mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (23.03.2014) human traffic


(23.03.2014) human traffic

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время действия: 23 марта 2014 года.
Участники: Энлиль, Кавиль.
Место событий: Сан-Диего.
Описание: для жреца Энлиля поездка в славную страну Мексику по неотложным делам в шумерских интересах обернулась резкой сменой курса - прямиком в бордель. И вовсе не в качестве посетителя. Шумерский боженька не настроен лишаться верных ему людей и собрался разыскать пропажу.

0

2

Офис во Франкфурте был центральным, но даже здесь Энлиль не бывал слишком часто. Ему хватало дел помимо просиживания кресла в своем кабинете, а кроме того, люди с большим почтением относятся к начальству, которое появляется редко и внезапно, налетая, как ураган, и производя на подчиненных соответствующий эффект.

Когда Рихард Кайзер перешагнул порог офиса компании Enlil Airlines с утра в понедельник, вся фирма задержала дыхание, вытянулась по струнке и старалась ходить на цыпочках, тормозя на поворотах из страха попасть под горячую руку, а те, кто имел такую возможность, предпочитали и вовсе спрятаться за горой бумажек, зарывшись в них с головой. Однако сегодня у Энлиля не было намерения вызывать кого-то на ковер или требовать бухгалтерские отчеты. Претензии у него имелись лишь к одному из сотрудников – к исполнительному директору.

– Ингрид ко мне, – с порога бросил Кайзер секретарше (единственной, кто искренне расцвел при его появлении) и собирался без остановок прошествовать в свой кабинет, однако был задержан словами фройляйн Бахман.
– Но фрау Вебер сейчас нет.
К слову, «фрау» ее называли исключительно из уважения к занимаемой должности. Замужем она не была.
– И где же она? – холодно осведомился Энлиль.
– Давайте я попробую позвонить ей на мобильный и выяснить? – нашлась секретарша. Кайзер поморщился. Он уже несколько раз звонил Ингрид сам, но номер был заблокирован.
– Ой.
Девушка выглядела растерянной.
– Что еще?
Она оторвала взгляд от рабочего монитора и озадаченно посмотрела на Энлиля.
– Я только что проверила… Фрау Вебер ведь должна была вернуться из командировки вчера днем. Но на обратном самолете ее не было.
Шумер на несколько мгновений опустил веки. Он прислушался. Чей-то голос, слабый и далекий, взывал к нему.
– К тому моменту, как я доеду до аэропорта, должен быть готов самолет до Калифорнии и получено разрешение на взлет.

Фройляйн Бахман успела. Ему даже почти не пришлось ждать, и Энлиль подумал, что надо не забыть выплатить девочке премию – и, возможно, присмотреться к ней получше.
Перелет был долгим. Он мог бы пренебречь человеческим транспортом, но предпочел потратить время и сэкономить силы.

Плановый воскресный ритуал, который должна была провести Ингрид, не состоялся. Энлиль почувствовал это, потому что находился неподалеку от предполагаемого места проведения мессы, а соответствующего прилива силы не ощутил. Но, тем не менее, кто-то усердно ему молился – так, словно от этого зависела его жизнь. Его или ее. В свете исчезновения Ингрид, шумер был почти уверен, что это она.

В гостинице, где останавливалась фрау Вебер, ему поведали, что в последний раз видели ее позапрошлым вечером – женщина куда-то ушла из номера и не выписалась на следующее утро, хотя должна была. Чемоданы с ее вещами, разумеется, бесследно исчезли, однако один из них божественное убеждение помогло отыскать и переправить в отель, который Энлиль выбрал для себя сам.

После этого шумеру пришлось потратить какое-то время на поиски, в результате которых ему удалось выйти на «нужного человека». Его посоветовали Кайзеру как специалиста по торговым перевозкам. В этой грязной стране, кажется, все через одного занимались какой-то нелегальной дрянью – наркотрафик, торговля людьми и прочие прелести, как понял Энлиль, входили в список достижений и рекомендованного ему Диего Веласкеса, на встречу с которым шумер и шел поздним вечером десятого марта.

Судя по кварталу, бар был так себе. Внутренняя обстановка впечатления не изменила. Впрочем, все лучше, чем тот притон, в которым зависал их с Сетом добрый ацтекский друг Тескатлипока, упокоенный их совместными усилиями. Алкогольные пары, запах потных человеческих тел, освещение, годное только на то, чтобы скрывать общее убожество обстановки, но все-таки его не скрывающее, ушлые латиносы и перебравшие американцы на каждом шагу… и внезапно докатившаяся до Энлиля волна чужой божественной ауры. Учуяв поток чужой энергии, шумер на миг замер на пороге, оценивая ее, пробуя ее на вкус. Коктейль подозрительно походил на знакомый ацтекский, и это заставляло напрячься. А еще: канал был довольно сильным. Направление, во всяком случае, улавливалось четко, и благообразный европейский бизнесмен без тени сомнений приблизился к очередному в его жизни вождю краснокожих. Нет, набедренной повязки и торчащих во все стороны перьев не было, но длинные темные патлы вокруг типично индейского лица присутствовали. Бывают же совпадения: этот представитель местного населения до смешного походил на описание Диего Веласкеса, с которым должен был повстречаться Рихард Кайзер.

В целом, практически вся божественная живность обоих американских континентов была в представлении Энлиля одной шайкой-лейкой и нагромождением варварских имен – а он считал их варварами и был уверен, что имеет на это право. К несчастью, ощущения подсказывали, что этот тип мог оказаться тесно связан с почившим Тескатлипокой. Это могло создать совершенно лишние проблемы, которых шумер предпочел бы избежать. Впрочем, даже если они были представителями одной семьи – Энлиль слишком хорошо знал, какими чаще всего бывают родственные чувства. Оснований надеяться, что удастся обойтись без драки, пока было достаточно.

– Кажется, разговор будет более интересным, чем я рассчитывал, – произнес шумер в качестве своеобразного приветствия, отодвинул стул и сел.

– Мне рекомендовали тебя как человека, который может помочь, – он тихо усмехнулся такой иронии. «Помочь», «человек» – все эти понятия крайне плохо вписывались в реальность. – Я Энлиль. Последние четыре тысячи лет глава шумерского пантеона. Кто ты?

Так и подмывало уточнить – сын, брат или отец покойного Тескатлипоки – но Энлиль удержал себя от столь неосмотрительного шага. Они с Сетом не оставляли визиток в Мехико, и исправляться было не время.

+2

3

Новоприбывший, в ком безошибочно угадывалось породистое европейское происхождение, в этом баре выглядел столь же уместно, как окурок в бутылке текилы. Показная холеность вкупе со статусом прям-таки надрывались голосистым дуэтом и отсвечивали в евро-эквиваленте. Эдакая щедро разложенная приманка для местного сброда. Будь сей лощеный, как лысая башка бармена, джентльмен человеком, Кавиль не дал бы за его жизнь и одного сентаво. Быть может, он успел бы выйти из этой забегаловки, прежде чем его белая головушка оказалась бы в ближайшей помойке. А вероятнее, рядом с ней  – латиносы, коих, тут водилось в избытке, не привыкли убирать за собой. Особенно всякую белую дрянь. Однако по чудесному стечению обстоятельств в захолустье Сан Диего забрел боженька. Его аура с пряным привкусом восточной изнеженности была незнакома майя и разительно отличалась от энергетики коренного населения этой земли.
Кавиль не стал утруждать себя разгадыванием личности чужака, полагая, что если тот отъявился здесь по делу и внезапно окажется тем самым искавшим с ним встречи гринго, соизволит назваться. И майя не ошибся. После недолгого зрительного контакта европеец двинулся прямиком к нему. По завершению его короткой вступительной речи Кавиль узнал, что он и есть "гринго Рихард Кайзер", а по совместительству – глава шумерского пантеона. Последний факт вселял надежду, что разговор может состояться. Вот если бы он оказался греком, оный мог закончиться очень быстро. Кавиль искренне не любил представителей божественной шайки Балканского полуострова, редкостной клоаки. Как-то издревле повелось, что каждая встреча (а мироздание отчего-то потрудилось, чтобы их было немало) с греческими боженьками знаменовала для Кавиля некоторую дестабилизацию тонкой душевной майянской организации. Снимать стресс от общения с выблядками пантеона двинутых наглухо боженек Кавиль предпочитал традиционно, предаваясь поглощению умеренно зажаренного протеина. Греческий протеин на вкус мало чем отличался от остальных. Пожалуй, это была единственная положительная сторона греков. Нет, с малой долей вероятности бог стихий допускал, что где-то существуют адекватные балканские боженьки, однако до сего момента это предположение оставалось для него из разряда мифических. Ну, как ацтеки-христиане. Впрочем, после появления на мексиканской земле некоего ходячего парадокса - результата просветительской работы блядских католиков и изощренной фантазии местного населения - именуемого Святой смертью, пожалуй, такое утверждение обгоняло в реальности теорию о существовании благопристойных и вменяемых греках.
- Кавиль, - коротко отозвался бог стихий. – Майя.
Кавиль не понаслышке знал, что в большинстве своем залетные цивилизованные боженьки, как правило, не могут похвастаться завидными знаниями божественного населения континента, который они с завидным постоянством выбирали себе вторым домом родным. Впрочем, майя и на уверенно растущее число пришлых божков, и на содержимое их черепушек было решительно насрать, пока те не задевали сферу его интересов. Кавиль догадывался, что в головушке шумера витают схожие мысли. Он не стал затягивать молчание и прямо продолжил, переходя к делу:
- Допустим, и может… - с легкой усмешкой продолжил майя.
Выражая допущение, он не кривил душой и вовсе не набивал цену своим незайтеливым услугам. Уже сейчас он мысленно прикинул, что вытащить чужого человечка не такая уж и сложная задача, тем более для него. Другое дело, что для этого человечек должен быть живым. В Мексике люди пропадали непозволительно часто, в том числе и его стараниями, и лишь малая часть исчезнувших какое-то время оставалась в живом состоянии. Остальные становились частью щедрой на пороки мексиканской земли.
- Есть основания полагать, что твой человек может быть еще жив? - прямо спросил Кавиль.

Отредактировано K'awiil (08.02.2015 11:31)

+1

4

Наблюдая за местным божеством, Энлиль поймал себя на мысли, что уже окрестил его ацтеком (вина Тескатлипоки, безусловно), и осознал, что поторопился с этим отнюдь не логическим умозаключением за пару мгновений до того, как этот тип назвал свое имя и пантеон. Среди людей майя считались древними. Шумер воспринимал их как подростков – молодежь была постарше, взять хотя бы его собственных детей.

Однако опыт подсказывал Энлилю, что зачастую чем моложе бог, тем обширнее его паства, а владыка воздуха слишком хорошо знал, что это значит, чтобы демонстрировать свое отношение открыто. Тем более что, хотя американский континент традиционно населяли варвары (причем в культуре майя было больше стройности и смысла, чем в современной «цивилизации»), Кавиль изволил ответить на его приветствие и пошел на контакт, а это уже могло безо всяких натяжек считаться хорошим началом, которое, как известно, половина дела.

– Рад знакомству, Кавиль из майя, – сказал Энлиль, в особенности радуясь тому, как легко ложится на язык имя незнакомца и как выгодно оно отличается от вычурных ацтекских наименований. Впрочем, было бы намного лучше, если бы Диего Веласкес оказался человеком – хотя и не так интересно. Шумер быстро прикинул в уме, что менялось лично для него в этой ситуации вместе с сущностью его собеседника. А менялась, вероятнее всего, цена за услугу, если тот согласится ее оказать. Не самое вдохновляющее обстоятельство. Однако пока цена не была озвучена, еще оставалась возможность уповать на благоразумие индейца. Этим промежуточным решением Энлиль пока и удовлетворился.

– Да, – без обиняков ответил он. – Пару часов назад я еще слышал ее.
Шумер не видел смысла скрывать то, о чем Кавиль все равно догадается сам, и предпочел выложить карты на стол: прямота порой приносит свою выгоду.

– Это женщина, белая, светловолосая. Немка, ее зовут Ингрид Вебер. Она моя жрица, – спокойно поведал Энлиль, тем самым поясняя, почему ему вообще приспичило вернуть себе пропавшего человека, и заодно заявляя на него (на нее) свои права. Единственное, о чем шумер умолчал – это о необычной способности Ингрид отличать людей от прочих существ нечеловеческого происхождения. Об этом индейцу было знать необязательно.

Энлиль придерживался мнения, что особого труда разыскать его пропажу Кавилю не составит. Если бы это не была чужая территория, шумер справился бы с этой задачей сам, как он и собирался сделать с самого начала, для ускорения процесса прибегнув к помощи местного населения. Но обстоятельства изменились, и с этим приходилось мириться. А поскольку отдавать инициативу в разговоре другому Энлиль любителем не был, он счел, что может трактовать вопрос индейца как согласие с возможностью выполнить его просьбу и сразу перешел к следующему существенному пункту: вопрос его интересовал известный.

– Какой будет твоя цена?

+1

5

Даже божества прочно пропитывались потребительским и самоуверенным духом Старого света, а с поправкой на божественную сущность все это выливалось в такие двусмысленные вопросы, с коим к нему обратился Энлиль. В общем-то, он был отчасти прав – все имело свою цену, даже некоторые боги. Другое дело, что задавать в лоб вопросы о его стоимости могут лишь ну очень отчаянные боженьки. Или очень долгое время получающие желаемое без сколь-нибудь значимых проблем. Поверхностного взгляда на главу шумерского пантеона хватило, чтобы отнести его и к тем, и другим - с небольшим перевесом к последним. Посему змеиный бог решил проигнорировать возможную обратную сторону вопроса.
Однако прежде чем ответить на пресловутый вопрос о цене Кавиль вернулся к личности пропажи. Облик шумерского боженьки недвусмысленно говорил, что он привык окружать себя дорогими игрушками с, очевидно, соответствующими замашками. Едва ли такую породистую девицу в здравом уме понесет в грязную дыру вроде Тепито, где люди проваливаются сквозь землю (в буквальном смысле) 24/7. Значит – брали ее на заказ, и тем проще будет найти.
- Мне нужна ее фотография, - произнес майя. Неопределенно качнул головой, едва заметно улыбаясь. - В Мексике пропадает много белых женщин, а на другую ты вряд ли согласишься.
Кавиль вытащил из-под замызганного стакана с салфетками рекламный проспект, обещающий третью бутылку паленого виски при заказе двух. Ручки у змеиного бога не оказалось, зато нашелся расторопный и послушный официант, которому малая толика внушения помогла быстро оказаться у столика богов с нужным предметом. На обратной стороне брошюрки змеиный бог написал электронный адрес и пододвинул к Энлилю.
- И если она вдруг замолчит, потрудись дать об этом знать, - спокойно добавил майя.
Пусть время богов практически не ограничено, однако бессмысленное рысканье в поисках уже почившей жрицы никак не способствуют налаживанию деловых отношений.
- А что касается цены, - продолжил Кавиль, бесстрастно разглядывая своего собеседника. – Буду рассчитывать на равноценную услугу… Когда-нибудь.
За спиной Энлиля шумно распахнулась дверь, и в помещение в прямом смысле ввалилось тело. Гулко шлепнулось оземь, вызвав вялый интерес посетителей. Ни упившимся до невменяемого состояние доходягой, ни даже трупом здесь мало кого можно было удивить. Мысль о том, что внезапный пришелец по агрегатному состоянию относится к уже отбегавшим свое людям, поколебалась, когда оный вдруг пошевелился. Со стороны выглядело вполне безобидно – пьяный человек тщетно пытается с заплеванного пола. А вот богам открывалась немного другая картинка – Кавиль не чувствовал ни искры жизни в копошащемся человеке. По всем законам этой вселенной без потустороннего вмешательства он должен быть наглухо мертв, а не шнырять по полюбившимся сердцу барам.
- Ты смотри, какие гости, - майя кивнул в сторону мертявка, полагая, что Энлиль тоже заметил необычное состояние человека.
И тут же обоих богов осыпало россыпью лопнувшего стекла. Сквозь уже пустой проем на стол с невнятным воем перевалился еще один человек. Такой же условно «человек», как его неживой собрат. Даже если отбросить тот факт, что второй жмурик ощущался таким же ошметком плоти, о его степени мертвости недвусмысленно свидетельствовало отсутствие половины черепа. И, тем не менее, он вяло загребал ручонками в надежде дотянуться до шумера. Майя беспокойный труп подчеркнуто игнорировал.
- А ты ему понравился, - ухмыльнулся Кавиль и снова глянул в сторону первого покойника. Тот уже поднялся и, пошатываясь, двинул в сторону ближайшего человека. Тихий вечер местных пропойц быстро катился в сторону внепланового зомби-апоколипсиса, однако шутки шутками, но змеиному богу было крайне интересно, что за нездоровая херня решила заглянуть на встречу двух боженек. И было ли это случайным, мать его, совпадением.

+1

6

Невозмутимость индейского вождя очень шла майяскому богу, который в известном смысле и являлся вождем краснокожих. Соответствует ли содержание форме – это был уже другой вопрос, ответить на который с наскоку не представлялось возможным. В этом смысле презумпции невиновности для шумера никогда не существовало: он исходил из того, что вся божественная каста, независимо от родовой принадлежности, отличается нажитой веками повышенной хитрожопостью. Соответственно, как от старых «друзей», так и от незнакомцев можно было ждать чего угодно (хотя, пожалуй, паталогическая честность в этот список входила редко). Справедливое и, казалось бы, элементарное требование равноценной услуги тоже таило в себе определенные опасности. К примеру, кто будет устанавливать адекватность этой цены? Культурные различия – не миф. Среди населения земного шара найдутся и такие мыслящие субъекты, которым одолжить кому-нибудь собственную жену на ночь – примерно то же самое, что угостить приятеля сигаретой. Впрочем, пока что углубляться в подробности было ни к чему. Кавиль продемонстрировал готовность к заключению сделки, а отложенный платеж был хорош тем, что его время могло так никогда и не наступить. Или же он мог оказаться действительно равноценным, и тогда ему не составит труда ответить на услугу другой услугой. Во всяком случае, думать о плате сейчас необходимости не было, зато шанс получить желаемое присутствовал, и такой расклад Энлиля вполне устраивал.

Запустив руку во внутренний карман пиджака, шумер извлек оттуда фотографию, с которой до этого расспрашивал гостиничный персонал, и передал «Диего Веласкесу».
– Я дам тебе знать, если необходимость в ее поисках отпадет, – пообещал Энлиль и исключительно из соображений деловой этики подтвердил свое согласие на условия сделки. – В случае успеха, услуга за мной.

На этом беседу следовало сворачивать, потому что соглашение было достигнуто, и более обсуждать им было нечего, но разговор неожиданно вильнул в сторону по вине неожиданно вмешавшихся в его ход обстоятельств. В баре ощутимо повеяло мертвечиной. Не запахом гнилой плоти – хотя шумер был почти уверен, что это только вопрос времени – но мертвенной энергетикой ходячих мертвецов. Майя не оставил это явление без комментария, пригласив гостя разделить с ним зрелище. Энлиль обернулся всего за миг до того, как на него и Кавиля брызнул фонтан стекла, машинально заслонившись от этого шквала стеной воздуха.

Майя оставался невозмутим, но, насколько мог судить верховный бог шумерского пантеона, вторжение мертвяков все-таки стало неожиданностью и для него. Один из первой пары зомби, особенно живописный ввиду отсутствия половины головы, пытался через стол дотянуться до Энлиля.

– И часто у вас тут такое бывает? – задумчиво поинтересовался владыка воздуха, взглянув на Кавиля. – Или только при приеме гостей?

Но майя не знал, что встречу ему назначал равный ему, а не человек, а кроме того, с его стороны направлять ходячих мертвецов прямо на встречу было слишком глупо и нелогично даже для индейца. Энлиль поднялся, быстро перегнулся через стол и ухватил зомби за шиворот, сделал вдох.

– Местного производства, надо полагать, – констатировал он, отшвыривая от себя активно загребающее руками мертвое тело. К этому моменту в зале протрезвели, кажется, все посетители без исключения. Однако двумя зомбаками дело не кончилось: Энлиль уже мог видеть еще как минимум трех – причем один внезапно появился прямо из-под стола, а другой весьма проворно подобрался сбоку – и они дружно потянулись к Кавилю, клацая зубами. У обоих красавцев это выходило так потешно, что шумер вдруг проникся комизмом ситуации и расцвел в широченной улыбке.

– Тот первый, должно быть, обознался. Кажется, ты им все-таки больше по вкусу.
Это и в самом деле походило на правду – и, к слову, хотя бы отчасти объясняло появление ходячих мертвецов. Кто-то, вероятно, воспылал приступом горячей любви к Кавилю, а его шумерский гость всего лишь случайно подвернулся под руку. Или, может быть, кто-то решил использовать его появление как прикрытие для собственной авантюры, однако это было бы уже не очень хорошо, потому что при таком повороте дело становилось для шумера немножко личным.

+1

7

На вопрос шумера о гостях Кавиль хотел было съязвить, что мертвяки сбежались на запах чистенького европейского боженьки, однако сначала его отвлек Энлиль, ловко избавившийся от ненужного внимания шебутного трупа, а потом майя понял, что ошибся. Целью резво прибавивших в числе ходящих мертвецов был совсем не шумер, а он, Кавиль. Два неупокоенных тела, бодро клацая челюстями и загребая руками, нестройно тащились к богу стихий. У одного в форме известного американского общепита смерть, по-видимому, только подвела окончательную черту в становлении полноценным зомби такого же зомбячьего сообщества.
Оба мертвеца, несмотря на очевидную мертвость, оказались парнями сентиментальными. Первый еще сжимал в скрюченной ладони флажок, будто бы смерть застало его время практикования священной мантры «Свободная касса», а второй за каким-то бесом тащил за собой оторванный от колонки заправочной станции шланг.
- Интересно, с чьей легкой руки я им по вкусу, - отозвался майя, ненадолго обернувшись к расцветшему в широкой улыбке Энлилю. Выяснять, какая паскуда решила устроить зомби апокалипсис отдельно взятому майяскому богу Кавиль, само собой будет уже один. Фраза его была призвана обозначить, что ко внезапному нашествию беспокойных трупов он отношения не имеет. Он полагал, что шумер и сам смекнул, что не обошлось без третьей, пока еще неизвестной, силы, но посчитал нелишним упомянуть вслух. Иногда и индейцы вспоминают об элементарной деловой вежливости. Кавиль не допускал мысли, что мертвяки прибежали по воле Энлиля – слишком уж нелогично, да и грязновато для холеного европейского боженьки.
За размышлениями майя упустил момент, когда чудище с флажком совсем невежливо вцепилось ему в плечо и глухим ревом потянулось зубами к шее, не оставляя сомнений, что в Макдаке жратва настолько скверная, что несчастных сотрудников от безысходности потянуло на человечину. Ну, почти человечину… Кавиль отшвырнул от себя мертвого юнца и отправил несильный посыл божественный силы. Зомби завозился на полу и занялся изнутри пламенем. Та же самая участь постигла и его сородича.
Если кто-то из посетителей бара еще и пребывал в счастливом неведении относительно происходящего, а появление мертвяков сквозь алкогольную завесу воспринималось безобидным пьяным дебошем, теперь и оставшиеся пропойцы резко протрезвели и ринулись к выходу. Нелицеприятное зрелище заживо (ну почти) сгорающих людей прекрасно мотивирует и пробуждает инстинкт самосохранения. По залу поплыл едкий запашок паленой плоти и оплавившегося дешевого линолеума. Пока двое зомбаков стремительно превращались в уголь, Энлиль разделался со своим приятелем – Кавиль спиной почувствовал дуновение чужой силы. Коротко взгляда хватило, чтобы оценить чистоплюйские методы шумера – зомбак мирно окуклился на полу теперь уже в окончательно дохлом состоянии.
Майя перешагнул дымящуюся черноту, намереваясь избавиться от последних представителей рода зомбьячего, как дверь снова распахнулась… и Кавиль ошалело застыл на месте. Медленно, будто погруженная в глубокий сон или транс в бар зашла та, кто невыносимо давно покинул этот бренный мирок и единственным местом, где она по-прежнему была жива, невзирая на минувшие века, были память и сердце Кавиля. Машинально майя закрыл и открыл глаза, отдаленно осознавая всю бесполезность и тупость своих действий. Невозможная картинка ничуть не убавила в своей извращенной реалистичности – Найра, какой он помнил ее, когда видел в последний раз, все так же мучительно медленно шла к нему. И, без сомнений, она была такой же мертвой, как и остальные зомбяки. Кавиль с силой заставил себя оторвать взгляд от смертельной раны на ее груди, из которой все еще вытекала кровь. Еще теплая, уносящая последние искры жизни, и ладони майя будто обожгло огнем от проснувшихся воспоминаний.
Где-то очень глубоко с опозданием дала о себе знать мысль, что все это – невозможно. Нет такой силы, что заставила бы воскреснуть погибшее существо, которое он безуспешно искал в чужой преисподней. А вот мозгоправов, способных вытащить из его разума воспоминания, водилось в избытке. Нечеловеческим усилием воли Кавиль заставил себя забрать остатки жизненной силы мертвого существа, и когда лишенное поддерживающей энергии тело глухо шмякнулось на пол, он увидел совершенное незнакомое ему лицо забредшей в бар уличной шалавы. Майя тряхнул головой, чувствуя, как по разворошенной памяти сочится разъедающая ядовитая злость… Малая ее часть нашла свой выход на еще ворочающихся мертвяках, быстро обратившихся в пылающие факелы.
Кавиль твердо пообещал себе найти этого затейника и потолковать по душам, какого блядского хера, тому вздумалось пошутить. Но прежде – займется пропажей Энлиля. Свои дела майя предпочел вершить на холодную голову, когда в его душе уляжется блядская мешанина злости и поблекшей от времени, но заново всколыхнувшейся тоски.

+1


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (23.03.2014) human traffic


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC