mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (13.04.2014) Now that don't kill me can only make me stronger


(13.04.2014) Now that don't kill me can only make me stronger

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Время действия: вечер 13 апреля 2014 года.
Участники: Тескатлипока, Сет, Апоп.
Место событий: Лансароте, Канарский архипелаг.
Описание: о том, как Сет экспериментировал, экспериментировал и доэкспериментировался.

+1

2

На заре Кемета первые его люди придумали себе богов – на каждый блядский случай жизни. Они, люди, не отличались особенной фантазией, поэтому функции и сферы влияния этих божеств мешались. Первичная путаница постепенно переросла в хитрый план, и если одно божество честно пропустит молитвы страждущей паствы, другое лениво пошлет их нахер, то третье, может, и откликнется, отсыпав смертным своей милости. Эдакий «Тариф хитрожопый» - молись всем, кто-нибудь да услышит.
Воображение людей вышло на совсем примитивный уровень, когда в противовес божественной шобле потребовалось придумать ответственных за весь душераздирающий пиздец этого бренного мира. Так появилось зло первобытное и хтоническое, невидимое человечеству, дремлющее где-то в недрах земли и норовящее сожрать дряхлеющее солнышко, которому ну пиздец как приспичило каждый день шхериться по чужой территории. И, видимо, поэтому Сет никогда не рассматривал братишку Амона как злище – тот в первую очередь оставался дикой хтонической тварью, которая рьяно охраняет свои владения от чужаков, будь то великий, мать его, Ра, его рьяные защитники или сам Сет. Отчего-то сейчас никто не удивляется, что если в зоопарке залезть в клетку с дикими зверями, те скажут большое спасибо спонсору свежей жратвы, тогда же эта простенькая, основанная на законах природы мысль, никак не пробивалась сквозь зашкаливающее божественное самомнение, и вольер имени Апопа не топтал только ленивый.
Второе злище в представлении египтян было более очеловеченным, собирательным образом пороков и кабзды, кои их счастливый обладатель во все времена тщательно холил, лелеял и культивировал. Ну действительно, зачем размениваться на блядскую, нахуй не упавшую добродетель, когда можно быть хуже всех, не прикладывая при этом никаких усилий? Древние средства массовой информации в лице вездесущих жрецов и особо пиздобольных боженек все делали за него, и справлялись, надо сказать, ничем не хуже современных троллей. Впечатлительные египтяне усердно молились благим боженькам и тащили в храмы последнюю заначку, лишь бы из-под земли не вылез злобнючий Апоп, а Сет не пригнал армию суховеев, похерив их скудные пожитки.
Тысячелетия спустя запущенной в Древнем Египте агит-кампании «Скажи нет злищам!» тропическое солнышко по-прежнему грело этих самых злищ, ныне лениво растянувшихся в гамаке на живописном пляже. Задумчиво почесывая за ухом каракала, Сет размышлял, когда ему стоит навестить блядского аргентинского боженьку. Истинная сущность пустынного бога быстро дала о себе знать – недолгое умиротворение разъело никуда не девавшейся злобой и мстительным желанием угробить стремное чучело, и все хорошее, доброе и светлое, мелькнувшее было в душноке песчаного, быстро сдохло, возвращая его на проторенную дорожку несения кабзды в массы.
Уже на следующий день после внезапного переезда и дохрена уверенного решения не делать лишних телодвижений, не покидать тихий островок и наслаждаться жизнью Сет вызвонил своего жреца и добросердечным посылом велел расшевелить его паству. Бог хаоса не особо рассчитывал на восстанавливающиеся силы. Скорее, это был бонус и возможность избежать еще одного блядского трансатлантического перелета. Злобные планы похерить Сеньора были целиком завязаны на артефакты, за ними Сет и отправился, как только понял, что мысли о мести прочно обосновались в его бедовой головушке. Он не мог наверняка сказать, осталась ли его поездка в Нью-Йорк незамеченной – ацтека он видел крайне эпизодически, и его состояние от адекватного было так же далеко как шматки его возлюбленного вечно благого братца друг от друга. По-видимому, смена места жительства отправила Тескатлипоку в многодневный наркотический марафон, и Сет в душе не ведал, когда тот из него вернется.
Окрашенные злобой мысли в который раз прошлись по продуманному плану действий, словно капкану разложенному в черепушке бога хаоса – для Муэрты и для самого Сета. Он снова прочно попался на крючок собственной мстительности.
Рассудок Сета был чист от наркоты, он подвергся действию субстанции куда более разрушающей и въедливой – собственной долбанутости боженьки. Не той, что толкала пустынного весело скакать по обветшалой пирамиде, размахивая фиолетовым икеевским ширпотребом, а глубинной, прочно въевшейся в его сущность, что приводила к по-настоящему разрушительным последствиям.
Взгляд пустынного упал на разомлевшего каракала, и где-то из глубин сетовского подсознания всплыло ясное понимание, что если ему, Сету, придет очередной пиздец после его грядушего рандеву с полухристианским чучелом, с большой долей вероятности, он придет и по душу старого бога, чье существование было тесно завязано на чужую энергию. У Апопа не было собственной паствы, кроме поклонников в инстаграмме, куда пустынный время от времени постил фоточки резвого кошачьего чудища, а хтонический змей не был богом интернета, чтобы жиреть силой на бестолковых «лайках».
Тогда Сету и пришла идея устроить ему автономный источник божественных силенок, никак не завязанный на существовании бога хаоса. Самый простой вариант – еще раз пнуть жреца и велеть ему заняться активным продвижением среди паствы Сета еще одного божка – пустынный рассматривал ровно несколько мгновений, после чего решительно отверг. Люди слишком ненадежны, в памяти египтянина заново прозвучал не так давно обращенный к нему вопрос Ра, как можно убить бога. В нынешних реалиях до смешного легко – отправить в небытие на пару столетий, пока не передохнет его паства, а вместе с ней и сохранившаяся о нем мизерная память окончательно не потеряется в истории. Залог долгого существования боженьки – его разум. У Сета с этим как-то изначально не задалось, у Апопа… у него он был свой, звериный, но пустынный намеревался это исправить, как обычно, не особо задумываясь, что из этого в итоге выйдет.
Он решительно сгреб каракала в охапку и потащил его в дом, по пути утихомирив собственной силой. На сущности старого бога паразитировало когда-то наложенное Сетом заклятье, превращающее хтоническую тварь и условно-разумного кота, и сейчас бог хаоса намеревался его убрать. В своих не самых разумных помыслах он решил шагнуть дальше – освободить разум древней змеи, а вместо облика пресмыкающегося создать человеческий. Отстраненно пустынный даже понимал, что его эпичная задумка легко может обратиться таким же эпичным фейлом: Апоп останется караклом, или, если Сет прохлопает момент пробуждения, вернется в истинную форму, расхерачив пол-дома. В конце концов, звериный божественный разум мог отвергнуть непривычный облик. Понимание ничуть не убавило решительности бога хаоса. Осторожно, прислушиваясь к состоянию бессознательного кота, он расплетал удерживающее заклятье, одновременно от души переливая свою энергию в хтонического боженьку и тем самым подготавливая «почву» для своего творчества. Где-то на пол-пути Сет внезапно врезался в две суровые истины: во-первых, он с опозданием понял, что затеянный им процесс отожрет немало сил, и к Сеньору он пожалует с емким «нихуя», а, во-вторых, египтянин не потрудился заранее представить облик Апопа, прежде чем начал энергетически его потрошить. Первая мысль ушла к своей сестре-близнецу «нахуй», со второй оказалось сложнее. Замешкавшись на мгновение, Сет прикрыл глаза и мыслями перенесся в другое время и другое место. Воспоминания плавно сменяли друг друга - обращенные в сухие факты, они не несли эмоциональной окраски, но стали сродни инструменту, с помощью которого бог-разрушитель создавал нечто человеческое.
Когда он, наконец, открыл глаза и воочию увидел результат своих деяний, с неподдельным удивлением понял, что сотворенный им облик словно стал олицетворением исчезнувшего народа Та-Кемета, и заодно почувствовал себя сдохшим айфоном. Сета хватило только на то, чтобы прикрыть покрывальцем пока еще пребывающего в отключке Апопа и отчалить в ближайшую комнату со свободной горизонтальной поверхностью. Возможно, не стоило оставлять свое творение без присмотра, но эта запоздалая мысль сдохла еще в зародыше в мгновенно отрубившемся сознании пустынного бога.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-06/17/4ct87dqcieri.jpg[/AVA]

+3

3

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/6/124/458/124458522_kotik3.jpg[/AVA]Водичка плескалась у самого уха, иногда набегая под пальмы, иногда отступая подальше, где ей и полагалось быть. Апоп слушал шум волн, подергивал пухленькими лапами и блаженствовал. Зверю было абсолютно все равно, сколько он удерживал Сета в лежачем положении, нахально припечатав товарища по пантеону к гамаку, а также как долго - час, день или месяц - длилось балдение на тропическом острове, где обосновались двое особо эффектных представителей бессмертного племени со своими не менее бессмертными (и эффектными) домашними животными. Память каракала вообще отличалась избирательностью: Апо проявлял редкостную забывчивость в отношении числа ужинов за вечер и количества поглажек в сутки, однако недавний перелет через Атлантику в сознании кошачьего бога отпечатался намертво.

Впрочем, это путешествие не смогут забыть ни ответственный за божественную живность жрец, ни экипаж самолета. Каждая минута перелета была долгой, нудной, унизительной - и то, что По большую часть пути сладко проспал, с путешествием его не примирило. Мощный организм переварил снотворное, и к концу полета каракал вовсю демонстрировал свой смирный и покладистый характер, выводя отменнейшие рулады и извлекая из переноски ритмичный скрежет. Право, Сету следовало раньше раскопать в древнеегипетском змие музыкальный талант, тогда, возможно, полет не проходил бы в таких экстремальных для экипажа условиях.

Когда недокомпозитор наконец почувствовал под собой землю, переноска лопнула, как бешеный огурец. Вырвавшийся из нее каракал приземлился на все четыре лапы - и на мгновение забыл о нанесенной ему смертельной обиде. Запах свободы пьянил, заставлял повалиться в траву и заявить на весь остров: МОЕ. Мой личный тропический рай. Однако Апоп вспомнил прежнее достоинство и оказался сильнее искушений, а потому несчастный (и ни в чем не повинный) жрец не избежал возмездия. Бедолаге досталось и от игуаны, которая вынуждена была терпеть сольный концерт соседа по заключению.

Без вознаграждения за тяготы Апо не остался: в его распоряжении теперь был персональный пляж, с которого оттащить зверя можно было разве что обещанием обильной еды. Повинуясь всем своим желаниям сразу, кот гонялся за соленой пеной и искал в мокром песке моллюсков, куда только девалось чувство божественного достоинства. Не у всех инстинктов было название.

Пена и соль заставляли часами вылизываться, здоровый сон заставал утомленного зверя и прямо на песке, и под ногами у Сета, и в его же гамаке - там, где пожарче. Апоп дремал, раскинувшись в позе ленивого льва, и снилось ему перистое и зеленое. Возможно, это были пальмы, нависавшие над домом. 

Когда Сет бессердечно потревожил пригревшегося кота, тот успел лишь тихо вякнуть и сразу погрузился в тяжелый, выматывающий сон. Апоп смутно ощущал перепады энергии, когда из него вытягивали чужеродную перегородку и вливали гораздо больше силы, чем он привык вмещать. 

А затем зверь проснулся.

Старался же не жрать всякую дрянь, - с тоской подумал он, отчего-то вспоминая снотворное, с помощью которого его утихомиривали для путешествия над Атлантикой. Он с трудом приподнял голову, затем попытался подняться, переваривая букет чудеснейших ощущений и по инерции обматываясь оставленным покрывалом. Тряпица на роль шкуры никак не годилась, но в критической ситуации не будешь слишком разборчивым. Апоп мерз. Ему было стыло, зябко и, соответственно, уныло. Он широко зевнул, огляделся и тут же расстроенно прищурился. В глазах рябило, прибой звучал глухо и отдаленно, вместо клубка острых ароматов в воздухе витала незнакомая и неопределимая смесь, которую и запахом-то не назовешь. Ясно было одно: ни Сета, ни Тескатлипоки, ни солнышка, трех основных источников тепла, поблизости не обреталось. Вдобавок ко всему тело не слушалось и так и норовило куда-нибудь завалиться, а прекрасный, отменно выглаженный мех решил сыграть с хозяином в прятки.

Да, а что это за тесный чулан? Где просторные, восхитительно пахнущие солью и пальмами комнаты?

Дурацкие сны.

К счастью, Апоп был слишком утомлен, чтобы пугаться. И по стеночке, в полусне, крепко закутавшись в покрывало, бывший каракал отправился искать местечко, где его будут рады отогреть. Тескатлипоку он узнал каким-то неведомым шестым чувством. То был не вид, не ощущение или запах, а знакомая, не раз бодаемая меховым лбом аура. Не удосуживаясь попереживать из-за явственной потери осязания и слуха, Апоп завалился поближе к ацтекским божественным ногам и еще успел решить, что подумает обо всем вечером. Или завтра. Или никогда.

Отредактировано Apophis (14.08.2015 22:23)

+3

4

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/4207/95274485.5/0_df349_419d8844_orig[/AVA]Миру не свойственно постоянство. По сути, эта загадочная, за каким-то бесом придуманная человеком категория шла вразрез с самой идеей существования всего живого, что не раз находило подтверждение в истории развития жизни на этой бренной, порядком поистрепавшейся за миллиарды лет планетке. Цивилизации рождались, достигали своего расцвета, неумолимо хирели и скоропостижно сдыхали, иногда отмечая сей нехитрый процесс поистине недюжинным драматизмом. И не было нужды гнаться за постоянством в мире, где эта ерунда отрицалась как класс. Боги были умнее людей. Должны были быть умнее, чтобы не вестись на всякую глупость, придуманную человеком. Но богов создали люди – живые существа со своими привычками, особенностями мышления, внутренним миром, в дебрях которого впору было потеряться, и иррациональность поступков, нелогичность образа мыслей некоторых из божеств было бы справедливо отдать на откуп человеческой совести. Или самим названным божествам так только казалось, потому что всегда оказывалось проще отыскать виноватых на стороне.
Имея сомнительное удовольствие не раз убедиться в несостоятельности идеи о мифическом постоянстве земного мира, ацтекский бог ночи, подобно непрошибаемому в своем упрямстве стаду баранов, вновь и вновь с завидным упорством топтался по одному и тому же нехитрому садовому инвентарю – блядским граблям родом прямиком из собственного сознания. В противном случае, какое еще находилось иное возможное объяснение нездорового желания Тескатлипоки возвращаться бесконечное количество раз в места, что продолжали жить только в одной лишь его памяти, паразитируя на разъедающем душу болезненном чувстве утраты, питаясь недовыплеснутыми эмоциями, отравляя рассудок бессильной и бессмысленной злобой? Смена места жительства, по большому счету, ничего не меняла: она лишь даровала некоторое успокоение эстетическому восприятию действительности, позволяла ощутить близость стихии и какую-то особую, трудно уловимую чистоту окружающей реальности – вероятнее всего, мнимую, но даже если оная претворялась, то, следовало признать, удавалось ей это весьма успешно. И вместе с тем сознание индейского бога всякий раз неминуемо возвращалось туда, где когда-то дышал жизнью его родной, еще нетронутый пришлой скверной мир. Если гребучее постоянство и существовало в природе, оно определенно все, без остатка, уместилось в черепушке ацтекского бога, успешно соседствуя в оной с колонией неубиваемой и крайне бесцеремонной живности.
О своем состоянии Тескатлипока предпочитал не распространяться, а потому, отъявившись наконец дома и мысленно застряв где-то на отрезке между давешней встречей с супругой и тем размытым во временных рамках моментом, когда он, бог-покровитель, гордого народа ревностно оберегал этот самый народ, индейский боженька, снедаемый единственным желанием – заглушить собственный неугомонный рассудок, залил всю истошно голосящую в мозгах дрянь убойной дозой вискаря. После недолгих и путаных сетований мирно жующей только что выкопанный кактус ящерице, что лишь она, Сипактли, одна всегда оставалась той единственной женщиной, которая способна выслушать и понять мятущуюся душонку ацтекской фиялки (и похер, что эта самая женщина некогда едва не сожрала трепетную фиялку живьем), Тескатлипока на автопилоте в полуотключке отполз на диван.
Спасительный сон, вопреки ожиданиям, не приходил. Вместо него пожаловало некое подобие уторчанного коматоза, когда разрозненные мыслишки придавленными дождевыми червями уныло ползали в голове, обертывая сознание скользким подвижным коконом. И когда что-то постороннее заворочалось где-то поблизости, а очухавшееся божественное чутье, кое-как вспоров плотную пелену упороса, транслировало прямиком в загашенный алкоголем мозг острое ощущение чужой, но знакомой энергетики, ацтек нехотя разлепил глаза, несколько секунд таращась еще невидящим взором в пространство. Назойливое ощущение чужого присутствия тем временем исчезать не думало. Взгляд индейца медленно скользнул по дивану, а в черепушке запоздало стукнулась мысль о вероятно пришлепавшей следом ящерице, что, очевидно, вспомнив о своей генетической страсти к отжиранию чужих конечностей, намеревалась повторить былой опыт.
Сложно было описать словами захлестнувшие ацтека эмоции, когда взгляд напоролся на свернувшееся в ногах существо однозначно человеческой модификации и с какого-то хера отчетливо фонившее узнаваемой сетовской энергией.
– Йобанный пиздец! – мгновенно взвился Тескатлипока, мухой слетев с дивана. Уторчанный в слюни божественный мозг как-то неожиданно сам собой успел протрезветь, возмутиться, охренеть, снова возмутиться и, наконец, разразиться праведным негодованием. Реакции ацтека можно было позавидовать: разбудив своим воплем незадачливого визитера, бог ночи без лишних церемоний сцапал незадачливого человечишку, коим существо определенно не являлось, за горло и в грубой форме вздернул над диваном.
– Ты, блядь, еще кто? И какого хуя тут забыл?

+3

5

В сознании египетского бога опустился невидимый рубильник, и оно тотчас погасло. Темноту беспамятства изредка разгоняла вспыхивающая сигнальная лампочка «пиздец». Настигший египетского бога глубокий сон не походил на сон в привычном его понимании – сущность Сета отключила все сторонние энергопотребляющие девайсы, будь то божественное восприятие или разжиревшие стада внутричерепных тараканов, и погрузила бедового бога вязкое, словно нефть, анестезирующее ничто. Иногда Сет с тупой отстраненностью удолбанного в хлам торчка замечал расплывчатые образы, они вылезали из хламовников его памяти и все до единого повторяли одну и ту же судьбу – тонули в ничто, где дрейфовал египтянин, уподобляясь не то разваливающемуся на части космическому кораблю в ледяной бездне космоса, не то куску дерьма, вяло перетекающего по канализационным трубам вместе с остальной говенной субстанцией. В египетской черепушке пробила искра, всколыхнув работающий в аварийном режиме мозг. Тот живо соскреб оттиски полудохлых мыслей и материализовал эпичную картинку холодной черной пустоты с россыпью звезд, экзопланет и убойной дозой солнечной радиации. По-видимому, египетскому мозгу не понравилось сравнение с дерьмом, и он выбрал более привлекательный образ.
Сет сполна ощущал себя раздолбанной железякой, давно сбившейся с курса и плывущей в межзвездном пространстве остаточной силой когда-то заданного импульса. В обшивке зияла нехилая брешь, больше половины пространства высокотехнологического корабля, некогда сошедшего с верфей Кемета, подверглись разгерметизации. Системе искусственной гравитации уже давно пришел полный и безоговорочный пиздец. Все, что чудом уцелело внутри, колыхалось в темных промозглых отсеках. Вот массивный золотой саркофаг натолкнулся на железный ящик с маркировкой биологической опасности, раскрылся от удара и вместе со шлейфом мелко порубленных шматков, бывших когда-то одним телом, вылетел за пределы разваливающейся египетской Ишимуры. Нежизнеспособная космическая среда мигом превратила останки вечного благого судьи в куски засохшего мяса, послушно плывущие вслед за медленно вращающейся поблескивающей драгоценными камнями хреновиной. Перед фантасмагорической картинкой стыдливо потупился бы даже забористый мескалиновый приход.
Внутри развороченного бока Сета-Ишимуры вспыхивал проблесковый маячок – та самая замечательная лампочка «пиздец». Откуда-то Сет знал, что так система подает сигнал к эвакуации давно уже передохшего персонала и отправляет пакет данных Хьюстону. Или ЦУПу, или просто Неведомой Давно Молчащей Хуйне. Бессмысленное занятие, зацикленная программа, которую некому оборвать – Сет не мог точно сказать, когда накрылась система связи, ему казалось, что сразу после отказа жизнеобеспечения. В общем-то, разумно – нахер она нужна, если Ишимура превратилась в межзвездный мертволет, где единственной живой составляющей оставались гаснущие остатки сознания самой Ишимуры и невесть откуда взявшейся на опустевшем капитанском мостике разухабистой и упорото-веселой песенке: «Несмотря на мой гнев, я все еще лишь крыса, запертая в клетку, и потом кто-нибудь скажет, что потерянное окончательно похерено». Несмотря на ясное понимание кромешного злоебического пиздеца, Сет чувствовал иррациональную радость, словно он уже перемахнул все стадии принятия кабзды, и теперь весело, назло всему миру и самому себе медленно летел к последнему в его затянувшемся путешествии пиздецу…
Что-то пошло не так, когда система вдруг заголосили истошным голосом, почему-то смутно знакомым, и спустя мгновение попыток распознать его и одновременно понять, какого хера происходит, бог хаоса покинул глубины далекого космоса и осознал себя валяющимся на диване. Ишимура неохотно врубала обратно системы: память подсказала, где он находится, и напомнила о последних экспериментов. Тескатлипоку он больше услышал, чем почувствовал – Ишимура все еще переживала глубокий энергетический кризис и большая часть божественных абилок Сета затерялась в глубоком космосе. Ну или, что было бы справедливее, с легкой руки шибанутого бога хаоса. Свое состояние он оценивал как что-то промежуточное между условно-человеческим, как после знакомства с артефактом ацтека, и многочасовой бойней с йобнутым на весь клюв Мехенти. С более пристальной оценкой последствий своего экспериментаторства пришлось повременить. Единственной мыслью, стукнувшей в головушку Сета, прежде чем бог хаоса неохотно сдвинулся с места, было осознание, что не стоило накануне ночь напролет срывать злость на тварюгах из Дедспейса.
В комнате Тескатлипоки бог хаоса появился в чертовски нужный момент – Апоп уже безвольно болтался над полом, а взбешенный и взъерошенный ацтек мог с перепуга и угондошить ни в чем не повинного кота.
- Он здесь живет, - вместо очеловеченного каракала ответил Сет. – Отпусти моего кота.
Как только, видимо, от большого охренения Тескатлипока все-таки вернул Апопа на бренную землю, Сет прислонился к дверному косяку и с любопытством уставился на свое творение. Вчера – бог хаоса догадывался, что вчера; сколько времени прошло в действительности, он наверняка не знал – он беспечно бросил его и умотал смотреть космические глюки. Сейчас же ему было крайне интересно, а что, собственно, получилось в результате его манипуляций с чужим обликом и энергией.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-06/17/4ct87dqcieri.jpg[/AVA]

+3

6

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/6/124/458/124458522_kotik3.jpg[/AVA]Далекий от земных тягот и божественных неурядиц Апо едва ли мог принять близко к сердцу те своеобразные состояния, в которых находились сейчас оба живущие в его непосредственной близости боженьки. Интерес древнего змея к современности сдерживался меховой шубой, Апоп был беззастенчиво глух к тому, что происходило за границами его пляжа. Но понимал прекрасно, что на душевном состоянии обоих бессмертных тесно завязан его персональный уютный мирок. И прилагал все усилия, чтобы диссонанса в этом деле было поменьше. Обыкновенно усилий требовалось не так много: уши с кисточками (рядом с чьей-то шеей), импровизированный "ловец снов" из перьев обитавшего в Центральном парке зяблика (у чьей-нибудь морды) - и проблема бывала моментально решена. Апо списывал это на природную магию каракалов, то есть, был бесконечно уверен в собственной могучей и натуральной неотразимости.

И тут его нежные уши разорвало воплем. Апо дернулся, резко мотая головой, безуспешно пытаясь сконтачиться с реальностью. То ли притворяться ковриком, то ли осваивать потолки. Землетрясение? Ладья Ра? Потоп? Впрочем, последнему Апоп был бы очень рад и даже припомнил бы разливы Подземного Нила, но сейчас ему было не до ностальгии - и даже не до потолка. Его крепко держали за горло, и кто - Тескатлипока, Ягуар, который вдвое мягче дивана и втрое круче подушки! Разбуженный ацтек на подушку больше не походил. Брошенные им слова смутно щекотали память - будучи каракалом, Апоп слышал их не раз и не два, а смысл легко угадывался и без помощи божественной интуиции. Но как, спрашивается, отзываться, когда тебя трясут за то место, которым ты обычно издаешь звуки?..

Вдруг рука разжалась, болтавшийся над диваном По воссоединился с горизонтальной поверхностью и рванул прочь от Ягуара. По крайней мере, попытался: он больше не имел возможности по-кошачьи шутить с гравитацией, прыжок с места напомнил кувырок и закончился прямо там, откуда Апоп стремился сбежать - под носом у Тески. Перепугавшись еще больше, По рванул туда, где ему мерещилось спасение, и едва не уткнулся в Сета, который перегораживал дорогу.

- Я не виноват, - сдавленно просипел Апоп на чистейшем египетском и присел на пол, укрываясь от ацтека за сетовскими ногами. Покрывало болталось на плече наподобие чужеземной тоги и не слишком-то помогало маскировке. Прятаться получше? Брать все в свои руки? Правда, уверенности в том, что следует сделать - откусить обидчику голову, опрокинуть на него шкаф или изречь самую замысловатую кошачью угрозу, на которую только способны каракалы - у Апопа тоже не было. Он теперь припоминал, что когда-то уже шипел на покровителя американского континента по причине абсолютной не-в-себе-шности последнего. Но тогда тот стремился убить кого-то еще, а не почти ручного котика, и, в общем-то, вел себя гораздо внятней, чем сегодня. По крайней мере, в тот раз грубостей у ацтека запасено не было.

- Сделай с ним что-нибудь! - обиженно заявил Апо, стараясь слиться с рельефом, и требовательно дернул Сета за штанину.

+3

7

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/4207/95274485.5/0_df349_419d8844_orig[/AVA]Появившегося в дверном проеме Сета ацтек заметил не сразу – слишком уж был увлечен тормошением болтавшейся в воздухе тушки незадачливого визитера, коему, очевидно, шибко надоело жить. Тушка что-то сдавленно хрипела и забавно трепыхалась над диваном в тщетных попытках высвободиться, но Тескатлипока держал существо крепко, не торопясь пока придушить или пустить в ход божественные абилки, но и не оставляя пленнику возможности вырваться. И лишь когда смысл озвученных Сетом слов достиг охреневшего сознания индейского боженьки, трансформировавшись в оном в емкое «чтоблядь?» – емкое, но ничуть не проясняющее абсурда развернувшейся ситуации, – Тескатлипока больше по инерции, чем осознанно, разжал пальцы, позволяя существу приземлиться хламом прямиком на диван.
В свою очередь, хлам, по всей видимости, яростно протестовавший против перспективы бесславно носить столь унизительное звание, рванулся с места в задницу укушенным зверенышем и в неудачном кульбите шмякнулся ацтеку под ноги. За психическими метаниями всклокоченного йобушка в покрывальце бог ночи ошалело наблюдал с красноречиво отпечатавшимся на лице ахуем, одновременно с трудом соображая, какой дрянью успел обдолбаться бедовый египетский боженька, чтобы теперь нести подобную херь? Что же до названного боженьки, выглядел тот, конечно, сильно потасканным полотенчиком, но менее всего в данный момент походил на торчка.
Между тем взъерошенное чучело в покрывальце, пролопотав что-то невнятное на незнакомом ацтеку языке, шустро сныкалось за спиной пустынного. Если точнее, оно шхерилось, подобно затравленной и очень обиженной на весь белый свет зверушке, почти пресмыкаясь по полу. Еще немного – и заскулит. Все это крайне шизово вязалось с человеческим обликом, и кое-как очухавшийся от недавнего потрясения ацтекский мозг, до того безнадежно зафейливший три предыдущие попытки, наконец, сумел соотнести услышанное с увиденным и сделать единственный, отдающий явной дебилковатостью вывод.
Не двигаясь с места, Тескатлипока пару раз недоуменно моргнул и перевел взгляд на египтянина.
– Это… – бог ночи ткнул пальцем в направлении вцепившегося Сету в штанину человечишки и тут же запнулся, гадая, а как, собственно, обозвать жавшееся в угол перепуганное чудо, – хочешь сказать, что это Апоп? Кошак?
Озвученное предположение отдавало нездоровым комизмом и вообще представлялось откровенным маразмом, и вместе с тем, еще раз недоверчиво покосившись на уныло прилепившееся к косяку пустынное йобушко, Тескатлипока в очередной раз уверился в мысли о том, что дебилизм, давно и прочно укрепившийся в этих божественных мозгах песчаного ящера, даже и не думал оставаться в Нью-Йорке. Эта коварная зараза гордо следовала за своим хозяином, куда бы тот ни направился.
– Ну и нахуя? – спокойно поинтересовался ацтек, мысленно, наконец, сложив воедино сей пазл для душевнобольных и буйнопомешанных.
По большому счету, ответ на такого рода вопрос как правило всегда звучал одинаково – это же Сет, что автоматически объясняло решительно все. И, тем не менее, Тескатлипоке было любопытно послушать версию самого египтянина.

+3

8

А результат меж тем метался по ацтекскому обиталищу, с легкой непринужденностью отправляя индейца в состояние глубокого ахуя. О зашкаливающем удивлении красноречиво свидетельствовало прифигевшее выражение лица Тескатлипоки. Сет же в свою очередь, наблюдая за перепуганным Апопом, успел сделать пару весьма оптимистичных выводов. Созданная им оболочка вполне сносно взаимодействовала с хтоническим сознанием, и если бедный древний змей и путался в своих конечностях, выделывая немыслимые кульбиты на полу, то, по-видимому, из-за того, что по-прежнему считал себя диким котиком без оглядки на чудовищную подставу от мироздания в лице одного беспокойного египетского бога.
Продолжающееся восприятие Апопа себя каракалом было донельзя забавно, и Сет не удержался от широкой улыбки. Проскочившая было мыслишка, что он мог похерить сознание змея, мигом развеялась, стоило тому всего лишь разговорить – на древнем языке, который Сет не слышал хренову тучу лет, и который исправно всплыл в памяти бывшего кота несмотря на тысячелетия молчания родной речи на земле Кемета.
- Если он еще раз попытается тебя обидеть, мы насыплем ему в кровать скарабеев, - душевно пообещал Сет на старом языке, снизу вверх глядя на притаившегося у его ног кота.
К слову, о котах… Бог пустынь задумался, что надо бы донести до Апопа, что он теперь совсем не котик и даже не змей, а – о ужас! – такое же человекоподобное существо, как и большинство их долбанутой египетской родни. А еще он догадывался, что неплохо бы убрать с его глаз дополнительный раздражитель, но коль оба они сейчас находились на территории этого раздражителя, но убираться придется все-таки им.
Сет успокаивающе погладил Апопа по голове, в глубине душе надеясь, что если кошачьи привычки еще сильны, это нехитрое действие угомонит напуганное создание, прежде чем тот сорвется с места и в силу своей мстительной душонки решит под прикрытием египетского бога укусить или расцарапать отсутствующими когтями ацтека. Это было бы настолько же комично, насколько грозило праведным возмущением на весь дома.
- Ага, неплохо получилось, правда? – не глядя на Тескатлипоку ответил Сет. Ответ ему, в общем-то, был неинтересен. К тому же, он на него не особо рассчитывал. Бог хаоса задумался о другом – о причинах внезапного и поспешного изменения облика Апопа. Причинах, которые он не собирался произносить вслух.
- Так велели мои духи, - Сет ненадолго перевел взгляд на ацтека и картинно закатил глаза, подражая упоротому недошаману, в потом снова вернул внимание на жавшегося к нему Апопа.
- Быть может, я тебя сейчас немного удивлю, - проникновенно заговорил бог хаоса, - но ты больше не кот, и ходить на двух ногах, пожалуй, будет удобнее, чем ползать по земле. И если ты сейчас соизволишь встать с пола, то мы пойдем на кухню.
Он хитровато улыбнулся - ну какой кот не купится на обещание вкусной жратвы, особенно если это бывший каракал с полным отсутствием чувства меры, когда дело касалось набивания пушистого брюха.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-06/17/4ct87dqcieri.jpg[/AVA]

+3

9

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/6/124/458/124458522_kotik3.jpg[/AVA]Владыка ацтекских пирамид был впечатлен не хуже самого Апопа, но последний сходству не внимал. Глас его разума был еще слишком юн, желания - сильны, а инстинкты въелись в самую глубину того, что заменяло хтоническому змею душу. На свое имя в исполнении Тески Апо энергично фыркнул, разве что волосы не вздыбились. Он решительно не понимал, зачем нужно тыкать в него пальцами, словно ему вздумалось погрызть любимую майку Тескатлипоки. Беда была в том, что подобных вольностей Апоп за собой последнее время не припоминал. Ценность вещей он в свою бытность каракалом осознавал прекрасно, да и сам испытывал сентиментальную привязанность к оставленному в Большом Яблоке дивану с шикарнейшей, стратегически выгодной спинкой. Бывало, конечно, всякое, как же не без осечек. Уже их и не припомнишь. Особенно доставалось гостям, имевшим неосторожность потерять бдительность в божественных владениях. Каракал всеми силами стремился попрать титул "мягкой и пушистой игрушки", который присваивался любому кошачьему без разбора, проявлял нешуточную целеустремленность и вполне в этом преуспел. Более того: пострадай сейчас майка или завалявшиеся за шкафом тапочки, Апо бы не пришлось прятаться за Сетом. Общая несправедливость ситуации требовала разбирательств.

Однако в расклад вмешались священные жуки и рука Сета, ненавязчиво напомнившая, что некоторые вещи в этом мире не меняются. Удивляться, впрочем, Апоп не желал: кот или не кот, он еще не дошел до того состояния, когда подобные мелочи сбивают с толку. Зато проникновенная интонация, с которой к нему обратился пустынный бог, настораживала безмерно. Тут было самое время заподозрить Сета в Коварных Планах, но от магического слова "кухня" Апо был окончательно нейтрализован. Проворчав себе под нос "скарабеев собираешь ты", он резво поднялся на ноги и выразительно посмотрел на Сета, чтобы не отставал. Следовало срочно проверить, не повлияли ли сегодняшние странности и на вкусовые ощущения. Это для древнего божества было бы уже слишком. Хватало и того, что отсутствующий хвост несколько затруднял координацию, заставляя Апопа балансировать с помощью рук, словно балерина.

На Тескатлипоку он не обернулся. В конце концов, экзистенциальный вопрос "за что", вторящий ацтековскому, можно задать и Сету. Как и десяток других, когда чуть позже умиротворенного и подзабывшего железную индейскую хватку экс-каракала настигнет жажда знаний.

+3

10

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/4012/95274485.6/0_e2650_4bf01fff_orig[/AVA]Ацтек все так же непонимающе смотрел на подпирающую двери египетскую компашку; округлившимися от удивления глазами он проследил, как бывший каракал поднялся на две ноги, так что теперь ничто более в его новом облике не напоминало о звериной сущности; и, наконец, проводил таким же недоумевающим взором парочку божков, мирно покинувших его комнату. Стоило только пустынной братии скрыться из виду, как очухавшийся было от давешних обильных возлияний индейский мозг, поспешил живо вернуться в прежнее желеобразное состояние. Тескатлипока даже подумал, что все увиденное ему приглючилось, но выползать из своей конуры, чтобы удостовериться, не было уже ни сил, ни желания. Беспечно отмахнувшись от назойливых мыслей, бог ночи очень скоро вновь провалился в сон, напоследок смело решив подумать о своих шизовых заглюках завтра.
На следующее утро, день или какое там время суток маячило за окном к моменту, как ацтекский боженька соизволил разлепить глазоньки и высунуть всклокоченную башку за пределы своего обиталища, загадочный глюк минувшей ночи даже и не думал никуда исчезать. Существо, еще недавно так справно шхерившееся под одеялкой ацтека, ныне мирно слонялось по комнате. Уже не в покрывальце – видимо, Сетушка по доброте душевной подогнал кое-что из собственного барахла – и на двух, мать его, ногах.
Мысленно матюгнувшись на собственное охренительно проницательное сознание и вконец обторчавшуюся интуицию, Тескатлипока с похерфейсом прошествовал мимо обновленной версии Апопа, по пути невольно шуганув очеловеченного звереныша – бедолага так резко метнулся в сторону, что едва не впечатался все еще отчаянно не слушавшейся тушкой в косяк. Ацтек сделал вид, что не заметил этих психических перемещений недокота в пространстве и спокойно направился на кухню за кофе.
При последующих случаях появления индейского боженьки на горизонте египетского котейки события для последнего разворачивались примерно по тому же сценарию: очеловеченный кошак тут же забрасывал очередное свое занятие, внутренне напрягался, помятуя о надежно укоренившихся в мозгу звериных инстинктах, и срывался с места всякий раз, стоило только Тескатлипоке подойти ближе. Беды, в сущности, в этом не было никакой (по крайней мере, вероятность заиметь очередную моральную травму от обнаружения в собственной кровати левого мужика значительно снижалась), однако, если отключиться от восприятия шатающегося по дому существа в качестве абстрактного невнятного человечишки и все-таки принять наконец в полной мере тот факт, что это чудо на самом деле по-прежнему оставалось милым пушистым и хорошо знакомым котиком, его судорожные метания по дому при виде ацтека, самого бога ночи, мягко говоря, нервировали. Вариант «поймать за шкирдон и хорошенько встряхнуть» не прокатывал – бедолага и без того норовил начать судорожно линять при каждой встречи с ацтеком, даром что был боженькой.
Между тем, Апоп вел себя до невозможного забавно: кошак, внешне уже таковым не являвшийся вовсе, очевидно, никак не мог уложить в своем кошачьем умишке, что безбашенное котячество испарилось вместе с пушистой шкуркой, и, находясь в новом облике, проворачивать большинство звериных повадок, как минимум, не совсем удобно. Это чудо беспрестанно увивалось хвостом за Сетом, попутно пытаясь осознать самого себя заново, но при этом безнадежно оставалось котом.
Однако все старания бога ночи хоть как-то сгладить впечатление бывшего звереныша от мертвой хватки индейца на своем горле не приводили хотя бы к маломальским успехам – Апоп все так же упорно ныкался по углам, стоило лишь ацтеку обратить на него внимание, а при попытке привычно почесать кота за ухом, это недоразумение вздумало даже пошипеть.
И все же, Тескатлипока не был бы собой, кабы отступался от задуманного после первой же неудачной попытки. Вообще-то, сказать по правде, индейский боженька так делал, после чего сам ужасно печалился, творил херню и обижался, чем люто бесил окружающих. Впрочем, вопрос восстановление расположения отбившейся от рук любимой подушки был вопросом куда более прозаичного порядка и, с точки зрения самого бога ночи, не требовал излишне креативного подхода к своему решению. Справедливо рассудив, что два кота сумеют найти общий язык куда быстрее, нежели наглухо йобнутые боженьки из различных пантеонов, Тескатлипока пошел по проверенному и в большинстве случаев гарантированно верному пути. Никак не ожидавший появления в поле зрения пятнистой меховой подставы в виде немаленького божьего котика Апоп не успел вовремя среагировать, отчего резво оказался придавлен тяжелой лапой к дивану. Вариантов у замешкавшейся египетской загадочности оставалось немного, и индейский кошак, нагло воспользовался ситуацией, живо обернув оную в свою пользу. Запрыгнув на диван, ягуар душевно ткнулся широкой меховой башкой египтянину в бок, после чего с игривым мявканьем увалился на спину, невозмутимо пристраиваясь рядом с Апопом и нарочно задевая его лапами.

+3

11

[AVA]http://s2.uploads.ru/cdH01.jpg[/AVA]Пока Тескатлипока спал, пока Сет изучал последствия своего благородства, египетское божество Тьмы и Хаоса по имени Апоп пыталось осознать себя человеком.

С человеческим у Апопа особо не задалось с самого рождения. Как божество он мог составить конкуренцию Сету, самому хаотичному бессмертному на свете, мог поспорить с Тескатлипокой, кто из них самый ночной, но концепция человека от него ускользала. Змей по-прежнему мыслил масштабно, он не понимал, как ум и сила могут быть на стороне хрупкого, мелкого и не самого ловкого двуногого создания. К тому же он не растерял ни резвости, ни неуемного любопытства, ни свойственной диким степным котам потребности докопаться до сути любой шуршащей штуки, и просто не видел смысла обнаруживать в себе какого-то другого Апопа. У него зато появились новые инструменты: общение, зрение и рост. Общаться Апоп умел с самого рождения, только не любил. О чем стоит говорить с нарушителями границ? Со сворой змеек, обеспечивающих Дуату разнообразие фауны, беседы были еще короче: те боялись "повелителя" до полнейшей потери соображения. Любимые родственнички не боялись, но общих тем у них с Апопом как-то не находилось. Да и родней они были условной - кто в своем уме станет признавать подземного змея братом или дядей? Зато теперь Сету приходилось выносить болтовню, которая накопилась за века молчания, причем после первого же обеда Апоп уже начал активно примешивать к египетским слова современные и иностранные разной степени приличности. Учитель мог гордиться.   

Когда Апоп не болтал, он познавал прелести окружающего мира со свежего ракурса. Впрочем, новое оказалось хорошо забытым старым. Зачем котам несъедобная эстетика, которую они к тому же не могут толком разглядеть? Апоп потихоньку вспоминал, каким был мир, когда он увидел его, покинув Дуат в преддверии сна в пирамиде. Огненный закат полыхал над морской пустыней, звезды заняли собой все небо. Апоп целую ночь провалялся в песке, закинув руки под голову. А наутро отправился наводить порядок на кухне.

И наткнулся на Теску. Инстинкты завопили "шухер!", Апо живо вспомнил о своих кошачьих корнях, шарахнулся об дверь, и неизвестно, чем бы закончились его попытки сбежать в неизвестном направлении, если бы от двери не отделилась громадная бабочка. Она негодующе взмахнула крыльями и запорхала по комнате, всем своим видом показывая, как ей невыносимы двуногие варвары. С Апопа вмиг слетела вся благоприобретенная грациозность. Он в восторге ринулся следом, забывая про ацтека и завтрак, и самозабвенно носился по диванам с креслами, пока бабочка не скрылась за окном.

На Тескатлипоку Апоп натыкался с завидной регулярностью и начинал подозревать, что его преследуют, загоняют в угол и собираются совершить новое покушение. Идея, что в относительно ограниченном пространстве не встречаться невозможно, его так и не посетила - как и мысль, что если не хочешь общаться, то стоит сходить искупаться или половить под пальмами солнечные блики. С какой стати Апоп будет уходить? Это его дом, его диваны и его углы. Вот еще. Пусть ацтек сам уходит, раз такой принципиальный.   

Перед самой диверсией Апоп кормил дынькой Сипактли, к которой он неровно дышал по причине того, что она была игуаной (практически драконом!), а заодно и по старой памяти. Как-никак, многое вместе пережили: и трансатлантический перелет, и гулянки креативных боженек, и даже манула в нью-йоркской квартире. Ящерица взаимностью не отвечала - шуршала коготками и дыбила гребень, не улавливая связи между ушастым меховым воротником и внезапной нянькой о двух ногах. Апоп был терпелив и находил своеобразно приятные ощущения в том, чтобы отправлять съедобное в чужой рот. Прежде, когда дело касалось еды, он плевался и рычал на все, что движется, как заправский хищник, пока предложенное не оказывалось в надежнейшем месте. Процесс кормления увлекал не хуже охоты на пернатых.   

Ягуар взял Апопа приступом. Подвел слух: Апоп обнаружил лапу, когда та его придавила, а с лапой обнаружилась и голубоглазая пятнистая морда с огромными усищами. Апоп озадаченно принюхался. С запахами все еще творилось что-то странное, но это точно был солнечный ягуар, паттерн и хвост включительно.

- Ты почти золотой, - вывел Апоп философскую истину, не задумываясь, с чего бы ему так проникнуться золотым цветом. Он пихнул лапы в ответ, затем сделал вид, что хочет ухватить Теску за мягкое ухо и привычно ткнулся в шерсть странным человеческим носом, но не удержался на диване. Скатившись вниз, он подскочил и огляделся. Хотелось играть, но чего-то не хватало. 

- Куда ты дел черного? - поинтересовался Апо у меховой горы, смутно припоминая, что другой ягуар излучал египетскую энергетику. Связать две вещи воедино он не смог, поскольку взгляд упал на ацтекский хвост, и пришлось за ним следить, чуть подергивая головой в такт его движениям. Опомнившись, Апоп закончил: - Позови. 

И для убедительности снова постарался уцепиться за мех на боку ацтека.

+3

12

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/4012/95274485.6/0_e2650_4bf01fff_orig[/AVA]Свесив морду с дивана, ягуар озадаченно посмотрел на приземлившегося на пол Апопа. Бывший каракал, если и освоивший уже худо-бедно понятное всем обитателям этого дома наречие, кое-как научившийся передвигаться на двух ногах и вместо вдохновленного вылизывания языком блюдца пить из кружки, все-таки никак не мог полностью освоиться в новой шкурке. Шкурка ему явно мешала невнятными конечностями, что отчаянно не слушались мозговых команд, но вполне возможно запаздывал и сам мозг. Не то чтобы Апоп версии 2.0 страдал скудоумием – просто он все еще оставался котом, зверем, у которого инстинкты периодически начисто глушили здравый смысл.
Ягуар встряхнул пятнистой башкой и с протяжным урчанием сладко зевнул, широко распахивая клыкастую пасть. На каждое слово египтянина Тескатлипока реагировал нервным подергиванием черным кончиком хвоста, словно в доходчивой кошачьей форме выражая свое отношение ко всему абсурду сложившейся ситуации. Заметив преувеличенное внимание со стороны бывшего каракала к своему хвосту, ацтекский боженька несильно пихнул Апопа лапой. Маневр удался – и хтоническое зло всея Кемета, наконец, перестало изображать из себя придурковатое йобушко.
Впрочем, радость Тескатлипоки длилась недолго – ровно до того момента, как египетское чудо изрекло очередную блещущую благоразумием мысль. Ягуар возмущенно вякнул и раздраженно дернул хвостом. Проворно увернувшись от разбуянившегося божка, пятнистый кошак спрыгнул с дивана. Несколько секунд он укоризненно смотрел на уверенного в своих нездоровых хотелках Апопа, мысленно гадая, каким таким хитрожопым способом ему надлежит сейчас изъебнуться, чтобы притащить этому дитю неразумному второго кота?
«В зоопарк его, что ли, сводить?..» – мимоходом промелькнуло в голове ацтека. Мысль, однако, была тотчас же отметена, а вакантное место живо заняла другая не менее шибанутая идейка.
Подмигнув круглым глазом, Тескатлипока-ягуар снова подошел к Апопу, утыкаясь мокрым носом тому в волосы, тут же смачно чихнул, разбрызгивая по сторонам слюни, и ловко отскочил в сторону, игриво припадая на лапы. Пока египетский боженька отчаянно раскручивал плохонькие шестеренки своего обновленного мозга, коварный ацтекский котик, прижал уши и, плутовато прищурившись, несильно тяпнул рассевшегося на полу Апопа за штанину, тут же бесцеремонно потащив на себя. Силушка дикого кота, помноженная на божественную, не оставляла незадачливой добыче шансов на сопротивление, и все же, помятуя о неадекватной реакции давеча до смерти перепуганного египтянина, Тескатлипока разжал челюсти и снова подскочил к боженьке, принявшись преувеличенно настойчиво натираться ушами о его моську.
То ли Апоп безмерно проникся мягкими кошачьими ушами с симметрично расположенными пятнышками, то ли попросту вновь тормозил, но поднимать с пола и тащить свой зад в нужном ягуару направлении египетское божественное безобразие категорически не собиралось. У Тескатлипоки же, в свою очередь, с уговорами как-то издавна не складывалось, поэтому нехило откушавший в свое время борзянки кошак, продолжая в отвлекающем маневре вдохновенно натираться всей немаленькой тушкой об пристроившегося на полу Апопа, неторопливо зашел тому за спину, повертелся какое-то время в «слепой зоне» и, удостоверившись, что египетское чудушко окончательно растеряло остатки бдительности, почти с разбега наскочил тому на спину, коротко рыкнув на ухо. И пока обалдевший божок собирал в ужасе расползшиеся по стенкам черепушки извилинки, ягуар в пару прыжков очутился на другом конце комнаты. Застыв в дверном проеме и игриво наверчивая хвостом, он обернулся и выжидательно посмотрел на Апопа.

+2

13

[AVA]http://s2.uploads.ru/cdH01.jpg[/AVA]То ли Апоп подхватил у боженек заразу, которая именовалась "нездоровыми хотелками", то ли был с ней от начала, а возможно, не раскрывшийся до состояния божественности рассудок недавнего каракала перекрыл всю соображаловку - но Апо был твердо уверен, что черный котик вот-вот окажется в пределах досягаемости. Или пятнистый хотя бы отправится выяснять, где сегодня обретается искомая пантера. Но чихать ему в затылок и хватать за штаны, будто капризы божественного ребенка слишком разрушительны и неисполнимы?

Апоп сделал неутешительный вывод: ягуар его не понял. Впрочем, вникнуть в деятельность ацтекского энерджайзера тоже не слишком получалось, хотя буйная радость и не менее буйная игривость последнего явно призваны были что-то до Апопа донести. Он подобрал ноги, тихо и нервно фыркнул, оценивая степень вменяемости расположившегося под самым носом котика, а затем стал усердно сдвигаться в направлении, противоположном ягуару. Сделать это оказалось не так просто: попробуй отодвинься, если об тебя увлеченно полируют бока и морду, словно о валерьяновый куст.

- Ну что ты такое чудище. Где же мне найти черного? - нетерпеливо произнес Апоп, а через пару секунд и сам поддался магии кошачьего племени, блаженно выглаживаясь об ацтекский плотный мех плечами и подбородком, а затем и спиной. И вот - только что огроменные усы щекотали шею, а секунду спустя на Апопа со спины бодро напрыгнули и снабдили этот маневр эффектным рыком. 

От злодейской выходки Апоп оторопел. Его выдрало из балдежной расслабленности и бросило в бездну дикого и внезапного изумления. Пару дней назад от такого дружелюбного наскока он бы уже качался на карнизе, однако сейчас тяжелое, неповоротливое тело не хотело метаться по комнате и сохранило надежную и стабильную позу каменного изваяния. Под ложечкой паршивенько засосало, подбородок задрожал, намекая, что его владельца вот-вот одолеют распирающие изнутри эмоции и общая несправедливость происходящего. Только коварный ягуар вовсе не думал о том, какое неизгладимое впечатление произвел он на Апопа. Пятнистый с самым что ни на есть игривым видом уставился на второго египетского боженьку - и, видно, ждал, когда притормозивший Апоп пережует внезапность ягуара и свое коматозное состояние. 

Апоп сцепил зубы, возмущенный не на шутку.

- Я тоже тебя сейчас напугаю, мало не покажется! - заявил он и азартно бросился за ягуаром, отпихнувшись рукой от дивана - только обивка заскрипела. В жаре погони он и внимания не обратил на взятый ацтеком курс, а тому только того и надо было, чтобы завести Апопа поближе к кеметской Ишимуре.

У очередного препятствия Апоп затормозил и обнаружил, что оно живое и вполне себе египетское. В голове что-то скликнулось, могучий черный зверь в памяти Апопа плавно обрел знакомую энергетику. Только сейчас от Сета веяло не безграничным жизнелюбием, а какой-то до безмятежности обреченной усталостью, а еще тяжелым, как бархан, недовольством и злостью на весь мир. Было ли то его нормальное состояние, или просто в данную минуту великому богу земной шарик был слишком тесен - Апоп, помнивший лишь египетское безбашенное йобушко и мягкие бока черного кота, такой расклад все равно принять не мог.   

- Что ты тут сидишь. Пойдем к морю, - предложил он, выпрямляясь в полный рост, а затем его голос обрел бархатистые нотки: - Мне скучно без твоего черного ягуара. 

И, пользуясь моментом, он присел и обхватил Тескатлипоку за шею, мол, один котик - это прекрасно и замечательно, но категорически неправильно.

+2

14

По развороченному нутру космического корабля пробирался неутомимый Айзек Кларк, ведомый таким же упорным и изнывающим от собственного бесячества египетским богом. На храброго инженера перла неведомая хрень, от которой он бодро отбивался плазменным резаком и время от время красочно подыхал. То же самое можно было сказать и про Сета – бог хаоса по жизни на крейсерской скорости влетал в хрень разной степени херовости и иногда тоже дох.
С момента его величайшего за его долгое существование экспериментаторства прошло чуть больше суток. Результатом Сет был доволен – изредка сквозь призму собственного эгоизма понимая, что причина скорой адаптации кроется не сколько в сетовских манипуляциях с чужой энергией, столько в истинной сущности Апопа, такого же, в общем-то, разумного божества, как любой из египетского пантеона.
Пока он, к счастью, мало чем напоминал блядских сородичей и по-детски непосредственно хвостом мотался за египтянином с десятком вопросов, вслед за которым живо находилась еще сотня. Как только непоседливая помеха уносилась из поля видимости пустынного бога, его мысли словно под действием нешуточного магнита, кроша и выворачивая из черепушки здравый смысл, корежились и складывались в очередную кабзду. И Сета начинало бесить решительно все: собственное бессилие, бездействие и еще много слов на букву «б», среди которых добрая половина была крайне нецензурной.
…блядь! – на побитого жизнью инженера набросилась очередная неведомая хуйня с непреодолимым желанием распотрошить бедолагу. После активного клацанья, перемежаемого выраженными в витиевато-хреноматерной форме мыслями, хуйня издохла, инженер побрел дальше исследовать побитое корыто, а Сет мимолетно пожалел, что плазменный резак не так хорош против расплодившихся в его башке тараканов. Разве что отправить их в свободный полет вместе с бедовой головушкой пустынного бога.
В однообразной игре «убей-съебись-сдохни-убей» пустынный убивал время, а заодно пытался направить свои соображения в коридоры Ишимуры. И с тем и с другим получалось хреново. Время растягивалось как под убойной дозой мескалина, а в черепушке египтянина вместе рядом с приоритетной задачей обшаривания укромных уголков незаметно, как куча говна в бассейне, зудела нужда загрести привезенные арты и рвануть в Южную Америку. Однако, как сильно бы ни дергался пустынный бог, на месте его держало циничное понимание собственного состояния.
«Я так торопился тебя угондошить, что чуть не опоздал на блядский самолет!» «До Аргентины никто не подбросит?» В какой-то момент Сет понял, почему от его душевных метаний за милю несет душком дежа вю. Вспомнил – и гребучего Мехенти, и прозябание у Таурт, и ее застывший взгляд… Настроение египтянина грациозно потянулось и, дав фору олимпийским гимнасткам, совершило красивый затяжной прыжок в глубокий пиздец. Ишимурские монстры начали дохнуть быстрее. В разгар баталий Сет вздрогнул и чуть не подлетел на стуле от неожиданности, когда в него что-то врезалось – что-то, при ближайшем рассмотрении оказавшееся взъерошенным Апопом. Рядом на волне котячества тусил и Тескатлипока, а божественная интуиция, позорно зафейлившая появление двух боженек, скромно пискнула, что услуга все еще отключена за превышение лимита. Стащив наушники, Сет посмотрел сначала на одного кота, потом на другого.
Он уже было открыл рот, чтобы спросить, а нахуя ему, истребителю неведомой космической хуйни куда-то идти, но тут за его спиной лишенный божественной поддержки сдох Айзек Кларк, и пустынный геймер со вздохом захлопнул ноутбук.
- Ну пойдем, - поднимаясь, произнес египтянин. Косо глянул на пятнистого ацтека и добавил. – Черный ягуар в отпуске.
И, не дожидаясь кошачьей компании, неторопливо двинул к двери, чтобы, оказавшись снаружи, мимолетно удивиться внезапно нагрянувшим сумеркам и продолжить идти к переливающимся золотом в лучах заходящего солнца набегающим на песчаный берег волнам.
[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2015-09/01/5g75cqtvkplk.jpg[/AVA]

+2

15

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/9810/95274485.6/0_e2bb8_67981b12_orig[/AVA]Суть котячьих хотелок пятнистого ацтека до бывшего египетского котика доходила туго. Ягуар уже устал дебилковато повякивать, вдохновенно полируя ушами дверной косяк, будто обожравшееся глючной лозы лесное йобушко, а Апоп по-прежнему шугануто пресмыкался вокруг дивана. Когда терпение ацтека окончательно расползлось по швам, Тескатлипока раздраженно рыкнул и, задрав мачтой хвост, предварительно хлестко треснув им по двери, вылетел в жопу ужаленным чудищем в соседнюю комнату. Кошак вихрем пронесся мимо увлеченно мочившего компьютерных монстров Сета, очевидно, оставшись даже незамеченным египетским богом, и, сныкавшись за спинкой дивана, еще раз звучно рыкнул, надеясь, что Апоп не заплутает в трех соснах и притащит наконец свой кошачий зад в нужном ацтеку направлении.
На удивление чудо случилось: египетский боженька, очевидно, словив очередное внеплановое дежавю и не вовремя припомнив собственные побесячки в бытность каракалью, влетел в комнату, едва не сшибая двери с петель (хвала Сипактли, хоть не на четырех костях), и ожидаемо затормозил препятствием в виде ничего не подозревающего бога хаоса, мгновенно переключив внимание на последнего.
Пока египтяне решали, какое количество котов необходимо дому для обретения этим самым домом порядком поистрепавшейся гармонии, Тескатлипока вальяжно выплыл из-за дивана, и с утробным урчанием подошел к боженькам, попеременно бодая пятнистой башкой то одного, то другого.
На пороге ацтекский ягуар обогнал египетскую компанию и шустро потрусил навстречу сгущающимся сумеркам, прямиком к океану. Начинавшийся прибой уверенно затапливал оголявшиеся среди дня камни. Вода всегда оставалась единственной стихией, неподвластной Тескатлипоке, где бог ночи чувствовал себя в прямом смысле беспомощным дитем.
Взобравшись на все еще едва торчащий из воды камень, кошак, балансируя на плотно сомкнутых лапах и отчаянно пытаясь подстраховать себя дерганными движениями хвоста, дурашливо сунул морду в соленую пену. Зазевавшийся боженька не заметил стремительно несущейся из темноты бескрайнего водного пространства волны. Приливная мощь с головой накрыла ацтекского котика – лишь отмеченные рыжими пятнами кончики мохнатых ушей всплыли над поверхностью воды. Когти с треском скребанули по камню – и ягуара буквально смыло пенистой водной массой.
С возмущенным фырканьем, смешно разъезжаясь на лапах, Тескатлипока выскочил из воды и, с крейсерским упорством вспарывая песчаную отмель, двинулся обратно на берег. Притрусив к египтянам, ацтек не придумал ничего умнее, как от души встряхнуть намокшую шерсть, довольно разбрызгивая вокруг себя соленые капли.

+1

16

[AVA]http://s2.uploads.ru/fwMCp.jpg[/AVA]Пространство снаружи было залито бесконечным солнцем и водой. Планета, служившая богам и людям вечным полем боевых действий, безразличная ко всем попыткам ее угробить, по-прежнему полнилась жизнью, стихийной, могучей, непрекратимой, родственной уходившему к волнам древнему божеству, похоронившему не один десяток царств и знавшему этот мир вдоль и поперек. Апоп замер, моментально потерявшись в просторах без времени и границ. Уже-больше-не-кот, пока еще не представлявший масштабы того, с чем ему придется освоиться, не додумавшийся обзавестись умением приспосабливаться и проспавший коллапс собственной земли, он привык к тесным рамкам, но его сущность стремилась к безграничному. Океан его привлекал своей потрясающей силой. Смерть божеств, гибель цивилизаций - ничто не могло помешать пенистым волнам смыть с камней ягуара с такой легкостью, словно тот не имел веса.

Брызги резко напомнили, что у этого мира кроме иных измерений есть "здесь" и "сейчас". Перед Апопом стоял пятнистый кот и с заразительным наслаждением стряхивал с себя соленые капли. Апо потянулся, расправляя плечи, но порыв ринуться к воде утих сам собой.

- Тескатлипока, - произнес он, тем самым обнаружив, что соображаловка перешагнула на новую ступень. Божественное сознание встрепенулось, задергалось, но просыпаться и не думало, оставив Апо на попечение инстинктов. Те не дремали и мигом заполнили вакантную территорию в голове очеловеченного существа, радостно подсказывая, что последняя встреча с ацтекским богом закончилась конкретной хренью. Апоп поглядел в спину Сету, успевшему в закатном мареве дошагать чуть не до самой воды. Нет, желаемое могло подождать, а только что обнаруженное требовало немедленного прояснения.

- Я, между прочим, ни в чем не виноват. До твоих кактусов докопалась Сипактли, вискарь докончил ты сам, а я вообще тебя не видел ни вчера, ни два дня назад.   

Сдвинуть ягуара с места было все равно что спихнуть скалу, но Апо обхватил ацтека и налег всем телом, пытаясь таким незамысловатым способом донести до кота глубину своей печали. Пояснить, о чем речь, он не подумал, полагая очевидным, что недоразумение между ними было только одно.

- А даже если бы и я. Кактусы того не стоят, - коротко закончил он, не бросая настойчивых попыток столкнуть кота на песок, хотя чтобы бороться с таким гибким и мощным существом, стоило бы обладать как минимум равной ловкостью. Впрочем, когда Апопа останавливали такие детали? Отблески солнца на рыжей с алым шкуре настраивали на беззаботно-азартный лад.

+1

17

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/4012/95274485.6/0_e2650_4bf01fff_orig[/AVA]На звук своего имени ацтек навострил пятнистые уши и обернулся, замечая кинувшегося к нему недавно очеловеченного египтянина. Апоп что-то без умолку лопотал, приплетая зачем-то Сипактли, то ли возмущаясь, то ли, наоборот – оправдываясь. Котячий боженька не утруждал себя попыткой вслушаться и уловить суть путанных египетских излияний. Звериный мозг, хотя бы даже и божественный, по-видимому, прежде всего, оставался все же кошачьим: для него не существовало свойственных человеку печалей; его не раздирали сомнения, как поступить в той или иной ситуации – он действовал по наитию, руководствуясь одними лишь инстинктами – как и пристало всякому зверю.
Повисшего у себя на шее Апопа Тескатлипока не скинул сразу: стоически снес звуковую атаку собственных ушей и хаотичное трепание мокрой пятнистой шкуры. Однако терпением ацтекский боженька не отличался, пребывая и в человеческом модусе, а своевольное безбашенное чудище о нем вспоминало и того реже. Мотнув в сторону гибким хвостом, ягуар коротко вякнул, тем самым давая понять, что внеплановые потискушки окончены, и, оттолкнувшись от песка задними лапами, всем своим немаленьким весом навалился на потерявшего бдительность Апопа, уронив того на спину.
Суровую мстю замешкавшийся боженька, в свою очередь, совершить не успел – кошака уже ветром сдуло. Задрав трубой хвост и проворно загребая лапами, Тескатлипока бодро мчался по песчаному берегу в направлении атаковавшей полоску пустынного пляжа воды. Нагнав Сета, он оббежал вокруг бога хаоса, скользнув хвостом по ногам, что-то неопределенно муркнул и потрусил дальше, искоса поглядывая, как оставленный позади Апоп все еще барахтается в песке.
Почувствовавшая уже свою силу ночь меж тем стремительно наползала со стороны океана на мерцающий отблесками электрических огней остров плотной прохладной темнотой. Набесившийся ацтек, заприметив невысокий песчаный холмик, проворно на него взобрался и с чувством выполненного долга улегся, подобрав под себя лапы и небрежно отбросив в сторону хвост. Щурясь от то и дело долетавших до усатой морды водяных брызг, ягуар изредка негромко пофыркивал и наблюдал за бродившими по темному пляжу божественными сородичами. Иногда в зверином мозгу Тескатлипоки невнятно мелькали мысли о том, каким теперь видит мир Апоп, что еще недавно дрых в это время меховой подушкой, свернувшись у кого-нибудь на диване? В действительности, для Тескатлипоки это вовсе не было загадкой – он сам был зверем. В основе его сущности лежал анимализм, его культ вырос из поклонения людей хищному зверю, но сам ацтек уже давно привык к своему человеческому облику, и после всего, чего он лишился, ягуар оставался эдакой своего рода отдушиной, доступной возможностью на время убежать от реальности, представив, что вновь все стало, как раньше, когда строились храмы, на алтарях лилась жертвенная кровь, а ритмичный звук тепонцатли рвался навстречу ночному ветру, смешиваясь с терпким ароматом тлеющего копала.

+1


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (13.04.2014) Now that don't kill me can only make me stronger


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC