mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (12.04.2014)Don't hide your mistakes 'cause they'll find you, burn you


(12.04.2014)Don't hide your mistakes 'cause they'll find you, burn you

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[SGN].[/SGN]Время действия: 12 апреля 2014 года.
Участники: Шилонен, Тескатлипока.
Место событий: Канарские острова.
Описание: говорят, что индейцев можно встретить только в Америке. Бессовестно врут.

0

2

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/6702/95274485.5/0_df34b_69db1bb2_orig[/AVA]Два крошечных забавных смерчика шустро раскручивались в нагретом воздухе, поднимая мелкую песчаную пыль на двадцать сантиметров над поверхностью земли. Белые песчинки, подхватываемые бесноватыми воздушными потоками, сперва собирались в небольшие подвижные холмики правильной формы; те, в свою очередь, вытягивались, устремляясь острым конусом в небо; и, наконец, будучи не в силах сопротивляться спонтанному порыву ветра, вся конструкция подергивалась рябью, шаталась, постепенно закручиваясь в спираль. Карликовые вихри занимались и вырастали на противоположных сторонах узкого пятачка в поле зрения конкретно взятого бога. Названный же бог, сидя на практически безлюдном пляже в компании полупустой бутылки вискаря, развлекался тем, что бесцельно подстегивал воздух короткими посылами силы, умышленно затягивая финал разворачивающейся песчаной баталии.
После принятия неожиданного решения кардинально поменять место жительства и, не сумев до конца свыкнуться с этой мыслью, бог ночи поспешил вернуться на родной континент прихватить кое-какое барахло вроде злосчастных артефактов, не приносивших, как показывала практика, ничего, окромя вреда, и, прежде всего, самому незадачливому боженьке. Впрочем, на полпути мысль загадочным образом вильнула совсем в другую сторону – и бедовый боженька с толикой секундного удивления обнаружил себя в родных краях, в городе, разгром которого ознаменовал собой тот момент, когда его собственный народ сделался всего лишь красивым и запутанным мифом.
Лунный свет плавно перетекал по массивным ступеням покинутой и изувеченной временем пирамиды, не сохранившей даже отдаленного напоминания о том, кому она была посвящена. Сердце некогда великой столицы, а теперь скромный археологический комплекс на задворках заново отстроенного испанцами поселения уныло мерцал тусклыми кое-где зажженными лампочками в будках сонных блюстителей порядка на безлюдных руинах. И стоило ли сознательно избегать этого места на протяжении многих лет, чтобы теперь бессознательно сюда вернуться?
Бесцельно побродив среди серых камней и молчаливых каменных изваяний, Тескатлипока на какое-то мгновение даже задумался, не лучше ли будет здесь остаться? Логики в спонтанном порыве не было никакой, здравомыслием тут пахло и того меньше, а потому, живо отогнав нездоровую хотелку, индейский бог отправился в края более людные и на порядок более живые.
Божественная халупа, славящаяся сомнительной репутацией и таким же сомнительным месторасположением, встретила своего владельца пьяным гомоном и приторным травянисто-дымным духом от регулярно употребляемых здесь веществ, коим помещение пропиталось насквозь. Остаток ночи Тескатлипока провел с бутылкой мескаля и в шумной компании собственных жрецов с неограниченными запасами отменной шмали. Вся эта мексиканская шобла во главе со своим загадочным индейским боженькой, помимо олицетворения собой наглядного пособия о том, как не стоит проводить свободное время, была занята увлеченным разглядыванием детского географического атласа с красочными рисунками островов и континентов да бодренько бегущими по страничкам зверушками, купленного одним из в сопли обторчавшихся «ягуаров» в подарок своей шестилетней дочурке. Из этого увлекательного чтива ацтек вынес для себя тот занимательный факт, что Канарские острова находятся в пределах тех же меридианов, что и родная Мексика – ну, разве что последняя будет чуть побольше, и если смотреть с западной оконечности Ла Пальмы или, скажем, Эль Йерро строго на Запад, гипотетически можно увидеть восточный берег Мексики – при условии заблаговременного употребления лошадиной дозы кактусов, разумеется.
Как бы то ни было, к рассвету следующего дня ночные околонаучные бдения диковатого индейца трансформировались во вполне определенное желание исследовать острова, что он и поспешил сделать, предварительно заверив одного из особо впечатлительных «ягуаров», расстроившегося ввиду отбытия боженьки в дали заокеанские, что на случай, если душно приспичит, есть волшебное изобретение цивилизации – телефон, и переплывать Атлантику в ванне, дабы пообщаться с любимым божеством, совсем необязательно.
И вот, спустя несколько часов, Тескатлипока сидел на песочке одного из «бесконечных» пляжей Фуэртевентуры, мысленно задаваясь вопросом, почему Сет выбрал именно Лансароте, тогда как эта длинная песчаная сосиска, коей ацтек уверенно обозвал нынешний островок, на пустыньку походила куда больше. Во всяком случае, в песке здесь недостатка уж точно не было.
Тем временем два крошечных смерчика, подгоняемые божественной волей, проворно устремились друг к другу. Тескатлипока же так увлекся, что не заметил замаячившей на горизонте парочки полицейских, подоспевших указать незадачливому туристу на запрет распития спиртных напитков на пляже. Индеец лишь молча ухмыльнулся и, запрокинув голову, демонстративно допил содержимое бутылки, беззастенчиво сунув в руки одному из бдительных стражей правопорядка пустую стеклотару, любезно попросив не загаживать природу и выбросить в первую же урну. Замотивированные божественной силой ребята шустро прикусили языки и послушно отправились восвояси.
Проводив взглядом парочку в форме и потеряв всякий интерес к своим недавним развлекушкам с песочком, Тескатлипока тоже поднялся и неторопливо двинул вдоль по пляжу в направлении маячивших вдалеке домиков. Уже на подходе к одному из невзрачненьких строений, бог ночи недоуменно остановился, прислушиваясь к собственным ощущениям и одновременно силясь понять, не приглючилось ли ему. Божественное чутье упорно улавливало поблизости чужую до боли знакомую ауру, наличие которой категорически не вязалось с местом, временем, собственным пониманием ацтека о возможном и допустимом, да и в целом куда больше походило скорее на особо забористый приход, нежели на реальную возможность. И когда же, наконец, взгляд наткнулся на саму обладательницу знакомой ауры, Тескаталипока лишь нервно усмехнулся, про себя меж тем отмечая, что у мироздания определенно есть чувство юмора.
– Тебе не кажется, что земной шарик – все-таки удивительно мелкая хреновина? – иронично заметил индеец, подходя к богине, имевшей неосторожность когда-то очень давно стать его первой супругой.

+1

3

К концу дня пребывания на островке Канарского архипелага его изображение на карте в руках ацтекской богини покрылось символическими крестиками. Шилонен не нашла здесь искомое – пока еще не нашла. За ее спиной теснились долгие дни тщательной работы – прежде, чем появиться здесь, она искала по всему земному шару. Задушив желание встряхнуть и вынуть души из всех, кто даже отдаленно мог догадываться, куда забилась египетская мразь, Шилонен заставила себя подавить рвущуюся наружу и, казалось бы, позабытую первобытно-дикую ярость и действовать осторожно – чтобы не спугнуть.
Она охотилась – старая богиня в мире современных технологий и чужих религий, ищущая такое же отринутое временем ископаемое, которому вдруг ударило в голову крепко накозлить ацтеку. Причин она не знала – вокруг этой мысли тоже вилось условное «пока», Шилонен непременно задаст выродку африканского континента несколько простых вопросов и, безусловно, проведет немало увлекательных минут за беседой с египетской паскудой.
Ее вело самое действенное из знакомых ей чувств – месть. Шилонен было глубоко наплевать на погибших людей как таковых, многие из них не знали об ее истинной сущности. Ацтекская богиня оценивала их с разумной точки зрения полезности, а прогремевший в Берлинском научно-исследовательском центре взрыв, превратил его крыло в искореженный хлам, сотрудников, в том числе из числа нужных Шилонен – в мертвецов, а ее работу – если не отбросил назад, то существенно притормозил. Такую глупую и самонадеянную наглость она не прощала и не оставляла без ответных мер. Только найти затейника, как оказалось, было совсем не просто. Прежде, чем исчезнуть, он оставил Шилонен только ощущение своей ауры, и та надежно запечатлела его в памяти. Отголоски жаркого солнца, восточной изнеженности и запах застарелого порока – эти составляющие привели ее сначала на средиземноморское побережье, а потом в Африку. Там и подтвердилась верность догадок – ее недоброжелатель был египтянином. Одновременно кроме собственного чутья Шилонен не чуралась земных и чертовски удобных технологий. Кроме приторного привкуса ауры, чужеземный ублюдок оставил еще и свою морду на записях камер наблюдений. Не самая надежная зацепка, когда дело касается богов, но и могущая принести свои результаты, если египтянин по-прежнему оставался в этом облике.
Шилонен задействовала все ресурсы, которые были в ее распоряжении. Неторопливо, аккуратно – как зверь, заходящий с подветренной стороны, и в конце концов след привел на россыпь островов Канарского архипелага. Здесь он терялся вместе с египетской мразью, которая могла оказаться на любом из кусочков суши. Время от времени она проверяла лэптоп, но или ублюдок находился вне скудной сети камер наблюдения, или уже покинул архипелаг, запущенный в системы вирус-сканер не выхватывал ни одного совпадения лица. И все-таки Шилонен ставила на первое, что он еще здесь. Интуиция ли говорила в ней или обыкновенное упрямство, но она не останавливалась, невзирая, что сканер только что снова доложил о нулевом результате. Тогда Шилонен и почувствовала безошибочно узнаваемую ауру, живо напомнившую ей, кто она еще, кроме одержимого азартом охотника. Пришедшее чувство обожгло ее памятью тех времен, когда она еще была богиней ацтекского пантеона и вместе с тем вновь подвело к пониманию, кто она сейчас. Женщина, в одночасье потерявшая семью. Мать, надолго пережившая своих детей. Возможно, поэтому она все это время не искала встречи ни с кем из бывших сородичей – в ее понимании это было сродни штопанью сгнившей ткани, что расползалась от попыток соединить рваные части. Бессмысленно и невозможно.
Захлопнув маленький ноутбук, она неторопливо обвела взглядом пространство, пока не увидела ацтека, некогда бывшего ей супругом. Не разрывая зрительного контакта, Шилонен ждала, пока тот подойдет ближе. Внешне Тескатлипока ничуть не изменилось, однако это постоянство было обманчивым; все они менялись, осознанно ли или против своей воли, подстраиваясь под чужой им мир.
- Удивительно крохотная, раз мы встретились впервые за почти пять сотен лет, - с иронией ответила Шилонен. Отсутствие общения напрямую с сородичами, впрочем, не говорило о том, что она совсем не знала, где ныне пребывают некоторые из них. Тем более, Тескатлипока особенно не таился и не чурался засветиться на телеэкранах. – Далеко ты забрался от родных краев. Неужели известность поспособствовала?

+1

4

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/6702/95274485.5/0_df34b_69db1bb2_orig[/AVA]– Разумеется, – с усмешкой заметил ацтек, – если сбежать с континента, а потом старательно обходить родные края по широкой дуге, можно запросто еще лет пятьсот не встречаться.
Вопрос жены он благополучно проигнорировал и вместо такого простого выражения элементарной радости от встречи с давно потерянной родственной душой принялся за каким-то бесом язвить. Тескатлипока и сам не до конца понимал, зачем говорил эту поебень, и какого хера снова упорно корчил из себя мудака. Он даже в мыслях не упрекал супругу за то, что после крушения их мира она покинула родные края – в этом не было ничего зазорного, как не было и достаточно резона оставаться среди разрухи, бродить меж руин, паразитируя на костях загубленного народа и заставляя себя бессильно смотреть на то, как пришлая мразь безжалостно вытравливает из памяти все, что люди создавали, во что верили, что бережно хранили в сердцах на протяжении веков, заботливо передавая из поколения в поколение. Это было бессмысленно, потому что все равно ничего не меняло, и старые боги уходили из разоренных земель, покидали зараженные скверной монотеизма города, терялись из виду, растворяясь в ритме человеческой жизни современных мегаполисов. И лишь упрямые, точно стадо баранов, древние боги-покровители вроде самого Тескатлипоки, потчуя собственную мизантропию и нездоровую тягу к душевному мазохизму, по-прежнему упрямо выживали в мире, благодаря которому они когда-то появились на свет, даже если сам этот мир отныне бился в предсмертной агонии.
Сейчас при виде жены в ацтеке говорила не столько прочно вгрызшаяся в душу идейность, сколько какая-то по-детски нелепая и совершенно неуместная досада от осознания того факта, что они и впрямь не виделись пятьсот лет, йобаных пятьсот лет – ничтожный, в сущности, срок для бога, но дохера при условии, что никто не предпринял попытки как-то это исправить. Задаваться же вопросом о необходимости и разумности такого рода действий Тескатлипока упрямо не желал. Все это время он сам понятия не имел, где обосновалась Шилонен, чем живет в новом мире, и не был уверен, что хотел это знать, а посему глупо было бы уповать на свою исключительность, вынуждающую других преувеличенно интересоваться твоей персоной. Тем не менее, здравый смысл не всегда вовремя наведывался в индейскую головушку, и, как правило, это объясняло решительно всю кабзду, что он время от времени уверенно творил вокруг себя.
В новом облике богини безошибочно угадывались знакомые черты, и все же она выглядела иначе. Для божества не было проблемой изменить телесную оболочку, как не было в этом и ничего необычного, однако это не помешало богу ночи и тут не воздержаться от комментариев. Он без тени смущения смерил супругу оценивающим взором и с кривой ухмылкой заметил:
– А ты, я смотрю, очень ответственно подошла к делу. Неделя начинается с понедельника, а жизнь – с новой шкурки?

+1

5

Ацтекской цивилизации потребовалось намного меньше, чем пять веков, чтобы полностью исчезнуть с лица земли; в прошлое безвозвратно канули древние традиции и мудрость народа солнца, их кровь впиталась в землю, где высились кресты и росли города завоевателей. Время уничтожило народ науа, но ему оказалось не под силу переломить его божество. Шилонен покривила бы душой, если бы сказала, что сейчас, глядя на ерничевшего ацтека, она не почувствовала отголосок странного чувства – эдакого морального удовлетворения, что Тескатлипока не сломался. Они, старые боги, все еще существовали назло крылатой швали – словно плевок презрения в чашу причастия, лицемернейшего христианского ритуала.
Он озлобился – как и большинство из них, в безраздельном владычестве новой религии выброшенных на обочину веры, и привычно легко уводил разговор в нужное ему русло, предпочитая обвинить других, нежели заглянуть в недра собственного эго.
Понимание, что Тескатлипока не растерял сам себя, ничуть не помешало почувствовать, что рука об руку с этим самым пониманием поднялось почти позабытое и когда-то доводящее до зубовного скрежета желание приложить его головой о дерево покрепче. Удивляться загадочным завихрениям мыслей бывшего супруга Шилонен перестала, еще когда на их земле лилась жертвенная кровь. Его можно было или принять, какой он есть, или отступиться.
Эта мысль отразилась слабой усмешкой на ее лице. У бога ночи была удивительная особенность – он словно стремился занять собой все свободное пространство, будь то объект поклонения смертных или место в чужих мыслях и сердцах. Свои суждения и действия Тескатлипока издревле возводил в абсолют единственно имеющих право на существование. И сейчас в каждом обороненном слове богиня слышала его злость на сородичей – по-видимому, немногие остались на разоренной земле, теперь уже названной Мексикой, не разделив тягу Тескатлипоки к родным краям. В его глазах это могло выглядеть предательством.
Сама Шилонен не видела смысла оставаться там, где когда-то вера людей вдохнула жизнь в каждого из них. Под ее взглядом, богини такой же юной, как и ее народ, ацтеки отстраивали свои города. Она видела их расцвет и величие, она видела и их смерть, качая на своих руках умирающих и обезображенных пришлой заразой детей. Все люди солнца были ее детьми, и все они остались только памятью. В опустевшей земле не было больше ничего, что делало их богами. Только тень былой яркой и искренней жизни… Свое видение она не торопилась донести до бывшего супруга. Вместо этого сократила на шаг расстояние меж ними, проигнорировав колкие вопросы Тескатлипоку и бесстрастно посмотрев ему в глаза, задала ему один-единственный вопрос:
- Зачем ты подошел ко мне, если тебе по-прежнему нечего мне сказать?

Отредактировано Xilonen (05.08.2015 09:50)

+1

6

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/6702/95274485.5/0_df34b_69db1bb2_orig[/AVA]Бог ночи не знал, что ответить на этот вопрос. Что она хотела от него услышать и хотела ли вообще, учитывая то обстоятельство, что на протяжении нескольких сотен лет никому ни до кого благополучно не было дела? На фоне осознания этого простого и лаконичного факта нынешние собственные невесть откуда вылезшие застарелые обиды ацтекского бога даже ему самому казались чем-то нелепым, несвоевременным и неуместным. Сейчас, при виде этого родного и все еще любимого существа ацтека обуревали смешанные эмоции. Одну часть его души переполняла искренняя радость вкупе с каким-то долгожданным облегчением от осознания того факта, что богиня просто жива, ее не постигла участь тех, кто не сумел справиться с радикальным изменением окружающей действительности, превратившись в бесплотный дух – энергетический сгусток былой силы, убогую пародию на несостоявшееся величие. И наравне с этим трепетным и нежным чувством было что-то еще – темное, гнилое, отравленное ядом мрачных воспоминаний о последних минутах умирающей цивилизации, когда старые боги один за другим склоняли головы в презренном смирении, веря в то, что их время безвозвратно ушло. Эта незримая разъедающая все живое зараза предательски скребла сознание, марала душу черными масляными пятнами, вырываясь наружу бессильной и бессмысленной злобой, лишь отпугивающей окружающих и даже тех немногих, кто был по-настоящему дорог индейскому богу. Эта же скверна – больная и исковерканная заведомо проигранной борьбой сторона души божества, лишившегося своего народа, заставляла Тескатлипоку всякий раз находить виноватых в том, что никому из них не суждено было предотвратить.
Индейский бог с тоской посмотрел на супругу, которую и по сей день наотрез отказывался считать бывшей, упрямо не принимая во внимание ни объективные факторы, ни собственные соображения Шилонен на сей счет.
– Ты ошибаешься, – наконец, тихо ответил он, не отводя взгляда от лица богини. – Мне есть, что тебе сказать…
Повинуясь какому-то интуитивному необъяснимому порыву, Тескатлипока  провел ладонью по волосам жены, едва касаясь, и так же быстро убрал руку.
– … Вот только тебе это давно уже не нужно, поэтому какая разница?.. – с показным безразличием заключил ацтек, равнодушно пожав плечами.
Разговор действительно топтался на месте, едва ли преследуя хоть какую-то цель и вряд ли имея хотя бы маломальский шанс на благополучный исход, а потому бог ночи предпочел попросту перевести тему.
– Ты же обосновалась в других краях, – утвердительно произнес он, хотя бы взаправду и не имел ни малейшего представления о нынешнем постоянном месте пребывания супруги, – с какой же целью ты сейчас здесь?

+1

7

Как и века назад Тескатлипока оставался собой – богом, в чьей сущности с момента сотворения лежала двойственность натуры вкупе с подчас зашкаливающей порывистостью и ярой увлеченностью. Упрямая верность традициям солнечного народа и покровительство ему граничили с жестокостью за неповиновение, предательство или непочтение к богам, особенно к нему самому, и какой-то собственной, далеко запрятанной глубоко внутри и ревностно охраняемой от чужих глаз ранимостью, которая, как иной раз казалось Шилонен, и вынуждала бога действовать слишком остро - разрушать города, где достаточно было заставить виновных сожрать собственные сердца; уничтожать поселения целиком, посчитав, что проще, вернее загубить его целиком, нежели попытаться выдрать скверну инакомыслия из человеческих душ. Шилонен не бралась судить, верны ли импульсивные методы ее тогда еще супруга. Никто не мог судить – богом-покровителем оставался Тескатлипока, рьяно оспаривая это право у других божеств своего же пантеона.
И когда их мир рухнул под напором чужаков, ацтекская богиня догадывалась, что это накрепко въевшееся осознание себя защитником и покровителем ударило по богу ночи сильнее, чем по другим. Их огороженная самой природой от чужих взглядов земля содрогнулась и приняла в себя всех до последнего детей солнечного народа, их города разобрали на камни, оставив богам только режущую словно осколки стекла память и заполняющие сущность ощущение горькой беспомощности. Их время давно закончилось, но они все еще жили – упрямо, безотчетно и бесцельно - и никто из них не смог бы дать внятного ответа, зачем он продолжает существовать в чужом для них мире.
Шилонен молча смотрела на Тескатлипоку.  По ее лицу скользнула слабая понимающая улыбка, а в мыслях невольно заворочались воспоминания, что, казалось бы, крепко дремлют, пока мироздание с присущей ему бесстрастностью безмолвного созерцателя не натолкнет на что-нибудь из прошлой жизни, швырнув заново в кипучую злость или, как сейчас, в один из самых дальних закоулков души, где светлые кусочки памяти с годами обрастали щемящей тоской. Такой же, какую она увидела в глазах бога ночи.
Богиня медленно повела головой. Короткая вспышка воспоминаний в ее сознании погасла, улыбка Шилонен на мгновение стала шире – благоразумия Тескатлипоки хватило ровно на одну фразу, прежде чем он привычно нашел новых виноватых и резко сменил тему не заладившегося с первого раза разговора. Индейская богиня, привыкшая, что полушария мозга у Тескатлипока уже давно и прочно периодически не дружат, проигнорировала его выпад. Она думала о другом – что у нее не было причин не доверять бывшему супругу. Пусть их пути давно разошлись, едва ли вселенная могла настолько пошатнуться, что, узнав о мотивах Шилонен, бог ночи начнет усиленно ей мешать.
- Ищу одного божка, который имел неосторожность потоптаться там, где ему не следовало, - она замолчала и после недолгой паузы добавила. – Ты случайно не встречал здесь египтян?

[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/09/amhrmt9axsab.jpg[/AVA]

Отредактировано Xilonen (09.08.2015 20:00)

+2

8

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/6702/95274485.5/0_df34b_69db1bb2_orig[/AVA]Реакция супруги оказалась до обидного предсказуемой. За те несколько веков, в течение которых туристы загребущими ручонками беспрестанно растаскивали каменные останки павшей цивилизации; за все то время, что боги не виделись друг с другом сами, никуда не делось это невыносимое, иной раз едва ни доводящее бога ночи до бешенства спокойствие Шилонен, на которое всякий раз напарывались его собственные провокации, преследующие цель если и не устроить скандал как таковой, то уж точно нехило потрепать нервы обоим. Зачем он это делал, Тескатлипока и сам вряд ли сумел бы внятно ответить: то ли кусучая тварь под хвостом филонила, отчего бедовому боженьке периодически не доставало нездоровой остроты ощущений, то ли сказывалась врожденная йобнутость названного же боженьки, но, как бы то ни было, в отношениях с Шилонен в прошлом его нередко подмывало проверить, как скоро ему удастся вывести жену из себя. Был бы Тескатлипока чуть менее упрям, чем стадо баранов, чуть более благоразумен и, пожалуй, благодарен мирозданию, рьяной вере своего народа и его же безграничной фантазии, возможно, внутренний тормоз и сработал бы вовремя, тем самым существенно понизив процент эпической кабзды, прихошедшейся на одного конкретного божка. Но пока мироздание раздавало благоразумие, Тескатлипока, очевидно, беспечно шхерился котиком где-нибудь по джунглям, жрал лозу и блаженно пускал слюни в листики.
Видимо, ацтек все же успел позабыть о тонкостях общения со своей первой женой, и сейчас это ненавязчивое игнорирование Шилонен подчеркнуто язвительных выпадов мужа, призванных, по всей вероятности, неприятно задеть ее, никуда не делось и вновь невольно бесило ацтекского бога, заставляя его чувствовать собственное бессилие.
Однако зацикливаться на давно и трепетно лелеемых загонах в этот раз богу ночи посчастливилось недолго. Спровоцированное неожиданным вопросом жены красноречивое недоумение живо вступило в ожесточенную схватку с так же красноречиво отпечатавшимся на индейской моське умозаключением, что в самом общем смысле сводилось примерно к лаконичному «нублядь». Отвоеванных позиций никто не сдавал, но, наконец, совладав с секундным замешательством, ацтек, как-то нервно усмехнувшись, преувеличенно удивленно переспросил:
– Египтян?
Прозвучало это так, словно Тескатлипока ставил под сомнение уже один лишь факт существования на земле обозначенной нации.
– Если кто-то перешел тебе дорогу, с чего бы ему быть именно здесь? – вновь поинтересовался ацтек на этот раз с отчетливо сквозившей в голосе напускной небрежностью. – Ты знаешь, кого конкретно ищешь? В смысле есть что-то кроме факта пантеонной принадлежности?

+1

9

Ответ Шилонен разгадала, как только Тескатлипока с раздутым удивлением переспросил о пантеонной принадлежности ее объекта поиска. Она снова невольно улыбнулась тому, что все же что-то смогло пережить их маленький, давно уже не существующий мирок и вот так всплывало эдаким призраком ушедшего прошлого. Отступившие было воспоминания заново незаметно подкрались, воскрешая в памяти, как и в лучшие времена Тескатлипока мог отъявиться в далеком от вменяемого состоянии, а на следующий день с совершенно невинной физиономией точно так же преувеличенно удивляться, утверждая, что все ей почудилось, а сам он был трезв и чист от изменяющих сознание веществ как горный ручей.
- Потому что он здесь, - пока еще уклончиво с невозмутимой уверенностью отозвалась Шилонен, и словно в подтверждение сказанного в ее руках пискнул крохотный ноутбук. Богиня коротко усмехнулась, и не глядя на ацтека, добавила. – А вот и Джонни…
«Джонни» действительно был тут – ну почти, сканер засек его на соседнем островке. Для древней мрази – лучший и новейший софт, а на сладкое – концентрированная злость индейской богини. После недолгого изучения данных ацтек убрала девайс в сумку-планшет и вновь посмотрела на супруга.
Интуиция подсказывала, что стоило прямо сейчас махнуть на соседний клочок суши и травить эту паскуду, прежде чем та трусливо забьется в какую-нибудь нору. Кроме того, она справедливо намекала еще на то, что и без того непростое дело только что существенно усложнилось – с того момента как на лице Тескатлипоки расцвело фальшивое удивление.
Несколько мгновений Шилонен молча обдумывала, что ей делать с тескиным «Египтян? Нет, не слышал». Бог ночи, безусловно, знал, что где-то здесь обретаются представители еще одного южного пантеона, и коль скоро он не воспылал праведным гневом, как случалось всякий раз, когда кто-то пытался наехать на ацтеков, едва ли Тескатлипока жаждал, чтобы Шилонен добралась до пока еще неизвестного ей кеметского обмудка.
Рациональная часть сознания богини понимала, что их пути разошлись уже очень давно. Они жили порознь, так же по-отдельности заводили знакомства и мстили и когда-нибудь сдохнут каждый в своем углу, когда придет их время. В целом все это было до одури логично и вместе с тем неправильно. Время, длиной в треть от ее жизни пролегла между ацтекскими богами, но Шилонен по-прежнему не хотела причинять вреда своему не в меру беспокойному супругу. 
- Ты его знаешь, – утвердительно произнесла индейская богиня. – И, видимо, я не ошибусь, если скажу, что не хочешь, чтобы я его нашла. Что он для тебя?
Нехотя она признавала, что при определенных обстоятельствах сможет заставить себя отказаться от намеченного возмездия. Правда, все это имело смысл, если Тескатлипока сейчас не включит обратный ход и не заведет привычную песню, что он никого не знает и вообще не видел. Впрочем, если он это сделает, фактически развяжет ей руки и похерит сдерживающие ее сейчас факторы.
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-08/09/amhrmt9axsab.jpg[/AVA]

+1

10

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/6702/95274485.5/0_df34b_69db1bb2_orig[/AVA]Некоторое время бог ночи просто молча смотрел на супругу, раздумывая про себя, какую линию поведения следует выбрать. На какой-то момент он даже успел пожалеть о том, что нынешняя встреча вообще состоялась. Впрочем, эта мысль живо выветрилась из сознания ацтекского бога, а та самая ненадежная часть рассудка, отвечающая за рациональность принимаемых решений была тут же позорно предана анафеме за вопиющую недостойность помыслов. Лгать Шилонен в глаза Тескатлипока категорически не хотел, разумея подобный выбор бессмысленным и, в сущности, омерзительным. И вместе с тем, разгуливая по островам в старательной попытке собрать наконец по крупицам собственный разум и чахлые остатки давно похеренного душевного равновесия, ацтекский бог отчетливо понимал, что последним, о чем он мечтал было сомнительное удовольствие помучить свой и без того находившийся не в самом завидном состоянии мозг лишними подозрениями.
Египтянин, внезапно вставший костью поперек горла индейской богине, отиравшийся прямо сейчас на одном из островов… Слишком много во всем это вырисовывалось совпадений; слишком сложно верилось в то, что обозначенные факты действительно являлись лишь совпадениями.
– Допустим, – уклончиво начал Тескатлипока, – кое с кем из египтян я знаком, но это вовсе не означает, что мы непременно говорим об одном и том же лице. Египетский пантеон, хвала Сипактли, состоит не из одного божка.
Он мог бы сказать супруге правду, назвать конкретное имя, рассказать в подробностях эпичную историю их взаимоотношений с первым злищем всея Кемета. Мог бы. Только нафига? Ацтеку совсем не хотелось судорожно выбирать, чью принять сторону: супруги, пострадавшей по воле не угодившего ей египтянина, или, собственно, самого египтянина, ежели таковым и впрямь окажется Сет. Было бы куда лучше, чтобы эти двое никогда не встречались и вообще не знали о существовании друг друга.
– Эта твоя хреновина, – бог ночи кивнул на сумку богини, в которой Шилонен несколькими секундами ранее спрятала ноутбук, – она же засекла искомого тобой бога? Покажи мне.

+1

11

Тескатлипока не торопился отвечать – во всяком случае напрямую. В былые времена (и едва ли что-то изменилось по сей день) бог ночи истово не любил змей, во многом, по-видимому, благодаря безудержно любимому братцу. Награждая ни в чем не повинных рептилий нелестными эпитетами, он, сам того не замечая, немногим уступал тем и в осуждаемой им скользкой изворотливости. Тескатлипока легко съезжал с темы и, скорее, сожрал бы собственный язык, нежели хотя бы единожды ответил прямо. Даже своей бывшей супруге. Даже в те времена, когда их брак был еще в силе. Шилонен почувствовала недолгий, но отчетливый укол злости, сопряженной с желанием встряхнуть ацтека за шкварник и посильнее. Раньше такой прямолинейный подход иногда приносил пользу, сейчас она не видела в нем особого смысла - его молчание сказало ничуть не меньше. Да и, в конце концов, недомолвками, Тескатлипока делал хуже только себе. Намерение Шилонен поквитаться с египетской дрянью не поутихло, и чтобы она отступила, ей потребуется нечто больше, чем уклончивые фразы бога ночи.
Впрочем, оставался еще один вариант, где Тескатлипока оказался прав, и их египетские знакомцы действительно два разных божества, волею случая оказавшиеся на одном и том же островке архипелага. Такое чудесное совпадение виделось индейской богине маловероятным, однако она не спешила полностью отвергать его.
- Может, и не об одном, - спокойно согласилась Шилонен и с отчетливой иронией в голосе добавила. – Тогда твой останется жив.
Она открыто улыбнулась богу ночи. Ацтекская богиня не ставила перед собой цели разозлить Тескатлипоку, задеть его и уж тем более закатить сцену ревности. Незаметно для себя она завела проверенную годами игру, где оба подначивали друг друга, словно проверяя, а хватит ли духа у них зайти так далеко, как они грозятся, или все же мозг включится прежде, чем они успеют натворить очередной безыдейной ерунды, а остатки здравого смысла и простая взаимная необходимость перевесит врожденную ацтекскую шибанутость.
И коль скоро Тескатлипока не потрудился попросить ее повременить, она тем более не считала разумным тратить время на демонстрацию облика объекта ее поисков и дарить ему возможность удрать.
- Облик для бога – мелочь, не ты ли мне об этом напомнил, – беззлобно усмехнулась Шилонен. – У меня идея получше – пойдем и проверим.
Она снова мимолетно улыбнулась, легко касаясь кончиками пальцев предплечья Тескатлипоки, передав ему направление и тут же исчезнув. Мгновением позже под ее ногами был уже песок Лансароте, а во влажном соленом воздухе смердело поганым египетским душком.

Отредактировано Xilonen (23.08.2015 17:15)

+1

12

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/5702/95274485.5/0_df350_43bd5580_orig[/AVA]В ответ на завуалированные угрозы любимой женушки Тескатлипоку так и подмывало съязвить, ляпнуть какую-нибудь гадость, просто небрежно отмахнуться, и вместе с тем рациональная часть сознания бога ночи настойчиво вторила ему о том, что Шилонен вполне может оказаться права. Взаправду, уж слишком много вырисовывалось совпадений, а зная Сета, несложно было представить, как этот чудесный во всех отношениях и наглухо йобнутый примерно в той же пропорции египетский боженька, способный безобидно пускать слюни на коврике и умильно плести косички диковатому индейцу, точно так же с легкостью отправит на тот свет даже собственную родню, не говоря уж о каком-то стороннем божественном сородиче. И то, что Шилонен сейчас стояла перед глазами Тескатлипоки вполне живой, невредимой и крайне решительно настроенной, на деле могло оказаться лишь вопросом времени. Уж кому еще как не самому богу ночи было об этом знать. В памяти на секунду всплыла стылая белизна Дуата – и ацтека вновь невольно передернуло.
Тем не менее, несмотря на все эти путаные рассуждения с собственным Я и живо подоспевший ворох непрошенных воспоминаний, Тескатлипока отчего-то не сомневался, что будь Сет и впрямь тем несчастным божком, вставшим на пути его благоверной, едва ли он кинулся бы заново творить Шилонен кабзду, узнай предварительно, что она приходится Тескатлипоке женой. А вот насчет самой богини ацтек вовсе не был так уверен. Его супруга всегда отличалась недюжинным упрямством. Наверное, это ему в ней когда-то понравилось, и это же впоследствии неоднократно бесило его со страшной силой.
Разумеется, она ничего ему не показала и снова все сделала по-своему. Стоило супруге лишь передать Тескатлипоке координаты, как на мгновение в голове ацтека промелькнула шальная мысль опередить события и предупредить египтянина о грядущем пиздеце, шагающем по его душу. Ацтек даже подумал, не метнуться ли прямиком домой, чтобы гарантированно  убедиться в том, что пустынный боженька отчалит в далекие дали без промедления. Загвоздка заключалась лишь в том, что не было никакой уверенности в нахождении названного боженьки мирно сидящим на жопе дома. Если же отбросить идею с посещением условно-домашнего бога хаоса, то, имея в распоряжении одни лишь голые координаты местности, невозможно было точно сказать, как далеко от них засветился искомый объект. В конце концов, вряд ли Шилонен стала бы перемещаться на соседний остров, чтобы еще хрен знает сколько времени пиздюхать по этому самому острову в попытке подобраться к потенциальной жертве поближе.
Раздумывая считанные доли секунды, и так и не найдя наиболее приемлемого варианта выхода из сложившейся щекотливой ситуации, Тескатлипока, собравшись с духом, наконец, направился вслед за супругой, надеясь со всем разобраться на месте. Ступив на знакомую землю с недавних пор уже домашнего островка, бог ночи и впрямь отчетливо ощутил поблизости чужое присутствие. Оное однозначно было египетским – за время тесного общения со своим кеметским дуэтом почетных злищ пантеонную ауру индеец мог уже определить безошибочно. И эта аура при более тщательном изучении оказалась ему незнакомой.
Глумливая ухмылка тотчас же расцвела на лице ацтека. Он покосился на супругу и с нескрываемым ехидством поинтересовался:
– С каких это пор ты стала думать об окружающих заведомо хуже, чем они есть на самом деле?
Не дожидаясь ответа, Тескатлипока чуть прошел вперед, ненавязчиво приобняв супругу за талию.
– Очень скверная черта, – нарочито осуждающе заметил ацтек, привлекая богиню ближе к себе. – Отвыкай от этой хуйни, не позорь национальный характер.
Он так же быстро отпустил Шилонен и, как ни в чем не бывало, прошел дальше, напоследок обернувшись к жене.
– Ну, пойдем, угробим эту мразь.

+2

13

Спустя несколько мгновений рядом показался и Тескатлипока. Увидев занимательные метаморфозы в виде торжествующей ухмылки за его лице, Шилонен смекнула, что их египетские знакомцы все-таки оказались разными божественными объектами. Мысленно она усмехнулась, ну надо же, какие игры мироздания - столько совпадений, порождающих иррациональную уверенность, которая незаметно начинает перевешивать отстраненное объективное восприятие ситуации. Казалось бы, насколько маловероятен сценарий, в котором два ацтекских божества, чьи пути давно разошлись, вдруг встретятся на крохотном клочке суши посреди Атлантического океана. И где кроме них найдутся два отдельно взятых небезразличных для обоих египтянина. На первый взгляд такая теория казалось бессмысленной, но кому как не всем им, язычникам в тени новых религий, знать, как подчас невозможное тихо подкрадывается с подветренной стороны. Когда-то она не могла и помыслить, что их империя рухнет, потом – что никогда не найдет себе места в новом мире.
Признаться, индейская богиня не ожидала такого исхода, однако признавала, что, пожалуй, он оказался наиболее приемлемым, способным сэкономить время и нервы всем участникам этого действа. Кроме главного действующего лица, разумеется, который наверняка тоже почуял присутствие ацтеков. К нему у Чикомекоатль был свой разговор, недолгий, но, безусловно, продуктивный.
Но прежде она с какой-то странной улыбкой догнала Тескатлипоку. Поравнявшись, бегло посмотрела на него. Мимолетным холодом царапнула мысль, а был бы бог ночи сейчас так показательно беспечен, узнай он своего египетского знакомого. Сомнительной наградой пришло скорое понимание – сейчас им удалось разойтись в опасной близости собственных интересов в силу чрезвычайно удачных обстоятельств, следующий раз может оказаться более приближенным к реальности, и чем тогда закончится их случайная встреча, можно ли потерять еще больше, что разрушено уже слишком давно?
- С тех пор, как ты решил познакомить меня с Уиштосиуатль. Тогда моя вера в национальный характер немного пошатнулась, - спокойно ответила Шилонен. Она снова не ставила целью уколоть бога ночи и перетряхнуть замшелые счеты. Все это время было между ними что-то, некий узел, трещина или червоточина, что-то, что развело их по разные стороны, и что никто из них не потрудился прояснить.
Чикомекоатль безмятежно улыбнулась богу ночи и мгновенно изменившимся тоном предупреждающе добавила:
- Он не должен умереть прежде, чем заговорит.
Теперь в ней говорила ацтекская богиня – та, что не брезговала пить жертвенную кровь и поглощать человеческие сердца, щедрых ли подношений или вырезанных собственноручно. Быстрым движением Шилонен вытащила из сумки охотничий нож, сняла ее с плеча и, не останавливаясь, опустила ее на землю. Впереди, в компании пропитанного чужой аурой человека, она безошибочно узнала египетскую мразь. Практически безлюдная песчаная отмель ненавязчиво намекала, что обстоятельства все еще на стороне индейской богини, а рядом брела отбившаяся мыслишка – окажись эта паскуда в центре мегаполиса, это неудобный факт ничуть не остановил бы пришедшую забрать свое Шилонен. Под «своим» она понимала без малого чужую жизнь, сердце египетского бога, пока еще бившееся внутри его оболочки.
Их взгляды встретились. Чикомекоатль предвкушающе оскалилась и смазанным для человеческого глаза движением оказалась рядом с египтянином. У нее никогда не было разрушительной силы стихий, колдовских чар или умений повелевать жизнью и смертью, в ее распоряжении как и с начала времен оставались инстинкты и собственная злость. Да, пожалуй, она тоже повелевала смертью - по своему. Шилонен ударила – быстро, зло, оставив тут же набухнувший кровью порез на груди египтянина. Паскуда в свою очередь не дремала и, так же зло оскалившись в ответ, швырнула в нее сноп песка, вынуждая отступить, чтобы удержаться на ногах.
[SGN]So face the dark and I’ll teach you
About fire in the blink of an eye[/SGN]

Отредактировано Xilonen (24.08.2015 13:40)

+2

14

Заданный ацтеком вопрос, в сущности, был риторическим, однако Шилонен без труда нашлась, что ответить. Фактически их отношения закончились уже очень давно, и никто не попытался что-то изменить. Формально она до сих пор оставалась его супругой, вот только имел ли этот факт хоть какое-то значение, кроме того, что напоминал богу ночи о собственном давнишнем, но оттого не менее стремном фейле?
На замечание Шилонен Тескатлипока ничего не ответил – сделал вид, что даже не услышал сказанных женой слов. Вернее, ему хотелось, чтоб так эти кривляния воспринимались со стороны. И когда богиня, очевидно, не стремившаяся развить неудобную для своего горе-супруга тему, к вящему облегчению Тескатлипоки переключила внимание на маячивший на горизонте объект возмездия, бог ночи и вправду мелочно порадовался.
Он видел, как бывшая в компании незнакомого египетского божества смертная девочка с пронзительным визгом отскочила от своего нерадивого спутника, когда прямо перед носом последнего буквально из ниоткуда появилась разъяренная ацтекская богиня с ножом, принявшаяся с ходу кромсать зазевавшегося обидчика.
На расстоянии хлестнув коротким посылом внушения вот-вот готовящегося забиться в истерике человека, Тескатлипока, не отводя взгляда, спокойно понаблюдал, как девушка послушно захлопнула пасть, перестав наконец верещать, с выражением застывшего на лице недоумения молча развернулась и понуро побрела прочь.
Ацтек вновь вернул внимание яростному божественному противостоянию – как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как египетская паскуда швырнулась в Шилонен песком. Зло оскалившись, Тескатлипока в один миг очутился рядом с супругой, одновременно со злорадным удовлетворением замечая промелькнувшее на перекошенной роже египетской мразины  удивление – видимо, тварь либо была чересчур увлечена обществом своей смертной подруженьки, либо потерялась в количестве пришедших по ебучую душонку ацтеков, но явно не ожидала, что Шилонен окажется не одна. Мощным порывом ветра, вздымающим по пути клубы мелкого желтого песка, Тескатлипока отправил египетского боженьку в свободный полет по береговой линии. Паскуда, не удержавшись на ногах, переворачиваясь через голову, пролетела добрых метра три, затормозив скалой.
Божок, впрочем, быстро очухался, вытащил из-за спины нож и наугад метнул в ацтеков. Стальное лезвие со свистом вспороло воздух и вонзилось прямиком богу ночи в ладонь, пройдя насквозь, строго между второй и третьей пястными костями. Тескатлипока озадаченно посмотрел на покалеченную кисть, выдернул нож свободной рукой, и покрепче зажав в кулаке рукоять, бросился на египтянина. Не отвлекаясь на заживление несущественного для бога ранения, ацтек, оказавшись за спиной не в меру меткой заразы, ловко обхватил божка за шею, размазывая по его плечу собственную кровь, и грубо дернул на себя, одновременно щедро сдабривая «дружественные» объятия порцией ледяного холода. Кеметская сука сдавленно захрипела, судорожно задергавшись в тщетной попытке вырваться.
– Уймись, скотина, – сквозь зубы процедил бог ночи египтянину в ухо.
Тем временем, лезвие зажатого в другой руке ацтека ножа, недвусмысленно уткнулось застигнутой врасплох жертве куда-то в район поясницы.
– Только дернись еще, – вкрадчиво продолжил Тескатлипока, – я вырежу тебе хребет нахер.
Он довольно ухмыльнулся, усиливая давление ножа на податливую плоть, и с усмешкой добавил:
– Никогда прежде этого не делал, но, уверен, у меня получится.

+2

15

Сквозь песчаную взвесь и смрадный душок египетской энергии Шилонен почувствовала завихрения родной и хорошо ей знакомой стихийной силы. И тут же африканский выкормыш отправился в свой недолгий полет по песчаной отмели, а им вплотную занялся Тескатлипока. Богу ночи потребовалось меньше минуты, чтобы кеметская паскуда с перекошенной от злости рожей послушно замерла в его хватке. Ничто не мешало ему надавать сильнее на лезвие ножа и превратить заигравшуюся суку в груду бесполезной требухи, но она попросила его, а Тескатлипока – услышал.
И Чикомекоатль не заставила себя долго ждать. Подошла к разъяренному и беспомощному божку. Сейчас она как никогда прежде за все время поисков отчетливо осознавала, что ей глубоко насрать, зачем он убил ее людей и уничтожил ее работу - она пришла за своим кровавым подношением. Единственное, что ей нужно было от него – это имя. Как нечто сакральное, как последний выдох агонизирующей жертвы.
Лезвие охотничьего ножа коснулось шеи египтянина – так, чтобы он ненароком не перерезал себе глотку, если бы ему вздумалось закончить все быстрее и милосерднее.
- Имя, - требовательно произнесла Шилонен. Божок интуитивно забился в руках Тескатлипоки, презрительно скривился, и вместо имени богиня услышала только добросердечный посыл. Следом до нее долетел мимолетный обжигающий холод, нашедший свое отражение в мучительной судороге на перекошенной роже египтянина.
- Иди нахер, - зло прошипел выродок и, издав нервный смешок, снова дернулся и плюнул Шилонен в лицо. – Сука психованная…

– Неверный ответ, – едко прокомментировал ацтек душевный посыл кеметского божка и рывком всадил нож по самую рукоятку в спину упражнявшемуся в хреноматерных изысках египетскому говнюку. – У тебя осталась последняя попытка, – добавил Тескатлипока чуть тише, медленно проворачивая лезвие в теле несчастного, – и если ты, хуйло пустынное, ее похеришь, быстро ты не сдохнешь.
Египтянин в ужасе вылупил глаза, нелепо замахал руками и судорожно забился. Божок вновь прохрипел что-то невнятное, что и отдаленно не напоминало имя, а в довершение ко всему попытался вывернуться из захвата удерживавшего его бога ночи. Из последних сил египетская гадина вцепилась липкими от своей и ацтекской крови пальцами Тескатлипоке в руку. Бог ночи зашипел не хуже взбесившегося кота, а затем резким движением выдернул нож из тела уже едва державшейся на ногах паскуды и с неподвластной человеку силой вонзил вновь, только на этот раз четко по середине позвоночника, загоняя лезвие строго между позвонками. Чужое тело тотчас же конвульсивно дернулось – и нижние конечности мигом обмякли. Будучи больше не в состоянии стоять на ставших бесполезными ногах, египтянин, теперь целиком удерживаемый индейским богом, висел в воздухе безвольной тряпицей.
– Ты не могла бы поторопиться? – невзначай поинтересовался ацтек у супруги. – Есть вероятность, что моего терпения надолго не хватит.

Шилонен медленно стерла тыльной стороной ладони плевок с лица, не отрывая взгляда от египтянина и зачарованно наблюдая за всполохами боли в его глазах, когда Тескатлипока решил научить выродка хорошим манерам.
- Так что ты выбираешь? – оставив без внимания замечание ацтека, совершенно ровно поинтересовалась индейская богиня. Острие ножа прошлось по его подбородку, оставляя тонкую алую полосу, но эта боль была слабой нотой и потонула в том пламени, что сейчас жгло египтянина стараниями бога ночи.
- Немти… - сверля помутневшим от боли взглядом, процедил египтянин. – Мое имя Немти, запомни его… Когда я вернусь…
Резким, точно рассчитанным замахом Шилонен полосонула по его горлу – не так глубоко, чтобы тот сдох сразу, но достаточно, чтобы захлопнул свою пасть и оставил в гнилом нутре предсказуемые обещания раправы. Ацтекская богиня рванула полы рубашки, обнажая грудь египтянина. Под рукой не нашлось обсидианового ножа, которыми прежде вырезали жертвенными сердца, но она вот уже много лет неплохо справлялась и хорошей сталью. Лезвие легко вошло в плоть, вычерчивая на смуглой коже ровную рану. Само собой, египтянин сразу догадался, что будет дальше. Он хотел показаться храбрым и сдохнуть достойно, но когда нож выскользнул из глубокой раны, рефлекторно забился в руках бога ночи, яростно цепляясь за остатки жизни. Подыхать ему не хотелось, однако у ацтекских богов сегодня были другие планы.
Сердце кеметского ублюдка учащенно билось – Шилонен показалось, что она слышит его безумный грохот, последние отчаянные попытки заставить звучать утробную песнь крови в теле, которому уготовано стать кучей плоти. Вместе с острой агонией к египтянину пришло запоздалое понимание – вот она, его финальная черта. Зыбкая грань жизни и смерти, на которую его завели игры с ацтекской богиней. Он конвульсивно дернулся и окончательно обмяк, а его сердце, живое и сочащееся теплой кровью, еще несколько раз сократилось в руке Шилонен и разделило судьбу египетской твари, затихнув и став таким же никчемным шматком окровавленного мяса.
Окровавленный нож упал на покрасневший песок. Чикомекоатль с силой рванула бездыханное тело египтянина, мешком оно тяжело упало под ноги ацтекским богам. Паскуда сдохла, и Шилонен живо потеряло к нему всякий интерес. На ее руке все еще лежало замолчавшее сердце. Если бы египетская тварь была поживучей, она затолкала бы его ему в глотку.
Сминаемое пальцами богини сердце мокро хлюпнуло в одночасье превращаясь из древней жертвы в бесформенное месиво. Пролитая кровь взывала к дикарской, первобытной сущности ацтекской богини. Отряхнув щедро вымазанную кровью руку от налипшей плоти, Шилонен провела ладонью по своему лицу, а потом, шагнув ближе к ацтеку – очертила окровавленными пальцами его губы, оставляя одинаковые красные полосы на их лицах. Символ жертвенного дара, осколок навсегда ушедшей эпохи.

[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2015-08/24/vprxbotlo9gi.jpg[/AVA]

+2


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (12.04.2014)Don't hide your mistakes 'cause they'll find you, burn you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC