, в то время как последняя нервно теребила юбку, даже не пытаясь скрыть страх.
Ведь даже среди майя были приличные мужчины, которые, если и не были нормальными, то хотя бы верили в примету, которую богиня сама и запустила, о том, что кто ее обидит, тот станет импотентом. И они не обижали. А Кавиль, в обход всем приметам, обижал. Причем так успешно, что сейчас всей наивности богини не хватило на то, чтобы поверить в случайную встречу майянского боженьки, в его неожиданно проснувшийся альтруизм и желание чисто по-соседски помочь. Она уже открыла рот для единственного и, честно говоря, последнего, самого жалкого аргумента: «Я обо всем Тескатлипоке пожалуюсь», когда над ней нависла огромная тень, накрывшая ее с головой. Стол пошатнулся, так, что Шочи едва удержалась на ногах.
– Мужик, ты не слышал, что сеньорита сказала? Если ты сейчас своим ходом не уйдешь, то я сам тебя уйду, – добродушно пробасил поднявшийся мужчина. В нем было не меньше двухсот килограмм чистого веса, и, по его же собственному мнению, он имел полное право решать, кого нужно уходить, а кого – нет. Отчетливо раздались щелчки снятых с предохранителей пистолетов. Защитники хреновы. Лестно, конечно, но…
– Карлос, закрой, блядь, рот, сядь на место и пей свое пиво молча! – крикнула Шочикецаль, и, как ни странно, это помогло ей опомниться и взять себя в руки. – Все хорошо, мальчики, это старый добрый приятель моего мужа. Дон Диего, давайте отойдем, и не будем смущать ребят, они у меня сегодня нервные и слегка навеселе.
Она растянула губы в улыбке – «смотрите, как все хорошо», небрежно кинула юбку на стол и, вцепившись в локоть Кавиля, отвела его на безопасное для горячих мексиканских парней расстояние. На душе было противно и гадко, ничего похожего на былое веселье и близко не пролетало. Майя надо было как-то отвлечь от его бредовых идей, какими бы они не были, но у Шочикецаль в запасе был всего один способ отвлекания мужчин, и для Кавиля он не подходил. Его-то она бы еще смогла переубедить, но себя никак не получалось. С этим богом в коленно-локтевую позу можно было встать только в переносном смысле, и от осознания этого становилось еще гаже и противнее.
– Кавиль, я, конечно, ужасно наивна, – усмехнулась богиня, когда они оказались в самом темном и заплеванном углу бара. На полу валялись окурки, пара бутылок и одинокий презерватив. – Но не настолько, чтобы поверить, будто для тебя эта встреча оказалась столь же приятной неожиданностью, какой она является для меня. Ты же понимаешь, что я скорее отдам своих людей испанской инквизиции, нежели тебе?
Правда, испанскую инквизицию Шочикецаль боялась не меньше, чем майя, с одной небольшой поправкой: инквизиции уже давно не существовало, и никакого вреда она причинить не могла. В отличие от Кавиля, само пребывание которого в этом мире причиняло куда больше вреда, чем одна небольшая группировка организованных террористов.
– Чего ты хочешь? – напрямик спросила она и наконец-то отважилась посмотреть майянскому боженьке в глаза, словно надеялась прочитать в них честный ответ, и придумать решение, прежде чем ей солгут вслух. – Я бы предположила, что тебе нужен Тескатлипока, но его и без точного адреса найти можно. Он у меня такой… – богиня задумалась, выискивая в недрах памяти такое слово, чтобы оно было не просто приличным, но и с положительной окраской. – Очень талантливый и своеобразный.
Шочи была горда собой. Не охаять мужа при его враге – уже достижение. И это она еще про национальную гордость своего супруга промолчала, чтобы Кавиль по привычке не начал злиться и завидовать.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/12/s0pepuy9bnig.jpg[/AVA]

Отредактировано Xochiquetzal (17.02.2015 23:16)

+2

5

Момент узнавания пасмурной тенью отразился на миловидной мордашке богини цветов. Кавиль не торжествовал и не злорадствовал в ответ на испуганно-удивленное «невозможно». Никак не отреагировал, когда верзила из числа почти-американцев оторвал взгляд от танцующих полуобнаженных фиалок и двинул прямиком к майя, чтобы на доступном языке донести до него пожелание сеньориты Кастро. Просто смотрел и спокойно наблюдал за Шочикецаль, гадая, что та предпримет. Ацтекская богиня не замедлился подтвердить его помыслы – хрупким, пусть и божественным телом, резво встала на защиту удолбанных в хлам людей.
Очевидно, что те представляли для нее ценность, однако Кавиль мог бы поспорить, что сейчас и престарелая шалава обрела бы немыслимую значимость – просто потому что на горизонте появился недружелюбный сосед. И дело совсем не в альтруизме – сказывалась врожденная, присущая всем боженькам гадостная натура и только.
Он не сопротивлялся порыву богини утащить его в угол подальше от людей, будто бы с каждым шагом у тех прибавлялось шансов выживаемости. Напротив, решил подыграть их внезапно организованной маленькой идиллии в заплеванном углу убогой забегаловки. Шочикецаль говорила, он слушал. Со стороны они, пожалуй, были похожи на залетного ловца удачи и  торговку местным приземленным счастьем. Сошлись в цене и двинули в темный угол подальше от посторонних глаз.
Однако в мире богов все было чуть сложнее, чем незамысловатые правила «Веселых сисек». Даже если мертвой хваткой вцепившаяся в руку миниатюрная хрупкая женщина - путана с тысячелетним стажем. Ну, или покровительница жриц продажной любви  – Кавиль не интересовался такими подробностями личной жизни Шочикецаль. И ничуть не ставил под сомнение профессионализм ацтекской богини.
Будь на его месте другой бог, история могла бы закончиться куда более прозаично. Кавиль высвободил руку, чтобы мягко приобнять богиню за плечи - босую, полураздетую, в мешковатом плаще на плечах. Он повел ее к барной стойке – дальше от одних людей, ближе к другим. Какая, в конце концов, разница, их старая история уходила так далеко в прошлое, что задумай они ее припомнить друг другу, по замызганному полу щедро прольется кровь.
Не торопясь отвечать и поддерживая градус напряжения, он заказал две стопки текилы, и только когда бармен подвинул к ним местное отвратное пойло, разомкнул объятия. Пристально посмотрел на Шочикецаль. Если, переступая порог «Веселых сисек» Кавиль еще не знал наверняка, как поступит, то теперь в его голове оформилась идея. Богиня подсказала, сама того не подозревая.
- Если бы я не знал, что здесь будешь ты, твои люди уже ехали бы в Штаты, - прямо сказал майя. – Но мой человек так запал на тебя, что демонстрировал всем и каждому чудесный образ, ну а я не мог упустить возможность навестить старую знакомую.
Он еле заметно улыбнулся и пододвинул стопку с текилой ближе к богине. Шочикецаль могла винить кого угодно: того, кто вывел ее на Диего Веласкеса, болтливого гватемальца, себя или блядскую карму, и это никак не отразилось бы на текущем расположении ее людей в пространстве и на возможность повлиять на продолжительность их существования.
Кавиль проигнорировал предположение богини о ее драгоценном супруге. Где найти Тескатлипоку в Мексике знала каждая собака. Вопрос о своих намерениях он тоже оставил без внимания. Мыслями майя вернулся к упоминанию богиней представителей доблестной нации, что, не моргнув и глазом, уничтожила три цивилизации людей солнца. Подчистую стерла их с лица земли, а где не дотянулось оружие – справилась завезенная зараза. Люди солнца обратились в трупы или в рабов…
- Значит, испанская инквизиция тебе больше по душе, - задумчиво произнес Кавиль, как-то по-новому посмотрел на Шочикецаль. В приглушенном свете она выглядела обманчиво юной. Майя аккуратно снял огромное сомбреро с головы Шочикецаль, прогоняя тени с ее лица.
- Когда-то вы уже отдали своих людей испанцам… Великая империя ацтеков, - Кавиль усмехнулся. – Не думал, что тебе понравилось общение с испанскими собаками.
Майя залпом опрокинул в себя стопку текилы, выдерживая паузу и давая супруге Тескатлипоки поразмыслить над услышанным. Когда пустой стакан с глухим стуком опустился на стойку, он продолжил, глядя прямо на Шочикецаль.
- Выбери четверых, я отвезу их в Штаты. Двое останутся здесь в качестве платы мне. Если ты еще раз натянешь свою милую улыбку, никто из выживших не узнает, что что-то не так, и у тебя останутся целых четыре человека… - Кавиль замолчал, и в его голосе впервые прозвучала безадресная злость, прикрытая такой же злой улыбкой. – Видишь, я милосерднее, чем испанцы.
Чем обернется ее отказ, он не озвучил. Шочикецель догадается сама.

[ava]http://firepic.org/images/2015-02/10/tz2b58ny5c82.jpg[/ava]

+2

6

Однажды Шочикецаль наблюдала за игрой маленьких детей в песочнице. Песок был грязным, зассанным, с изрядной примесью гравия, дети – голодными и оборванными, с потрепанными, явно доставшимися от старших братьев и сестер игрушками. Вот только дети не замечали всей грязи, окружающей со всех сторон. Они возводили песчаные замки, выводили свои, покалеченные предыдущим поколением владельцев, войска на их защиту, и Шочикецаль казалось, что если она получше прислушается, то услышит тихие фразы игрушечных солдатиков, треск их крошечных автоматов и рев несуществующих моторов машин. У детей был мир, который они построили сами, настоящий и искренний, какой может создать только разум неизвращенный взрослыми делами, проблемами, планами.
Мир просуществовал ровно до той минуты, пока не пришли ребята постарше, которые сами совсем недавно сменили машинки и солдатиков на девичьи косички и журналы, тайком украденные у отцов. Под тяжелыми ботинками рушились своды замков и арки мостов, солдаты, машины, супергерои превращались в искореженные куски разноцветной пластмассы. Малыши стояли и молча смотрели на этот акт бессмысленного разрушения, с трудом сдерживая слезы Один из них не сдержался, заплакал, и тут же был сбит на землю, мешая с песком кровь, хлынувшую из разбитого носа. Взрослые проходили, мимо и никто не встал на их защиту. Люди просто не замечали того, что находилось ниже их уровня зрения.

Теперь-то Шочикецаль на своей шкуре прочувствовала все то, что испытывали малыши. Первая, еще неосознанная ненависть. Бессильная злоба, ярость, горькая обида, страх и понимание того, что любой, кто больше и сильнее может запросто прийти и разрушить все, что любишь. Без причины, просто так, потому что могут, и потому что ничего им за это не будет.
Будь она одна, она смогла бы за себя постоять и отомстить обидчику теми бесхитростными методами, которые были ей доступны. Если не убить, то хотя бы показать, что и представительницы древнейшей профессии способны работать не по специальности. Но на плечах Шочи лежало тяжелое бремя ответственности за шестерых, в целом неплохих ребят, которые сейчас, ничего не подозревая, ударили кружками в одном из бесконечной череды тостов. Богиня любила их. И всех вместе и каждого по-отдельности. Она знала о каждом из жрецов больше, чем знали о себе они сами, и ей так не хотелось, чтобы кто-то из них пострадал. Тем более, из-за ее собственной глупости и словесного недержания.

Богиня нервно дернулась, когда Кавиль положил ей руки на плечи. Жест, обычно означающий утешение, заботу, покровительство, сейчас для нее значил только опасность и прозрачный намек не рыпаться и сделать все, что от нее потребуется.
– Спасибо, – упавшим голосом произнесла богиня, грея в ладонях рюмку с гадким на цвет и запах мутноватым пойлом. Коварная кража сомбреро, скрывающего ее лицо, добавила ощущения беззащитности и безысходности, что, несомненно, только порадовало страдающего садисткими наклонностями майя. Молча, не смея вставить и слова, она выслушала, «щедрое предложение» Кавиля, которого, как ей показалось, задели ее слова об испанцах. Опрокинула в себя стопку текилы. Алкоголь, как говорят, убивает страх. Тошнотворный горячий ком прокатился по горлу и упал в желудок. Жестом богиня приказала бармену повторить. Глаза почему-то болели изнутри, дышать стало трудно, текила захотела вырваться обратно.

Когда школьники закончили разрушать мир малышей, они бросили окурки в песочницу, дали детям несколько подзатыльников, развернулись и пошли прочь. Нельзя было сказать точно, кто бросил первый камень, но секунду спустя целый град булыжников обрушился на спины и затылки хулиганов. Вернуть «все как было» было уже невозможно, но постоять за свою честь и гордость дети еще могли, хотя и знали, что ничем хорошим это не закончится.

Текила сработала. Шочикецаль провела ладонью по щеке, губам, шее Кавиля, и остановила руку на уровне того места, где у нормальных людей находилось сердце, а у этого – клубок скорпионов.
– Да ты совсем охренел, если смеешь предлагать мне такой выбор, – нежно, почти что с любовью произнесла она.  – Да, общение с испанскими псами мне больше по душе. Они шли под прикрытием своего бога, точно также как наши племена некогда совершали кровавые жертвы, и сражались, прикрываясь именами богов. Ничего нельзя было поделать, они же люди.
Вторая порция текилы пошла намного легче.
– А ты – хам, мразь и сволочь беспринципная. Скажи честно, тебе доставляет удовольствие унижать тех, кто слабее тебя? Только так ты можешь почувствовать себя большим и сильным, верно? Или ты просто боишься открывать пасть на кого-нибудь могущественнее старой шлюхи и ее ебарей?
Ненавидеть Шочикецаль не умела, но сейчас ей хотелось растерзать майя в клочья, потоптать ногами, попрыгать и спеть над трупом непристойные частушки. Она выхватила из руки мирно жующего рядом пропойца вилку, и воткнула ее в шею бога, сожалея лишь об одном: еще ни одно божество не умирало от измазанной в курице и кетчупе вилки, и вряд ли этот станет исключением.
– Пошел на хуй, – мрачно завершила богиня и показала Кавилю палец, чтобы тот ненароком не ошибся с направлением движения.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/12/s0pepuy9bnig.jpg[/AVA]

+3

7

Само собой, она не послушала. В циничном предложении майя крылось бесхитростное желание загнать Шочикецаль в угол, проехаться по ацтекским выскочкам, коль одна из них так удачно подвернулась под руку. Принять незатейливые в своей жестокости условия Кавиля означало переступить через себя, а заодно – заново пересмотреть ценность своих людей.
Результат недолгих размышлений (которых, возможно, и вовсе не было) стал ожидаемым. Пресловутая божественная гордость с лихвой перевешивала человеческие жизни, будь их шестеро или шесть тысяч. Едва ли нашелся бы боженька, который согласился бы поступиться своими принципами, самим собой ради смертных разменных пешек. Или ради других богов. Самоотверженность – совсем не то чувство, коим могут похвастаться божественные создания. За немалый срок своего существования Кавиль лишь единожды был готов забыть и гордости, и о чести, обо всем, что делало его богом… Только в силу иронии мироздания выбора тогда у него не было.
Майя растянул губы в широкой ухмылке, внимательно слушая добрый посыл богини, сквозь который сочилась неприкрытая ненависть и яростная жажда разодрать его голыми руками.
Согласись она на его предложение, он бы разочаровался. Искра смутного чувства, эдакого отголоска уважения к старому недругу вспыхнула в сознании майя… и потонула в нахлынувшем следом недоумении. Направление мыслей Шочикецаль вновь вернулось к испанцам, на этот раз выливаясь в такие замысловатые формы, что Кавиль усомнился сначала в своем слухе, а потом в здравом уме Шочикецаль.
Вылетавшее из пасти ацтекской богини никак не оправдывалось ни откровенной херовостью ее положения, ни лютой неприязнью к майя. Кавиль слушал, и в голове все отчетливее формировалась мысль, что супруга Тескатлипоки безвременно ебанулась. Другого сколь-нибудь разумного объяснения услышанному Кавиль не находил. Может, в силу собственного скудоумия, а может он пропустил, когда остатки людей солнца решили организовать благодарственные вечера в честь испанцев. И, главное, когда боги начали оправдывать истребление своего народа  человеческой сущностью гнусных собак.
Кавиль слишком углубился в бесполезные размышления и пропустил еще один выпад Шочикецаль. Не потрудившись стереть с лица насмешку, он вытащил из шеи глубоко засевшую вилку. Малой толикой силы заставил угомониться открывшего было рот бармена - они с ацтекской шалавой еще не договорили.
- Вы, мешики, очень самоуверенный народец, - заговорил майя. - Даже сейчас, будучи глубоко в жопе, считаете себя центром этого мирка. А ты всего лишь действительно старая шлюха, которой немного не повезло.
В тусклом свете блеснуло болтающееся на шее бармена потемневшее от времени распятие. Мексиканец бездумно посмотрел на майя и послушно стащил дешевую безделушку. Едва ли старый ублюдок предполагал, что сегодня его смена в «Веселых сиськах» закончится еще до рассвета. Кавиль приблизился к богине, всматриваясь в ее темные глаза. Будто силясь разгадать, увидеть что-то - что же заставило ацтека оправдывать христианских сволочей.
- И давно ты кормишься из рук христиан?
Вопрос Кавиля потонул в человеческом гомоне. Люди сорвались с мест, отрываясь, кто от дешевого пойла, кто от похотливого созерцания танцовщиц. Все эти выброшенные жизнью отбросы сейчас объединяла вера, настойчиво жгущая изнутри погрязшие в пороке сердца. Никто из них не вспомнил бы о ней, если бы ее не воскресила сила майя, а Кавиль заставлял их верить – истово, фанатично, безумно. Как те мрази, что предали огню все наследие его цивилизации.
В считанные мгновение беснующиеся смертные обступили людей Шочикецаль. Взбудораженное божественной силой воображение рисовало на их месте поганых еретиков, отступников, коих должно искоренить. Кавиль не видел, как они умерли, только почувствовал, что ацтеки очень быстро передохли под напором христианского благочестия. И когда шестой испустил последний вздох, майя небрежным жестом надел на шею Шочикецаль распятие.
- Ничего нельзя было поделать, они же люди.
[ava]http://firepic.org/images/2015-02/10/tz2b58ny5c82.jpg[/ava]

+1

8

Не стоило злить бога, который заведомо сильнее, против которого нет никаких шансов, кроме как смириться, прогнуться, наступить на гордость своей гордости, чтобы у жрецов остался хоть какой-то шанс. Шанс был упущен, точка невозврата пройдена в ту секунду, когда гордыня взяла верх над рассудком, а безрассудный пофигизм, присущий только тем, кому нечего терять, бесследно исчез, как только Кавиль задал свой последний вопрос.
Голова Шочикецаль дернулась, как от пощечины, она хотела крикнуть: «Я не кормлюсь!», но это прозвучало бы как оправдание. Все, что бы она сейчас ни сказала, прозвучало бы как оправдание. Вместо этого богиня прошептала:
– Пожалуйста, не делай этого.
Но и сама не услышала своих слов, потерявшихся среди людского гвалта.
Шочикецаль уже видела все это, но так давно, что успела позабыть, насколько страшно бывает религиозное безумие, выливающееся в карательную акцию против еретиков. И на секунду ей показалось, что нет никакого бара, нет никаких мексиканцев, смешавших в себе кровь завоевателей и завоеванных, а есть только горящая деревня, падающие идолы, треск огня, крики, детский и женский плач, и запах, ужасный запах вывалившихся внутренностей, крови и пороха.
Не в силах ни остановить расправу, ни смотреть на нее, Шочикецаль отвернулась, уткнувшись лицом в плечо Кавиля, щедро размазывая по нему слезы и сопли.
– Нет, не надо, пожалуйста, прости, останови их, я не должна была… – не отдавая отчета своим словам, шептала богиня, хотя умом понимала, что остановить уже ничего нельзя, даже если майя действительно этого захочет. Каждая смерть чувствовалась физически, отдаваясь тысячей ледяных иголок в голове и сосущей пустотой в сердце. Этого не должно было случиться. Не здесь, не в мире, которым правит свобода и цивилизация, не сейчас, не в двадцать первом веке, веке технологий и благоразумия. Впрочем, о каком благоразумии может идти речь, если в деле замешан социально опасный садист?
  – Прошло шесть сотен лет, а ты до сих пор так сильно ненавидишь, так презираешь испанцев… Но разве ты сам поступаешь лучше? Разве ты не сделал то же самое?
Слова звучали гулко, неразборчиво. Это было неправильно. Богиня подняла лицо и резким, злым движением руки вытерла слезы, чтобы Кавиль смог разглядеть в ее глазах и бессильную ярость, и желание отомстить и все, что светит ему в обозримом будущем.
– Ты убил их. Ты сделал мне больно. Пусть, все кого ты полюбишь, кто тебе будет дорог и нужен, тоже умрут, и тебе будет также больно, - теперь она могла говорить спокойно, без всяких эмоций, кроме бесконечного презрения. Тратить свою энергию, свои силы, было столько же бесполезно, сколько объяснять этому садисту-извращенцу разницу между фанатиками, самостоятельно извратившими своего бога, и фанатиками, радостно убивающими по велению чужого.
– Если только ты не женишься на дуре, которая в этот вечер тоже потеряла любимых.
Она позволила себе кривую улыбку, привстала на цыпочки и легко скользнула губами по губам Кавиля, закрепляя проклятие.
–  Прощай.
Шочикецаль чувствовала себя постаревшей лет на двести, она, пошатываясь, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватиться за кого-нибудь из убийц, прошла к тому, что осталось от ее ребят, и упала на колени возле трупов. Крик горя вырвался из легких богини, тусклый свет засиженных мухами ламп на секунду вспыхнул очень ярко, а затем стекло разлетелось миллиардами осколков, погрузив бар во тьму.
– Возлюбите друг друга, сволочи, – зло прошипела Шочикецаль, роняя слезы на лицо Ромеро, некогда красивое, теперь – кровавое месиво. – До смерти.
Ей было плевать, что подумают те, кто придет сюда завтра.  Ей было плевать, что напишут в сводках новостей. Ей было плевать, что сношающихся как зверье людей так никто и не сможет оттащить друг от друга. Ей было плевать, что пострадают и спасатели. Сегодня она потеряла шестерых. И не так уж важно, что послужило тому виной – собственная глупость, чужая жестокость или же чрезмерная похотливость гватемальца. И тем более не важно, что случится с убийцами, чья паршивая кровь дала о себе знать даже спустя столько веков после пришествия в эти земли Эрнана Кортеса.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/12/s0pepuy9bnig.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (15.03.2014) Дикари они и есть дикари, никакого сервиса


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC