mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Основная игра » (16.04.2014) Ancient voices


(16.04.2014) Ancient voices

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Grant me one last request
Sing me this song of death

[audio]http://pleer.com/tracks/6096118Hgks[/audio]
Время действия: 16 апреля 2014 года.
Участники: Таурт, Сет.
Место событий: Лансароте, Канарский архипелаг.
Описание: божественные слухи как повод встречи заклятых знакомых и недолгих супругов.

0

2

Фарш невозможно провернуть назад. Но Таурт решила попытаться.
Для исполнения плана ей нужны были только две вещи: бутылка вина и билет на самолет.

Отпуск в Аргентине проходил чудесно, пока древнюю богиню не пригласили на свидание. Мальчик был мил, целовал руки и очаровательно не выговаривал букву «р». Таурт взяла с собой нож. Он, как оказалось, тоже.
Ей всегда не везло с мужчинами, и первый муж тому подтверждение. Свидание могло бы пройти удачно, не начни этот фанатик размахивать ножом перед носом богини, неся какую-то ересь про своего бога, о котором Таурт даже не слышала. Когда она, матерясь на неадекватных самцов, отстирывала испорченную чужой кровью блузку в холодной воде, к ней в номер явился и сам местный божок. Он доступно объяснил злющей женщине, что один египтянин уже нарвался, и что второго предупреждения не будет. Взгляд исподлобья на Муэрту не действовал, а избивать малознакомого бога мокрой блузкой Таурт не рискнула. Хотя гнать бы его ссаными тряпками до самой двери…
Она надела траур. Она купила две бутылки вина. Одну выпила сама, чокаясь с зеркалом и жалуясь ему на нелегкую женскую судьбу. Дама из зазеркалья сочувственно кивала и поддакивала. Вторая бутылка, в обход всех таможенных правил, отправилась вместе с ней на Канарские острова.
Конечно, Сет не мог просто спокойно жить в мире. Песчаный бог, бог иссушающей бесплодной пустыни, он не мог не разрушать все, что его окружало. Такова была его природа. А когда объекты для разрушения заканчивались, он с тем же успехом ломал собственную жизнь. Так что следующий его идиотский шаг был очевиден даже младенцу. Таурт ни за что не поверила бы, что он не соберется на великую месть Муэрте. Она понимала, что эта великая месть не продлится столь же долго, как его бесконечные сражения с Гором. И что на этот раз победителем будет более молодой, сильный и трезвомыслящий бог. Некоторые совершенно не умеют учиться на своих ошибках. Это было так глупо, так смешно, так самоубийственно – одним словом, вполне в духе Сета.
Эти очаровательные черты характера бывшего мужа давали ей шанс. Невозможно переписать прошлое, но изменить будущее ей было вполне под силу. Таурт должна была попытаться остановить Сутеха. Хотя бы на этот раз сделать всё правильно, без лживых обещаний, предательства и, как эпилога –  смерти.

Она вдавила кнопку звонка. Затем еще раз, чуть дольше. Замерла, прислушиваясь к шагам за дверью. За пять тысячелетий изменился весь мир. Материки исказили свои очертания, с лица земли стерлись целые цивилизации и появились новые – боги, люди, страны. Не изменилась походка Сета. Шаги сменились тишиной, видимо, хозяин квартиры понял, кто находится по ту сторону, и теперь наспех продумывал пути отступления.
Женщина прислонилась лицом к холодному металлу и прошептала:
–  Не стой столбом. Если ты не откроешь, то я прикинусь гиппопотамом и снесу эту ржавую железку вместе со стеной и с тобой за компанию. Ты же знаешь, мне это по силам.
Богиня шагнула назад. Послышался щелчок замка.
–  Привет, дорогой, –  Таурт подняла траурную вуаль и призывно покачала бутылкой вина. – Ходят слухи, что ты умер. Снова. За это стоит выпить.

+1

3

Жизнь пустынного бога донельзя походила на подвластную ему стихию – обманчиво спокойная, в один миг обращающаяся разрушительной песчаной бурей. Пустая, иссушенная и иссушающая – не признающая ничьего существования, кроме горячих пустынных ветров. Иногда Сет все же пытался привнести крохи чужой жизни в свое существование, и время, единственно мудрая материя, неумолимо показывала, что песок – неустойчивая опора, а сознание пустынного бога полнится любимой обманкой пустыни – реалистичными, но все-таки миражами, где в действительности среди бескрайних неживых барханов медленно утопали скелеты замыслов пустынного бога. И тогда Сет, наконец, разглядев агонизирующий пейзажик собственной души, поднимал бурю – настоящую и разрушительную, чтобы вытравить все остатки замаравшей его… уязвимости, слабости? Или затерявшейся в них человечности?
Так или иначе оно выжигалось, чтобы спустя столетия заново пробиться сквозь бесплодный песок и подкинуть тараканов в беспокойную голову пустынного бога. Дни Сета удивительно походили друг на друга – возился ли он с Апопом, выступая эдаким путеводителем для заново осознавшего себя божества, или безмятежно надирался вискарем на берегу под убаюкивающий шелест волн, в какой-то момент мирное сетовское небо захлестывала буря. Что-то темное и злое, глубоко пустившее корни в сущность египетского бога, тянуло свои щупальца, скручивалось и отравляло ядовитой злобой. Оно отрезвляло – той самой нехорошей трезвостью, которая заставляет взглянуть вокруг с невыносимым пониманием.
Кто бы мог подумать – на тихий островок архипелага Сет пришел в поисках покоя, а вместо него все глубже тонул в совершенно невообразимой кабзде, что затягивала с головой словно ненасытное чудище из вотчины Осириса. Быть может, потому что покой был чужд природе бога хаоса, и он в попытках отыскать невозможное, загонял себя еще дальше в феерический пиздец, пока не наступала точка невозврата. Память пустынного бога хранила не так много тому примеров, но каждый намертво въелся в его черепушку. И прежде, чем Сет успел бы пуститься в увлекательное путешествие по хламовникам памяти, его прошлое само пришло к нему.
Опешив, египтянин устремил взгляд на дверь, что мешала разглядеть ему обладательницу ауры, которую он не спутал ни с какой другой, даже будучи удолбанным в хлам забористой дурью. Решительно не понимая, как такое возможно, Сет медленно, почти крадучись пошел к двери, справедливо полагая, что его только-только воспрявшая божественная интуиция дала йоба. И через пару мгновений понял, что ошибся – голос, без сомнений, принадлежал его бывшей супруге.
Сет решительно распахнул дверь, и его взгляду предстала занимательная картинка – затянутая в черное Таурт с символическим траурным покровом на лице и бутылкой вина. Лицо египтянина перечеркнула понимающая усмешка – как же иначе, божественные слухи разлетаются быстро. Вот и Таурт, о которой он не слышал хренову тучу лет, прознала о его безвременной кончине. Единственное, чего он не понимал своим недалеким мозгом – так это зачем она здесь. Поглумиться, что ее бывший супруг снова наступил на грабли, а те въебали ему как на краш-тесте? В такой мотив Сет не верил от слова совсем, должно было быть что-то другое.
- Отрадно видеть, что ты не растеряла чувство юмора, - широко улыбнулся бог хаоса, делая рукой наигранно-приглашающий жест войти. Он забрал бутылку с вином и направился на кухню.
- Чудесно выглядишь, Таурт, - не оборачиваясь, оборонил Сет. – Черный тебе очень идет. Я оценил, если все это для меня.
На кухне египтянин ловко откупорил бутылку – он действительно оценил иронию супруги – и разлил вино по высоким бокалам. Облокотился на столешницу и прямо посмотрел на Таурт. В его глазах таилась ирония – такая же, как ему казалось, как и в непроглядно темных глазах его жены.
- Это Осирис тебя научил таким тостам? – небрежно поинтересовался Сет и криво улыбнулся. – Но должен признать, повод подходящий.
Он улыбнулся шире. Не отводя взора от Таурт, легонько коснулся бокалом ее бокала и залпом осушил вино.
- Ну сейчас узнаем, отравлено или нет, - беззлобно усмехнулся пустынный и тут же качнул головой. – Нет, ты не будешь повторяться. Ты придумаешь что-то другое, правда?
[ava]http://2.firepic.org/2/images/2015-09/05/7j04qeb5jmeg.jpg[/ava]

+1

4

– Спасибо, любовь моя. Я старалась, – одними губами улыбнулась Таурт и прошла в дом, скинув с плеч бесполезную в жарком климате накидку. – А вот ты выглядишь столь же кошмарно, как и в нашу последнюю встречу. Жизнь плохо на тебя влияет. Смерть, впрочем, не многим лучше.
Богиня последовала следом за бывшим мужем, про себя отметив, что разливать вино по бокалам он ей все-таки не позволил, видимо, вспомнив о дурной привычке подкладывать туда яд. Как оскорбительно и пошло, даже в мыслях допускать, что Таурт будет повторять свои ошибки. Из них двоих она умела учиться, а он… он был Сетом, что, в принципе, объясняло все.
– Ну, конечно же, – богиня аккуратно пригубила вино. Этого оказалось мало, пришлось оставить в прошлом свои манеры и последовать примеру Сутеха. С легким звоном опустевший бокал опустился на стойку. На дураков не обижаются, на бывших мужей – тем более. И все-таки его слова задели за живое. – Я не видела тебя пять тысяч лет. И, разумеется, за это время придумала более пяти тысяч способов, которыми можно тебя убить. Не будь идиотом, Сет. В мире и без меня полно тех, кому твоя очередная безвременная кончина будет только на руку. Если провести аналогию с классикой, то ты – как Кенни. Только в финале никто не кричит «Сволочи!».
Таурт облокотилась на стойку и, подперев лицо руками, внимательно изучила супруга. На первый взгляд казалось, что он не изменился, но глаза говорили об ином. Богиня боялась, что не увидит в них ничего, кроме бесконечного безумия, на грани которого пустынный балансировал всю свою жизнь, и что этот дружеский визит с самого начала обречен на провал. Ей повезло. Он сильно постарел и, определенно находился в состоянии средней паршивости, но пока еще окончательно не поехал крышей, несмотря на все свои старания.
– Я скучала по тебе, – честно призналась женщина, скрыв за этой фразой все слова, непроизнесенные за тысячи лет. – По тому, как ты прячешься за иронией и сарказмом, по твоему безрассудству, которое всегда ходило рука об руку с идиотизмом. И по этой усмешке тоже.
Она протянула руку, прикоснувшись к щеке Сета, словно не веря, что действительно находится с ним в одном помещении. Жизнь, в сущности, выходила смешная. Так долго, с таким настырным и тупым упорством пытаться противостоять вселенскому злу, роль которого так блестяще исполнял Сет, и все для того, чтобы спустя века обнаружить, что он, возможно, единственный из всех живых существ, по чьему обществу Таурт действительно могла скучать. Богиня вновь наполнила бокалы и улыбнулась.
– Знаешь, когда-то я пообещала человеку… Очень хорошему человеку, что больше никогда не буду искать встречи с тобой. Что ты – то еще говно, от которого ради своего же блага и блага народа, нужно держаться подальше. И я верила, что так оно и будет, во веки веков и до скончания времен.
Она сделала паузу, отпила вина и поморщилась. Времена не кончились, зато изменились. Люди, которых она должна была защищать, превратились в пыль и песок. Всё, в конечном итоге, становится песком. Как и утратившее силу обещание, как и врожденная божественная гордость, мешающая Таурт неожиданно нагрянуть в гости двумя столетиями раньше. Возможно, тогда она могла бы сделать Сета сильнее. Сейчас уже нет.
– Так что я не буду здесь задерживаться, это было бы весьма невежливо по отношению к нему. Ты волен делать что угодно и как угодно, но позволь попросить тебя об одном: не убивай Муэрту. Или не делай это в одиночку, выглядишь для таких свершений слишком паршиво. Хотя козёл он, конечно редкостный.
Богиня усмехнулась.
– Чёрт возьми, я бы и сама его убила, но, боюсь, для этого сначала придется выйти за него замуж, а у меня для подобных авантюр возраст уже не тот.

+1

5

В голове пустынного бога роилось много мыслей. Еще до того до того, как Таурт дотронулась до его лица, он понял, что рад ее видеть. Без оглядки на прошлое и на пролегшую меж ними пропасть, к созданию которой он приложил немало усилий, старательно выпячивая вынашиваемое столетиями забродившее дерьмо в своей паскудной душонке. Дерьмо настолько въедливое, что стоило прозвучать простым человеческим словам, как оно тут же дало о себе знать, настойчиво шараша в скудный мозг пустынного бога. О чем она могла скучать – назойливо зудел внутренний гадостный голосок - о невменяемом супруге, что ни слова не мог произнести без ругани и насмешек? О его самодовольстве, что ведрами перло из него, когда он грезил троном Кемета? О реках крови или о холодном мраке Дуата, куда он отправил ее не дрогнувшей рукой?
Все это рвалось наружу едкими колкими фразами. Силились оттолкнуть подальше Таурт и все вокруг. Разодрать старым обезумевшим зверем любой намек на что-то светлое и уползти в свою нору, теша собственный эгоизм, – озлобленным на весь мир одиночкой и повелителем всяческой хуйни. Бешеный зверь зло оскалился, никого не подпуская на свою территорию непрекращающейся кабзды, вздыбил шерсть и нехотя уполз – остался только Сет, бог, опоздавший с адекватностью не на одну тысячу лет. Он иронично улыбнулся супруге.
- Так давно зашла бы в гости, - с напускной беспечностью произнес он. Потянулся к бокалу с вином и, вновь являя свою переменчивую натуру – или ту сторону своей сущности, о которой знали немногие, а видели еще меньше – порывисто накрыл ладонью руку Таурт. Легко сжал ее и отпустил. 
- Дай угадаю, этим хорошим человеком был Гор? – небрежно поинтересовался Сет, как ни в чем не бывало снова налегая на вино. Искоса посмотрел на Таурт, плутовато улыбаясь. – Я бы не назвал его человеком и уж тем более хорошим, так что будем считать, что ты не нарушила своего обещания.
Египтянин поставил наполовину опустевший стакан на столешницу и пристально посмотрел на Таурт, мысленно еще раз прокручивая в голове ее слова об аргентинском чучеле. Наносная беспечность, подкрепленная нешуточной самоуверенностью, живо осыпались ненужной шелухой, и Сет задумался. Блядский Сеньор успел перейти дорогу и его жене, отчего желание оторвать его ухмыляющуюся белобрысую башку только усилилось. Вместе с тем бог хаоса думал и о другом – несмотря на укрепившийся порыв отправить святошу на заслуженный покой было ли у него право вплетать в свои разборку месть за свою жену, которую он сам когда-то безжалостно убил? Было ли у него вообще право по-прежнему называть ее своей женой?
Остатки здравого смысла приглушенно твердили ему, что он все растерял, когда на закате знойного дня в нетронутом мусульманской заразой Кемете он затеял идиотскую игру и предложил ей убить жену и сына царственного сокола. Тогда ему даже не пришлось притворяться – Таурт легко поверила, что такая звериная жестокость вполне соответствует его гнилому нутру. И она не ошиблась, только погибли не те боги.
Тряхнув патлатой головой, Сет оттолкнулся от столешницы, обошел барную стойку и остановился напротив супруги. Придирчиво оглядел ее с головы до ног.
- Это бесноватое хуйло и волоса твоего не заслуживает, - пренебрежительно произнес египтянин. Искусственные эмоции, за которыми он привык скрывать свою суть, снова рассыпались. Сет невесомо огладил плечи богини и спокойно спросил:
- Что он тебе сделал?
[ava]http://2.firepic.org/2/images/2015-09/05/7j04qeb5jmeg.jpg[/ava]

+1

6

Могла ли она заглянуть в гости раньше? Конечно, могла. Таурт вообще отличалась удивительным всемогуществом. После падения Египта она всегда делала только то, чего ей хотелось. Другое дело, что с каждым прожитым годом хотелось все меньшего. Старая игра закончилась. Начать новую не хватало храбрости.
Она сказала бы Сету, что девочки не звонят первыми. Что, бывало, она целыми днями смотрела в небо, ожидая первых признаков песчаной бури, хотя и знала, что обычно буря – это просто буря, и ничего большего. Что она ждала его, веря, что в его убитый всеми видами наркотических средств мозг, рано или поздно забредёт мысль о бывшей жене. Зря, как оказалось, верила. Но говорить обо всём было нелепо. Таурт всегда знала, что ведет игру в одни ворота. Причем ворота эти были защищены бетонной стеной, колючей проволокой под напряжением, а сверху сидел крошечный часовой с базукой, который расстреливал всех, кто подбирался слишком близко к опасной зоне.
Упоминать аргентуйского кретина тоже не стоило. Просто потому что никакой третий, даже в виде бесплотной тени, появившейся из слов, ей не был нужен. Но не сдержалась, о чем в следующую секунду пожалела. Мысли Сета, шедшие, как ей казалось, в каком-то уникальном, одному ему известном русле, резко переметнулись на основную проблему месяца. Что ж, у божественной четы никогда не получалось просто спокойно выпить и поговорить. Один из них обязательно всё портил. И в этой стабильности тоже крылась своя горькая ирония.
– Сет, не притворяйся, что тебе есть до всего этого дело, – богиня рассмеялась бездушным смехом, в котором не было ни грамма веселья. – Не произошло ничего страшного, мы просто поговорили. Один из его людей оказался ужасным кавалером.
Она сделала долгую паузу, посмотрела мужу в глаза и честно добавила:
– Я его убила.
От некоторых дурных привычек очень сложно избавиться. Особенно, если даже не пытаешься.
– В какой-то степени я даже благодарна сеньору. Сам того не желая, он привел меня к тебе. И ты жив, и всё хорошо.
В последнее время фраза «всё хорошо» стала синонимом фразе «хуже не бывает». Однако этот раз стал исключением. Напряжение, в котором богиня находилась с того самого момента, как обнаружила у себя в номере вредоносное белобрысое существо, исчезло, стоило только Сету нарушить дистанцию. Он подошел слишком близко, чтобы у Таурт оставались шансы притворяться безразличной, заглянувшей случайно, просто потому что рядом проходила.
Плотину прорвало. Плюнув на последний писк благоразумия о том, что нужно держать лицо и придерживаться веками привитых манер, богиня обняла бывшего супруга, прижавшись к нему всем телом. Уткнувшись лицом в плечо, она зашептала, глотая слова пополам со злыми слезами:
– Я так беспокоилась о тебе, паршивец. Боялась ехать сюда, боялась, что не найду тебя в этом мире, что ты вновь исчезнешь – на год, на десять, на сто, навсегда? И что Земля не перестанет вращаться, а человечество продолжит свою повседневную жизнь. Никогда не смей больше умирать, понял? Я хочу просыпаться и знать, что ты там, где-то среди семи миллиардов людей, ужираешься наркотой, расчленяешь божков на пирамидах, ломаешь исторические памятники, ну, чем ты там ещё обычно занимаешься? Я хочу читать сводку новостей и думать, что когда-то я знала этого парня, которому хватило смелости не сдаться и начать новую игру.
Замах был неудобным, но стукнуть пустынного кулаком по хребту все же получилось.
– Сволочь ты, Сет. Ненавижу тебя. Ненавидела и всегда буду ненавидеть.
Да, для того, чтобы это сказать, стоило преодолеть полмира, опоздав домой к ужину. Действительно стоило.

+1

7

Поначалу Сет решил, что он предугадал реакцию супруги. Справедливо – какое ему могло быть дело до обид жены, отношения с которой закончились давным давно и далеко не самым мирным способом. Не успело это саднящее понимание разлиться по душонке песчаного бога выдержанной в веках истиной, как что-то изменилось в его мире. В созданной вселенной имени пустынного бога такого попросту не могло быть, оно не вписывалось ни в один взращенный закон функционирования его собственного мирка. Сет, опешив, пытался уложить в своей недалеком уме все, что сейчас срывалось с губ Таурт – тяжело, словно через силу, и каждое слово наотмашь било его по эгоистичной морде. И Сет ей верил, его жене всегда хреново давалось вранье. Возможно, кто-то ей и велся, когда она пыталась лукавить, но не пустынный. Свой единственный экзамен она провалила уже очень давно. Или же его завалил Сет – ослепленный жаждой мести и бывший не в состоянии разглядеть другой путь, кроме как раз за разом бесславно подыхать, чтобы в конце концов напороться на Аллаха. Даже тогда он сделал все по-своему – сдох в насмешку надо всем пантеоном, мол, смотрите, боги-покровители, как нужно встречать поганых завоевателей вместо того, чтобы прятаться по углам и скорбеть о стремительно рушащемся родном мирке. Подох, потому что с его видением мира ничего другого для не оставалось, как и много веков назад – задолго до появления даже намека на гиблый ветер новорожденной религии.
Даже если бы он смог много раньше понять, что ему никогда не выстоять в бессмысленном противостоянии против всего пантеона, которое в конце концов переросло в не в борьбу за трон, а в смерть ради смерти и злость ради злости, увидеть другой возможный для себя путь, где не было граничащих с безумием выходок и бессмысленных смертоубийств, сумел бы он сохранить все это? Сколько он продержался бы, прежде чем дала о себе знать паскудная мятущаяся натура бога хаоса похерила бы все его окружающее и вернулся на привычную до мозга костей дорожку из смерти и крови.
Сет не умел жалеть о прошлом, он вообще не умел ни о чем жалеть, а если это непривычное чувство и пробивалось сквозь его гнусную натуру, ему редко хватало мужества произнести это вслух. Куда как проще было окончательно все похерить и гордо свалить в бесплодные земли, культивируя гордыню и ненависть на мир, включая себя самого.
Обнимая жену, египтянин растерянно гладил ее по волосам и впервые за долгие годы своего нездорового существования не знал, что ему сказать. Когда-то ему стоило только открыть рот, чтобы выбесить драгоценных сородичей до желания придушить его на месте, а сейчас он ощущал себя совершенно беспомощным. Вместе с тем он хотел бы сделать хоть что-то, чтобы зиющая дыра в душе Таурт стала меньше. Чуда не случалось, озарения не приходило, и он просто молча крепче сжал супругу в объятиях. Зарылся лицом в темные волосы и поцеловал в висок.
- Знаю, что сволочь, - наконец, тихо произнес пустынный. – И много еще чего, о чем ты никогда не забывала мне напоминать.
Он невесло усмехнулся. Не выпуская жену из объятий, мягко отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.
- Давай договоримся, я буду присылать тебе смс-ки. Например, в день разлива Нила, в первый день хамсина и когда-нибудь еще… Ты будешь знать, что я живой, а я – точно рассчитывать, сколько у меня времени, чтобы сдохнуть и вернуться обратно.
Сет улыбнулся и снова погладил Таурт по волосам.
[ava]http://2.firepic.org/2/images/2015-09/05/7j04qeb5jmeg.jpg[/ava]

0


Вы здесь » mysterium magnum » Основная игра » (16.04.2014) Ancient voices


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC