mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (07.04.2014) Come and take a walk on the wild side


(07.04.2014) Come and take a walk on the wild side

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия: 7 апреля 2014 года.
Участники: Кавиль, Джил (Лоовит).
Место событий: захолустье недалеко от границы США и Мексики.
Описание: о том, как непредсказуемо развиваются события, если один боженька немного невменяемый, а другая - не помнит, кто она.

Отредактировано K'awiil (03.06.2015 00:36)

0

2

Под безоблачным небом в густой темноте ярко полыхал фургон вместе с гватемальско-мексиканской шоблой, отправившейся в далекое путешествие за американской мечтой. Заживо сгоревшие идиоты были далеко не единственными, кто прямиком из грязного захолустья Центральной Америки ринулся в Штаты за лучшей жизнью, и у кого где-то на середине пути к прекрасному и светлому будущему замаячила проблема в виде пустых карманов. Чем они по-настоящему сумели отличиться, так это творческим подходом к решению своей проблемы – попыткой сдать лишний балласт за смехотворные деньги в ближайший бордель.
Об этом Кавиль узнал от своих не в меру расторопных людей, когда разгонял паскудное настроение на берегу Атитлана, беспорядочно чередуя мескаль, марихуану и кокаин. В ответ на тщетные усилия внутреннее самоощущение не торопилось становиться лучше, а подсознание с маниакальным упорством снова и снова ворошило всю недавнюю херню, однако, где потерпели сокрушительное поражение алкоголь и наркота, с завидной легкостью справились головорезы Кавиля, заботливо предупредившие его о новом товаре. Девочки - вдохновленно вещали в далекой от Атитлана Мексике -  даже очень ничего; одна немного косоглазенькая, но для любителей экзотики – сойдет, а если он, Кавиль, вдруг заинтересовался родственной по национальности кровью, то они готовы прямо сейчас отправить ему пока еще свежий и не потрепанный товар. На этом разговор прервался, и через пару минут Кавиль потребовал у ошалевших от его неожиданного появления подчиненных фургон, чтобы лично отвезти предприимчивых иммигрантов в Штаты, бутылку мескаля и пакет с кокаином. Детей - а троих тощих подростков женского пола он воспринимал именно так - велел отвезти по домам.
Он и сам до конца не понимал, что побудило его погрузить людишек в наглухо закрытый фургон и покатить в Штаты – почти без остановок до самой темноты. Блядское подобие безнадежно выродившихся обоих народов солнца он намеревался сдать в схожее заведение по ту сторону границы – отправить прямиком в траханую американскую мечту, и ему было решительно положить, живы они в раскаленной железной коробке, голодны или обосрались со страха.
Кавиль гнал уже по территории Соединенных Штатов, когда двигатель с характерным звуком заглох. Глядя на укоризненно смотрящую на него с приборной панели букву E, Кавиль подумал, что можно выгнать это стадо тупых обезьян и заставить их дотолкать фургон до заправки или, подстегнув внушением, отправить сбегать за горючкой. Взвесив оба решения, он понял, что они одинаково говенные, а еще ему до одури надоело трястись в вонючем и душном фургоне. В конце концов, они уже были на американской земле.
Пора их в ней и оставить. С огоньком.
Проникнувшись обволакивающей прохладой ночи, змеиный бог бодро топал по шоссе, подставляя лицо прохладному ветру и отпуская сознание в свободный полет по остаточным волнам мягкого действия «снежка». Изнутри закручивалась эйфория, крепчающая с каждым шагом по пыльному асфальту восемьдесят пятого шоссе. Сейчас ему было весело – тем нездоровым весельем, после которого он мог как очнуться в ближайшем полицейском участке, так и отправиться с благотворительной миссией в первый попавшийся сарай с крестом на крыше – нести просвещение и блядское избавление. А от чего – расскажут в новостях… К счастью, где-то на задворках сознания еще срабатывал стоп-сигнал, удерживающий майяского бога от последнего решительного шага из эйфорического веселья в безудержно веселую кабзду, и пока он просто шел, напевая нехитрый мотив.
What if I don't need debating?
If I'm not healed by negotiating?
If I don't need to be a shooting star?
If I don't need a fast car?
Кавиль швырнул в непроглядную темноту опустевшую бутылку и ускорил шаг – впереди тусклым огоньком маячила придорожная забегаловка. Или заправка, или еще какая замшелая хрень, где должен продаваться мескаль или какое-нибудь забористое пойло. А если вдруг по какой-то неведомой причине он не продавался, майя нерушимо верил, что его точно можно вытряхнуть у болтавшихся здесь диких людишек. Он был готов сжечь эту хренову заправку ради бутылки мескаля. Или просто сжечь – и идти дальше, оставляя после себя выжженные пепелища… Пока не найдет мескаль, не сожжет весь мир или не отрубится безвольным хламом на обочине под убаюкивающий шелест ветра, свободного, непокоренного... Из утопическо-злобных мыслей Кавиля выдернуло странное чувство – как слабый отголосок памяти. Что-то неуловимое знакомое и почти родное коснулось взбудораженного рассудка, и майя завертел головой, силясь разглядеть, откуда пришло странное ощущение и, ничего не находя. Перед собой он видел только обшарпанную заправку и задрипанную забегаловку. Память тут же заботливо напомнила о необходимости найти крепкий алкоголь, прежде чем Кавиль продолжит свое путешествие одинокого идейного и уторчанного бога.
What if I read in a crystal ball
That I better put an end to it all?
Don't be afraid...
На последней фразе расфокусированный взгляд Кавиля зацепился за одинокую женскую фигурку у дверей бара, и сознания снова мягко коснулось странное ощущение давно позабытого дома. Майя тряхнул головой – это все наркота, это она все еще шибала в мозг, вызывая несуществующие чувства, но все-таки сначала он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, разглядывая женщину, по-видимому, бывшую местной шалавкой.
- Выпей со мной, - совершенно неожиданно произнес он. - В этом захолустье найдется что-нибудь?

Отредактировано K'awiil (03.06.2015 08:35)

+2

3

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/5704/95274485.5/0_df706_60951102_orig[/AVA]Сквозь неплотно сомкнутые веки рваное мигание кричащей вывески, отсвечивающей на крыше придорожной забегаловки ярким бельмом, противно било по глазам. Девушка недовольно поморщилась, мотнув головой, и, не открывая глаз, нехотя сдвинулась на пару шагов в сторону, где выступавший вперед козырек навеса покосившегося строения заслонял нервически мерцающую в ночи пошлую надпись, что, по глубочайшему убеждению владельца сего сомнительного заведения – скользкого лысеющего хмыря, безостановочно сыплющего сальными шуточками и готового удавиться за последний вшивый цент, – должна была привлекать толпы таких же стремных клиентов, желающих приятно расслабиться и надраться до состояния вонючих свиней.
Действующее на нервы светопредставление прекратилось – и Джил, стоя, запрокинув голову к небу, приоткрыла глаза, медленно выдыхая. Плотный сигаретный дым, не подхватываемый ветром, сизыми газовыми струйками пополз по лицу, проворно вплетаясь в густую копну темных волос и бесследно рассеиваясь в пространстве, оставляя лишь стойкий запах въевшейся гари в качестве долгоиграющего напоминания о себе. Глядя на помутневший перед глазами кусочек звездного неба, Джил легонько подула, разгоняя зависшее над головой настырное дымное облачко. Она курила бессмысленно: не затягиваясь – лишь на доли секунды позволяя табачной горечи коснуться чувствительной слизистой, чтобы тотчас же выдохнуть ядовитые пары в воздух. В этом незамысловатом процессе девушка не находила ничего романтичного для окружающих и уж тем более ничего сколько-нибудь жизненно необходимого для себя. Это даже не успокаивало – скорее отвлекало на короткий промежуток времени от вынужденного внимания к осточертевшей действительности.
Из-за двери бара доносились невнятные завывания, смешанные с пьяным гомоном, а по выщербленному дощатому полу то и дело ползли едва ощутимые вибрации от басов. Прислонившись спиной к шершавой бетонной стене, Джил нестройно барабанила пальцами в такт кажущейся знакомой мелодии. Впрочем, что касается узнаваемости мотива, она вполне могла ошибаться. Разумеется, могла ошибаться, и этот прискорбный вердикт в случае с Вирджил Сандерс относился, увы, отнюдь не только к неточному определению пахабных песенок.
Ее жизнь более всего походила на поставленную на перемотку кинозапись, где пленка в нескольких местах засветилась и лопнула – сплошной наркотический дурман, бесконечный хронический запой, из которого невозможно выбраться.
Вирджил Сандерс не знала, кто она – попросту не помнила. У нее не было документов, из которых хотя бы можно было узнать собственный возраст. Она не знала, где родилась и кем были ее родители; не помнила своего детства и какую школу оканчивала. Она зарабатывала на жизнь единственным, что имела – собой, делая то, что умела лучше всего. По правде сказать, всей широты спектра своих талантов Джил не ведала вовсе. Сама она, выстроив в голове несложную логическую цепочку, выводила единственное, на ее взгляд, жизнеспособное умозаключение относительно своих умений, круг которых начинался и тут же смыкался на одном единственном. Все, что она могла – это трахаться. Большого ума для этого не требовалось, как, впрочем, и выдающегося таланта. Все время, сколько Джил себя помнила, она была шлюхой, а ее клиентская база сплошь состояла из дорожной бухой швали, немытых скотов, от которых на добрую милю смердело перегаром и заскорузлым тряпьем. Она стоически боролась с приступами тошноты, когда очередной блядский проспиртованный хер сперто дышал ей в затылок, а потому сама заранее нехило убиралась наркотой или заливалась каким-нибудь дешевым и крайне дрянным пойлом с одной единственной целью – расслабиться и нет, не получить сраное удовольствие, а хотя бы просто не проблеваться.
И на фоне всего этого эпического пиздеца загадочный организм Джил вытворял странные нездоровые штуки, о которых стремно было даже рассказывать. Деньги от незатейливой ебли на заправках Вирджил тратила на потасканное шалавистое шмотье, оплату занюханной конуры, которую она снимала со своей такой же панельной подружкой, на хуево забодяженное ширево и говеный алкоголь. И самым поганым из этого было то, что все это гребанное дерьмо ее почти не цепляло. Она видела, как торчки загибались от передоза; нескольно ее знакомых коллег по цеху мучились, подхватив какую-то мерзкую заразу, нещадно жравшую их организм, стремительно превращая некогда миленьких девочек в ходячих зомби, вынужденных подыхать по углам. Все это удивительным образом обходило Джил стороной. И все бы ничего, если бы не загадочные провалы в памяти и несносное звание прирожденной психически нездоровой шалавы с блядской амнезией.
В иные моменты ее настолько воротило от ненавистной действительности и себя самой, что, надравшись до зеленых чертей, она отчаянно пыталась свести счеты с жизнью. Кажется, ей это даже удавалось, но спустя какое-то время, отмеченное в сознании беспамятной чернотой, она обнаруживала себя без сил, вновь созерцающей облупившийся потолок собственной затрапезной квартиры. Джил затруднялась подсчитать, сколько пережила таких увлекательных пробуждений. Не потому, что с завидной регулярностью гробила свою никчемную жизнь – она просто не помнила. Почти ничего.
Очередная иллюзия возможности завершить наконец эту отвратительную цепочку персональных фейлов рассыпалась прахом пару дней назад, когда Вирджил снова предсказуемо таращилась на расходящиеся трещины в штукатурке, силясь вспомнить, кто она, и что происходит. Сперва было паскудно, до того паскудно, что хотелось разъебошить башку прямиком под колесами какого-нибудь блядского грузовика. Спустя пару дней она не спешила наотрез отказываться от этой идеи, но, подумав, что заслужила хотя бы малую толику причитающегося веселья, решила повременить.
Сигарета давно потухла – и Джил швырнула окурок в темноту, каким-то невнятным чутьем улавливая смутное ощущение чего-то интуитивно родного. Странное чувство мощной приливной волной затопило сознание, заставляя девушку открыть глаза, напряженно вглядываясь в темноту. Это был какой-то феерический нездоровый приход родом аккурат из загашенного наркотой мозга: из ватной чернеющей пустоты возникло удивительное явление. Мужчина, бодро насвистывая себе под нос какой-то нехитрый мотивчик, двигался прямиком к бару и, что примечательно пешком. Джил с интересом остановила взгляд на необычном субъекте. Тот, в свою очередь, то ли заметив ее внимание, то ли в угоду собственному свербящему желанию, не замедлил подать голос, подкатив самым незатейливым образом.
Наружности нарисовавшийся хмырь был странной: на мексиканца вроде бы не тянул; на какую-нибудь белую европейскую задницу – тоже. Было в нем что-то неуловимо дикое, почти как в тех размалеванных чуваках из вестернов, что с улюлюканьями рассекали по пустынным прериям на коняшках. У этого коняшки не было. С виду у него вообще ни черта не было, кроме сильного и пьянящего ощущения чего-то родного и вместе с тем древнего, необузданного, почти как сама земля.
С неприкрытым любопытством разглядывая индейца (а именно данное определение назойливо нашептывало подсознание), Джил подошла ближе, лукаво улыбаясь и легонько подцепляя наманикюренным ногтем хвостик одной из косичек, забавно ниспадавших на плечи мужчины.
– Ты угощаешь? – промурлыкала она ему на ухо, подавшись вперед и оказываясь почти вплотную к загадочному индейцу. Она так же быстро отстранилась, неуловимым движением проворно обвив пальцами его запястье, и увлекая за собой внутрь прокуренного помещения бара.

+1

4

Кавиль решил, что все дело в приходе – «снежок» шарахнул по мозгам, и с размаха впечатал майя в растерянное к херам душевное равновесие, которое он безуспешно искал уже не один день. И если для успокоения беснующего разума потребовалось дивное сочетание загаженного бара, странной по ощущению придорожной шалавы и кокаина, то у блядского мироздания определенно было чувство юмора. Кавиль уцепился за зыбкое чувство затопившей его пофигистичной эйфории, целиком поддаваясь ей и позволяя сознанию отправиться в бесконтрольный полет чудесатого трипа. Он был решительно настроен задержаться в этом состоянии, и для этого ему требовалось что-то покрепче мескаля. Ну и шалавка. Кавиль совсем не постремался бы пустить в ход внушение, если бы его личное обаяние дикого варвара вдруг дало сбой.
Остаток упоротой мысли проскочил в черепушке майя, когда он был уже в помещении прокуренного бара – пробирался сквозь плотный сизый дым к грязной стойке. Кавиль бегло глянул равнодушно-угашенным взглядом по задрипанной забегаловке – типичной безликой выгребной яме, пропитанной вонью человеческих тел и мерзкой смесью дешевой травы и сигарет – и решил, что смердящее местечко, где трахались там же, где и блевали, стоит исключить из системы поддержания шаткого дзена, как только он получит то, за чем, собственно, сюда пришел. По-хозяйски и вместе с тем легко приобнимая шалавку за талию, Кавиль подошел к стойке.
- Мескаль и притащи что-нибудь покрепче... И получше… - майя стегнул бармена слабым посылом своей силы, чтобы тот не артачился и живо принес годную наркоту вместо разбодяженного дерьма. И пока человек ринулся послушно исполнять пожелания странного индейца, вернул свое внимание на девушку. Она по-прежнему ощущалась странно – удивительно родственно, словно у них была некая стихийная и бесконтрольная общность, однако даже сквозь угашенный рассудок Кавиль сообразил, что это игра его разума, и девушка была всего лишь шалавкой, но хотя бы симпатичной.
- Как тебя зовут?

Грязная забегаловка с порога щедро обдала тошнотворным дыханием, вынуждая на мгновение поморщиться. Есть дерьмо, к которому невозможно привыкнуть, сколько бы не доводилось самому в нем барахтаться, и стойкая вонь насквозь прокуренных стен, заляпанного блевотиной пола, что сутками не видел мокрой тряпки, и удушливого смрада потных немытых тел – все это Джил видела регулярно, и это не мешало ей питать к описанной обстановке стойкое отвращение. Как водится, в заведениях подобного характера ни дня не обходилось без потасовок, когда какая-нибудь ужратая в хламину скотина подрывалась из-за стола и начинала буянить, задевая каждого, кто невольно попадался под руку не способному более скоординировать собственные движения куску мяса. 
Стоило только переступить порог этой зловонной дыры, как очередная обдолбанная свинья, очевидно, пытаясь переместить свою тушу до барной стойки, едва не налетела на Джил всей своей немаленькой массой. Девушка с силой отпихнула от себя давно потерявшую человеческое лицо тварь. Не, удержавшись на ногах, пьяный мудак тут же рухнул прямиком под ноги своим чуть более трезвым товарищам. Те, впрочем, не спешили бросаться на помощь обиженному другу, а, казалось, и вовсе не обратили внимания на раздавшееся с пола невнятное мычание. Не удержавшись, Джил душевно пнула беспорядочно возившуюся на полу гниду и тут же во избежание возможной отдачи проворно вцепилась в индейца.
Тот, тем временем, не переставал чудить – по-своему так, почти волшебно: заказал мескаль и к немалому удивлению Джил не услышал в ответ сердечное пожелание бармена, относительно нехитрого направления, в котором стоит идти в поисках алкогольных изысков. Старый козел, разливавший здесь говеную ослиную мочу с термоядерным запахом и совершенно отвратным вкусом, только молча кивнул и послушно удалился выполнять нестандартное пожелание. Вместе с удивлением непривычному поведению бармена сознания девушки вновь коснулось непонятное ощущение некой незримой силы, с легкостью подчинявшейся этому странноватому чуду с косичками. Джил недоуменно взглянула на индейца, силясь разгадать, что именно тот сделал для того, чтобы немытый хрен за барной стойкой живо захлопнул пасть, не успев ляпнуть ни слова, и молча удалился.
От увлеченного разглядывания загадочного субъекта девушку отвлек, собственно, сам субъект. Почему-то все ее клиенты (ну, из числа тех, которые еще не успели к моменту общения с ней нажраться до состояния бессмысленно блеющих козлов) упорно интересовались, как ее зовут. В чем прикол, Вирджил не понимала, но, видимо, у мужиков срабатывал какой-то свой неведомый ей загон, мешавший им иметь безымянную шалаву. Самой ей при этом было совсем неинтересно, как величали очередного от души задвигавшего ей хмыря – их таких тут табунами шастает, всех не упомнишь.
– Джил, – коротко ответила она, и, вспомнив о незатейливом фокусе с барменом, тут же продолжила, кокетливо улыбаясь:
– Наверное, с таким даром убеждения ты можешь получить все, что захочешь?..
Пальцы девушки легко пробежались по груди индейца, выводя затейливый узор.
– Только вот, боюсь, в этот раз тебе немного не повезло, – доверительно сообщила она, на мгновение прильнув ближе к мужчине и чуть понизив голос. Отстранившись, девушка обреченно вздохнула в притворной досаде, не спеша уточнять, что именно имела в виду, а когда по ту сторону барной стойки вновь показался затравленно потупивший взор бармен с початой бутылкой относительно приличного вискаря, Джил задорно рассмеялась, сквозь смех поясняя причину своего веселья:
– У тебя слишком изысканные запросы для этой дыры. Возможно, ты немного ошибся дорогой?

Отредактировано K'awiil (06.06.2015 00:03)

+1

5

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/5704/95274485.5/0_df706_60951102_orig[/AVA]- Не всегда, - с еле заметной улыбкой покачал головой индеец. Он промолчал, что сейчас у него есть все, что ему нужно, посчитав, что вслух, в общем-то, имеющая в себе долю правды фразочка прозвучит донельзя штампованно и фальшиво. Завтра или послезавтра, когда Кавиля здесь уже не будет, другие клиенты вдохновенно расскажут ей, какое сокровище они нашли в заблеванном баре, пока от души ее имеют.
Кавиль с любопытством посмотрел на Джил, а мгновением позже понял причину ее веселья – в этой гребучей дыре не нашлось ничего лучше початой бутылки вискаря и пакета с травой. Ну, это было лучше, чем ничего. К тому же, майя не собирался задерживаться надолго, о чем и не замедлил сообщить девушке.
- Возможно, и ошибся, - согласно произнес майя. – Пойдем отсюда.
Пакет с травой он вручил Джил, сгреб вискарь и, ухватив девушку за руку, потащил ее из этой вонючей клоаки, мысленно порадовавшись, когда спертый и удушливый воздух снова сменился мягкой ночной прохладой. Неподалеку громоздились побитые временем и погодой убогие строеньица, куда, по-видимому, и водили клиенты Джил, если не задвигали ей прямо в баре. Возможно, и сейчас она ждала, что они пойдут по знакомому маршруту, и короткое знакомство быстро закончится еблей в замызганном сарае. Кавиль улыбнулся, отпустил руку Джил и, повинуясь какому-то странному внутреннему порыву, погладил ее по волосам, а потом как ни в чем не бывало потащил ее в противоположную от хибар сторону – на стоянку.
Под тусклым светом одинокого фонаря и психоделическим миганием пошлой вывески на щербатом асфальте громоздились такие же убогие, как и все здесь, машины. Что-то из этого металлолома могло и доехать до ближайшего городка, но выбор колымаги Кавиль решил предоставить Джил.
- Выбирай, на чем поедем, - с лукавой улыбкой сказал майя, приобнимая девушку за плечи.

Девушка не препятствовала мужчине, собравшемуся составить ей компанию и стать по совместительству очередной ее работой на ближайшее время, в его порыве покинуть злачное заведение. Ей и самой давно не терпелось отсюда убраться. К тому же этот индеец ей нравился – не в том романтично-возвышенном смысле, о котором обыкновенно вдохновенно вещали чувствительные барышни, с неприкрытым обожанием глядя на предмет своих трепетных воздыханий. Естественно, ничего подобного сама Джил не испытывала и близко – род занятий как-то плохо сочетался с излишней трепетностью. Ее не воротило от одного вида нового клиента, и это уже отчасти тешило душу, а, кроме того, индеец и впрямь вызывал немалое любопытство, будто бы было в нем что-то нечеловеческое. Девушка тут же про себя поглумилась над ходом собственных мыслей: «Ну, конечно, не человек – у нелюдей ведь тоже свербит в причинных местах».
Подхватив пакет с травой, Джил плавно оттолкнулась от барной стойки и последовала за индейцем к выходу из этой насквозь прогнившей дыры. Под открытым небом, на свежем, не отравленным ядовитыми испарениями воздухе собственное непонятное ощущение от нахождения поблизости этого загадочного мужчины столько усилилось. Он определенно был странным, и этот факт немножко бесил Джил, потому что невольно вынуждал на себе зацикливаться. Она помедлила, на несколько секунд остановившись на пороге бара, и, прикрыв глаза, подставила лицо прохладному ветру, едва заметно улыбаясь и мысленно уверяя саму себя, что все дело в дрянном алкоголе, которым она безуспешно травилась, не достигая желаемого эффекта, зато с легкостью фантазируя о какой-то нездоровой фигне.
Джил не бралась предугадывать, куда потащит ее это диковинное чудо с косичками – в сущности, ей давно уже было все равно, где, как и в каком состоянии, лишь бы на выходе услуга оказалась оплаченной. Однако, оказавшись на стоянке посреди скопления кое-как припаркованных и отчасти побитых жизнью и дебилизмом своих двинутых владельцев машин, Джил вопросительно посмотрела на индейца.
– Что, вот прямо любую? – с усмешкой поинтересовалась она, попутно про себя отмечая, что самоуверенности этому чудику не занимать. – И ты можешь ручаться за то, что оттуда, – она мотнула головой в сторону бара, – сейчас не вывалится какое-нибудь засранное хуйло и не приложит твою симпатичную индейскую мордашку о капот первого подвернувшегося под руку сарая?
Девушка быстро словила себя на мысли, что ей самой, по большому счету, глубоко плевать, как индеец будет выкручиваться, если вдруг приключится подобное западло, а потому, плутовато ухмыльнувшись, она неторопливо прошлась по стоянке, выбирая наименее побитую колымагу, и, после недолгих раздумий ткнула пальцев в припаркованный чуть поодаль от основной массы «крайслер» темного асфальтового цвета. Выбирала она, руководствуясь сугубо эстетическими соображениями, выцепив из порядком загаженного автопарка еще и относительно чистый экземпляр.
– На этой, – уверенно заявила Джил, указывая на машину. – Если ты облажаешься, я, пожалуй, даже расстроюсь, – задумчиво добавила она, чуть отходя в сторону, чтобы пропустить индейца к приглянувшейся тачке.

+2

6

- Если кто-нибудь вывалится, я вежливо попрошу его съебать, - спокойно отозвался Кавиль, предоставляя Джил самой решить, как работает индейская вежливость – как в баре или более примитивно: уже упомянутым приложением чужой башки о подручные поверхности. У девушки не было ни единой причины ему поверить и уж тем более ехать куда-то на угнанной тачке, но пока она старательно подыгрывала. Быть может, решила устроить ему проверку на вшивость или, что более вероятно, змеиному богу попалась очень отчаянная девочка, о чем вдобавок неплохо свидетельствовал выбранный ею способ заработка. Кавиль подошел к выбранной машине, коим оказался самый приличный экземпляр местного и очень хренового автопарка и снова расцвел в широкой улыбке:
- Успеешь сделать косяк, пока я завожу это корыто?
И не дожидаясь ответа, дернул за ручку дверцы. Мироздание одновременно подкинуло ему и фору, и подлянку – владелец самоуверенно не запер свою колымагу, однако стоило майя открыть дверь, как по стоянке разнесся возмущенный пьяный вопль:
- Эй ты! Хуле ты там делаешь? Это тачка Сэма, блядь!
Со стороны бара к ним стремительно приближалось хорошо задатое тело. Как это обычно бывает, шибавший в мозги алкоголь требовал немедленного восстановления справедливости, даже если минутой раньше бухой мудак самозабвенно полировал рожу владельцу этого корыта. Кавиль с интересом посмотрел на Джил, наблюдая за ее реакцией. Та пока не торопилась сваливать или вообще что-то делать, видимо, предпочитая не отсвечивать до определенного момента, когда самым разумным действием будет быстро бегство.
- Съеби отсюда, - оборонил майя, снова пользуясь преимуществом божественного бытия. Скованное чужой силой тело мигом заткнулось, послушно развернулось и живенько побрело обратно в бар, утратив всякий интерес к индейцу.
- Видишь, я умею быть вежливым, - не глядя на Джил, с ощутимыми нотками иронии произнес Кавиль. Сел в машину и, улыбаясь, добавил. – Я тоже расстроюсь, если успею раньше тебя.
Завести тачку майя мог и в состоянии, близком к полному коматозу. Это умение никак не входило в список врожденных талантов майяского бога-покровителя, и прокачивалось путем долгих проб и ошибок без всякой оглядки на божественную сущность. Сейчас он даже не задумывался над своими действиями: руки сами выдрали из-под пластикового кожуха замок зажигания. Быстро оборвал провода, и после недолгого колдовства индейца с комбинациями проводов двигатель бодро заурчал, а темноту вспороли пучки света вспыхнувших фар.
- Ты не передумала? – с еле заметной усмешкой поинтересовался Кавиль.

– Если я передумаю, то вряд ли узнаю, что еще входит в список твоих незаурядных талантов, – уклончиво ответила девушка, неспешно огибая капот машины, на котором до этого невозмутимо забивала траву в сигаретную гильзу. Не стоило лукавить, уверяя саму себя, будто бы появление на скудно освещенной стоянке бухого борца за справедливость и неприкосновенность частной собственности не пощекотало нервишки девушки. Мысленно Джил уже приготовилась к печальному, но, увы, весьма прозаичному финалу и не сразу врубилась, когда донельзя штампованный сюжет неожиданно вильнул совсем в противоположную сторону, а пьяная свинья молча развернулась и беспрекословно утащилась обратно в бар. После этого Джил как-то незаметно для себя самой расслабилась, преспокойно оккупировав капот облюбованной тачки. Изредка она искоса бросала взгляды на копавшегося в салоне индейца, уже ни на секунду не сомневаясь, что железная колымага почти так же, как недавно сгинувший в дверях бара засаленный хрен, окажется не в силах перечить воле странного чудика с косами.
Девушка потянула на себя дверь пассажирского сидения, но, прежде чем сесть в машину, изящно выудила из заднего кармана коротких джинсовых шортиков зажигалку и прикурила. Облокотившись на дверь, она замерла, чтобы глубоко затянуться, на несколько мгновений задерживая дыхание и позволяя пряному травяному дыму мягко окутать сознание, вызвав короткий приступ легкого головокружения. Джил очень медленно выдохнула, садясь, наконец, в машину.
– И что дальше? – лукаво поинтересовалась она, передав индейцу косяк. – Надеюсь, водишь ты так же быстро, как и колдуешь над проводами, а то вдруг твоего внушения надолго не хватит, и к нам пожалует целая толпа этих крыс. Мне кажется, – продолжила она после короткой паузы, одарив мужчину заманчивой улыбкой, – они тут будут лишними.

+1

7

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/5704/95274485.5/0_df706_60951102_orig[/AVA]Пряный дым мягко обволакивал сознание. Пары косяков было слишком мало, чтобы существенно перекосить божественное сознание, но, тем не менее, оно безмятежно дрейфовало по волнам накатившей эйфории, отказываясь оценивать происходящее на наличие здравого смысла. Остатки выжранной в Гватемале и по пути в Штаты дури уже выветрились… должны были выветриться, и в рассудок змеиного бога шарашил приход уже другого толка, состоящий из марихуаны, не самого лучшего вискаря и особенного очарования ночной дороги.
Они неслись по неосвещенной трассе – без цели, ни на мгновение не задумываясь, куда приведет темная лента дороги. Накуривались, перекидывались бессмысленными фразами, пили и снова накуривались. Кавиль наглухо потерялся в коротком миге настоящего, что словно зацикленная видеозапись крутилось перед глазами; отсвечивало в сетчатку глаз светом фар встречных машин и улыбалось с пассажирского сиденья подобранной в захолустье придорожной девкой. Мысли майя принимали совершенно неожиданную ассоциативную форму, каким-то неведомым образом только усиливая восприятие окружающей действительности. Он чувствовал смутное сходство с чем-то уже знакомым и прожитым – не частым, вынуждающим сейчас мучительно ловить в памяти осколки позабытых ощущений, и в то же время пронзительно ярким, навсегда оставляющим свой отпечаток. После недолгих раздумий он понял, что за странное чувство прочно обосновалось в его сознании – короткий миг пробуждения после стылых объятий смерти, когда еще разум не гнусавит о счетах, отмщении и прочей ненужной шелухе, а невыносимо остро заново чувствует саму жизнь, безжалостно отсекая все лишнее и несущественное. Неуловимо ускользающий в действительности сейчас он казался помноженным на бесконечность.
Впереди темное полотно небес подернулось выцветшей городской засветкой, и майя поймал взглядом мелькнувший справа дорожный указатель – они въезжали в Лас-Крусес, еще один замшелый и безликий американский городок, чьим единственным достоинством в глазах Кавиля мог бы стать круглосуточный магазин с алкоголем. Толком неокрепшая мысль о выпивке быстро померкла и осыпалась в глубине сознания под напором другой, неожиданно упрямой и забивающей собой все внутричерепное пространство.
- Выходи за меня? – Кавиль посмотрел на Джил и рассмеялся, увидев недоумение на ее лице. – Я серьезно, давай поженимся. Прямо сейчас.
Где-то очень глубоко коротко пискнул остаток здравого смысла, отчаянно голосящий, что змеиный бог задумал совсем нездоровую хрень. Возможно, Кавилю действительно стоило бы надраться мескаля, развлечься с шалавой в ближайшем отельчике или прямо в машине, а потом спокойно отправиться домой, но сегодня разум владыки стихий взял выходной, и озвученное предложение виделось единственно верным.

Джил не заметила, как они играючи прикончили пакет дури, что было попросту немыслимо по меркам обычного среднестатистического укурка, хотя бы даже и поднаторевшего за годы старательного выдувания собственных мозгов вместе с едким дымом скуренной шмали в своем нехитром увлечении. Что же до Джил, некогда осознавшей себя неведомой неубиваемой фигней с миленькой мордашкой и хронической амнезией, к которой не липла человеческая зараза и которой очень непросто было мысленно улететь из этой говеной реальности, дрейфуя где-то в невидимых волнах неосязаемой эйфории. И все же сейчас она ощущала, как по телу текуче расползается приятное тепло, а из сознания выветривается все наносное, ненужное и нежеланное. Где-то на самом краешке рассудка одиноко замаячила нелепая мысль о том, как еще пару часов назад девушка твердо намеревалась развлечься и в очередной раз попытать счастье в, вероятнее всего, тщетной попытке распрощаться наконец с этой хреновой действительностью. Джил нервно хихикнула, с чистой совестью выслав идиотскую мыслишку по известному адресу.
Они мчались по трассе, периодически перекидываясь ничего не значащими фразами, которые и вовсе в голове Джил не задерживаясь, слетая с языка уже по инерции, тогда как мозг думал о чем-то своем: то бешено гнал поток мыслеобразов вперед, то сворачивал в какие-то отстраненные, не относящиеся к текущему моменту дебри.
Из этого запутанного лабиринта зрительных картинок и чего-то неясного, призрачного, что отчаянно зудело в мозгу, но никак не могло принять сколько-нибудь определенную форму, девушку выдернул вопрос, который она уж точно менее всего ожидала услышать. Джил аж поперхнулась остатками вискаря, на мгновение утратив дар речи и обескураженно таращась во все глаза на ненормального индейца. Подобный абсурд она, кажется, слышала в своей жизни впервые.
– Тебе без штампа в паспорте религия трахаться не позволяет? – обалдело отозвалась Джил, наконец, немного отойдя от первого шока. – Только у меня даже паспорта нет, – сообщила она, мгновенно осознавая, насколько комично и вместе с тем начисто безбашенно это звучит, и тотчас же заходясь истеричным хохотом.
В ее сознании происходящее воспринималось, как некая нереальная, на редкость нездоровая, но при этом удивительно занятная игра – будто привычная окружающая действительность в какой-то момент осыпалась в голове мелким крошевом, уступив место возможности совершенно безнаказанно и бесшабашно творить невыразимую херню, а после проснуться и понять, что все случившееся явилось лишь следствием какого-то феерически бредового прихода.
– Ты бы хоть сказал, как тебя зовут, – сквозь смех пискнула девушка, уткнувшись лбом мужчине в плечо и продолжая нервически похрюкивать. – Но я согласна, – уверенно заявила она, кое-как справившись с чудесатыми эмоциями, после чего снова рассмеялась.

+1

8

- По традициям моей религии супруг должен был впахивать на семью будущей жены, прежде чем ему дадут отмашку и разрешат заключить брак, - где-то на периферии сознания Кавиль понимал насколько упорото звучит подобный короткий экскурс в свадебные традиции древних майя, и вместе с тем он легко вписывался в нынешнюю нереальную ситуацию, лишь немного повышая градус общего абсурда.
- Но мы не будем так затягивать. Нам нужны только кольца, - весело продолжил индеец, поглядывая на еще толком не отошедшую от его неожиданного предложения Джил. – Мое имя Кавиль.
Назвать свое настоящее имя его толкнула странная, закручивающая изнутри спираль из мешанины чувств и образов – та же, что не дала ему пройти мимо девушки, заставила увезти ее и, наконец, предложить пожениться. Будь майя чуть более в адекватном состоянии, он бы догадался, что этот загадочный «внутренний компас» безнадежно сбоит и целиком состоит из его же йобнутости, но сейчас он думал совсем о другом – например, где раздобыть кольца.
Серый «крайслер» неторопливо ехал по узким улочкам Лас-Крусеса. Кавиль всматривался в одинаково темные фасады домов и магазинчиков; он не рассчитывал найти что-то открытое глубокой ночью, но едва ли закрытые двери могли остановить надумавшего жениться боженьку. Пока текущая задача сводилось к тому, чтобы найти хоть что-то, где могла быть ювелирная фигня. Наконец, справа от дороги замаячила скромная вывеска ломбарда, и майя подрулил к убогой забегаловке. Он был настроен разобрать ее по кирпичам только чтобы найти желаемое, однако к его удивлению та работала круглосуточно, принимая за гроши весь попертый плохо лежащий хлам.
Прежде чем отправиться выбирать кольца, Кавиль вытащил из кармана завязанной вокруг талии легкой ветровки пластиковую карту и снял в притаившемся рядом с ломбардом банкомате приличную сумму денег. Ее вполне хватило бы, чтобы не только купить обручальные кольца, но и душевно отметить женитьбу. Кавиль не задумывался о цифрах – как и о том, что этих телодвижений можно было не делать вовсе, снова прибегнув к своим божественным умениям.
Майя толкнул дверь и, пропуская вперед Джил, зашел следом. И тут же потребовал показать им кольца. Человечек за предусмотрительно огороженным решеткой прилавком окинул странную пару подозрительным взглядом, но когда майя помахал перед его носом пачкой купюр, сунул им коробочку с блестящей хренью. Даже не делая попытки пошвыряться в аляпистых безделушках, Кавиль решительно пододвинул коробку к Джил:
- У тебя это получится лучше.

– Кавиль… – задумчиво повторила девушка диковинное имя. – Красиво. Никогда раньше такого не слышала.
Она действительно не слышала и даже поначалу было решила, что этот странный шизик с косичками заливает ей какую-то ахинею, но, коротко взглянув на мужчину, представившегося столь непривычно звучащим именем, что в добавок ко всему несколькими секундами ранее со знанием дела и самым серьезным видом вещал о семейных традициях своего народа, Джил справедливо заключила, что он ведь индеец, а у них, насколько она помнила, сама не ведая, откуда в ее голове такая информация, имена бывают весьма необычными.
Стремительно разворачивающуюся вокруг нее удивительную историю девушка все еще упорно воспринимала как некую сказку, но совсем не про влюбленную принцессу и прекрасного принца на белом коне. Принцесса была придорожной шлюхой, принц – странным типом индейской наружности с какими-то извратными заскоками, даже конь – и тот был краденой колымагой, и вся сказка более всего походила на очень дебильный и наспех словленный трип. «А тебе не похуй?» – съязвило собственное мерзкое подсознание. На какое-то время Джил даже всерьез задумалась, мысленно перебирая в голове возможные варианты ответа на столь безыскусный вопрос, и очень быстро уверившись в том, что, пожалуй, все-таки действительно в данный конкретный момент жаловаться ей решительно не на что, девушка с чистой совестью выслала подсознание все по тому же маршруту.
Тем временем машина медленно катила по спящему городу, потому что Кавиль упрямо намеревался во что бы то ни стало раздобыть кольца посреди ночи. Эта маниакальная затея крайне плохо вписывалась в систему ценностей самой Джил, однако спорить она не стала. Ей было интересно, чем все закончится, хотя где-то глубоко в черепушке украдкой ворочался здравый смысл, противно гнусавя о том, что на самом деле финал ей давно и прекрасно известен.
Невольно заблестевшим от жадности взглядом девушка скользнула по толстой пачке денежных купюр, оказавшихся в руках индейца – застарелая, прочно въевшаяся в сознание привычка дешевой шалавы, – но, вовремя спохватившись, лучисто улыбнулась индейцу и бодро направилась к двери ломбарда.
Владелец этого круглосуточно работавшего заведеньица, просто наемный торгаш или кем там был этот невзрачный сморчок, с порога окинул их придирчивым взором, выражая свое презрение настолько явно, что первым желанием Джил было смачно врезать по кривой роже или хотя бы плюнуть, но мешала металлическая решетка. Даже если они могли заплатить, купив всю его гребаную лавку вместе с ним самим и его вонючими потрохами, это жмотистый говнюк смотрел на них, как на последнее дерьмо, и это невыносимо бесило Джил. Чувствуя, что не сможет сдержаться и, если не съездит по роже этой сныкавшейся за решеткой скотине, так уж точно не смолчит, она ловко обвила руками шею Кавиля, и зло глянула на ломбардщика. Тот, в свою очередь, завидев пачку купюр, мгновенно переменился в лице, шустро вытащив поднос с кольцами. Наблюдавшей эти чудесные метаморфозы Джил мгновенно сделалось еще гаже. Хуже было только понимание, что сама она была ничем не лучше этого скользкого гаденыша.
Наконец, отпустив индейца, девушка взглянула на поднос с кольцами. Взгляд сам собой наткнулся на простые колечки из золотистого металла – вряд ли это было золото, быть может, латунь или вовсе какой другой металл с тонким слоем позолоты. По всей окружности кольца шла затейливая резьба, и Джил даже показалось, что орнамент индейский, но она не была в этом уверена. Подцепив ногтем одно из колец, девушка повертела в руках нехитрое украшение, с интересом разглядывая рисунок.
– Тебе нравится? – обратилась она к Кавилю, протягивая ему ладонь с лежащими на ней кольцами.

Отредактировано K'awiil (07.06.2015 00:41)

+1

9

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/5704/95274485.5/0_df706_60951102_orig[/AVA]Выбор Джил был своеобразным, в чем-то даже удивительным для майяского бога. Она оставила без внимания вычурные и массивные кольца из золота, стоившие на порядок дороже простеньких безделушек с индейским орнаментом, и могли бы послужить эдаким залогом, что как бы ни закончилась ее неожиданная поездка со странным индейцем, она не останется в убытке. Пусть для себя Кавиль все решил и с железобетонным упрямством воплощал свою нездоровую затею, у Джил все еще не было оснований думать, что ее клиента не сдует из поля видимости, когда он наутро, продрав глазоньки, сообразит, как охеренно набедокурил прошлой ночью. В глубине сознания майя колыхались две мысли, шипящие словно потревоженные змеи сквозь захвативший индейца дурман и норовящие сожрать друг друга. Одна параноидально нашептывала, что придорожная шалава едва ли купилась на обещание счастливой семейной жизни, подкрепленное поездкой на краденой тачке и дешевыми кольцами из ломбарда, и воспринимает все происходящее как некую игру, проверяя, как далеко смогут зайти два странноватых субъекта – эдакий способ ненадолго разбавить скучную и однообразную жизнь дешевой шлюхи. Другая же отчаянно тыкала бога рожей в не отпускавшее ни на мгновение удивительно чувство некой общности, что до сих пор невидимым и плотным коконом окружало и майя, и его избранницу; она шизово твердила о некоем замысле, судьбе и прочей хрени, что непременно воплотится, если бедовый боженька снова привычно не налажает.
- То, что нужно, - отозвался Кавиль и мягко сомкнул пальцы Джил. Поднес ее руку к губам, невесомо касаясь пальцев, и лукаво улыбнулся. – Осталось найти подходящее место.
Перед глазами тут же возник образ гватемальской кальдеры с россыпью ярких звезд на бездонном небе и бледной светлеющей полосой приближающегося рассвета. Память легко вытащила хорошо знакомый образ и трансформировала его в порыв отправиться туда прямо сейчас. Из размышлений, бывших на полпути к Атитлану, его выдернул назойливый голосок ломбардщика, по-видимому, опасавшийся, что его уторчанные клиенты свалят строить семейное счастье, не оплатив товар. Кавиль ожег человека раздраженным взглядом и бросил на прилавок несколько купюр, вдвое переплатив стоимость колец; остатки наличности он запихал в карманы ветровки и обнял Джил за талию.

На мерзкого человечишку за решеткой девушка больше не обращала внимания. Она задорно улыбнулась индейцу, обняв его в ответ, затем проворно вывернулась из рук и, не стирая с лица плутоватой улыбки, потянула Кавиля за руку, увлекая за собой к выходу. Уже на улице она, словно кошка, неторопливо обошла вокруг мужчины, почти невесомо скользя пальцами по груди, затем приподнялась на носки, мягко устроив ладони на плечах Кавиля и легонько надавливая, вынуждая того слегка наклониться, тем самым уменьшив разницу в росте. Джил приблизилась к лицу индейца и прошептала в самые губы:
– У нас ведь праздник. Неужели мы никак его не отметим?
Она резво отстранилась, игриво улыбаясь, и недвусмысленно кивнула на магазинчик через дорогу, тускло мерцавшая вывеска которого извещала о том, покупателей там ждут круглосуточно. Недавно приконченный вискарь уже почти выветрился из головы, и нездоровая сказка, в которой Джил за какие-то великие и неизвестные ей самой заслуги досталась главная роль, слишком сильно начинала походить уже не на веселый трип, а на чудачества парочки психопатов. Веселого в этом ничего не предвиделось, а девушке было обидно лишать себя необычного удовольствия на самом интересном месте.
– Идем, – позвала она Кавиля и иронично добавила: – грустно жениться на трезвую голову.
Ей было не важно, чем именно отмечать столь ненормальное и скоропалительное решение, а потому выбор она благополучно предоставила индейцу. Уже стоя на кассе и увлеченно разглядывая тут же примостившуюся убогую стойку с дешевыми сувенирами, Джил приметила открытку, на которой был изображен какой-то заснеженный вулкан с огромным, очевидно, разрушенным в результате какого-то очень сильного извержения, кратером. Фотография была так себе: неудачный ракурс, тусклые краски, но все это разом померкло в воображении Джил – ее необъяснимо притягивало само место, что отзывалось в сознании смутным воспоминанием о чем-то родном, но чем именно, она никак не могла вспомнить.
– Ты спрашивал про место… – заговорила девушка, не отрывая взгляда от открытки. – Мне кажется, там, – она робко коснулась пальцами изображения заснеженной горы, – должно быть очень красиво.
Джил понятия не имела, что это за место, и как далеко отсюда находится неизвестная гора. Она пропустила мимо ушей надменный смешок продавщицы, стоя напротив стойки со скудным сувенирным ассортиментом и будучи не в силах оторвать гипнотического взгляда от фотографии.

+1

10

Мельком взглянув на открытку, Кавиль неопределенно повел головой. Он узнал это место – огромный, чутко дремлющий вулкан на севере Калифорнии, и родная кальдера в его планах на светлое будущее незаметно поменялась на величественную гору.
Он не сопротивлялся порыву Джил хорошенько догнаться перед тем, как завершить их чудесатую поездочку символическим обменом кольцами. Они снова трепались ни о чем, в обнимку гуляя по пустым улочкам Лас-Крусеса, и надирались мескалем, приятно саднящем глотку после паршивого вискаря. Кавиль поднял уровень их чудачества, когда шуганул упоротого торчка и отобрал у него косяк с марихуаной, который тот, ничуть не стремаясь, увлеченно дул чуть ли не посреди улицы.
Должно быть, со стороны они производили странное впечатление, поневоле притягивая взгляд – хотя бы потому, что были почти единственными гуляками в спящем глубоким сном городке. Обманчивая безлюдность только добавляла нездорового очарования и эдакой разгульной свободы их одинокой прогулке. Им не мешали, и сознание Кавиля по-прежнему упорно отрезало все ненужное, сузив восприятие до одной-единственной девушки, чье тепло он чувствовал своей ладонью.
Лишь однажды позади коротко взвизгнула полицейская сирена медленно ползущей патрульной машины. Пожалуй, у копов нашлось бы немало претензий к странной паре, самими безобидными из которых были распитие алкоголя на улице да недокуренный косяк в руке индейца, но майя пристально глянул на людей в форме, и машина тут же поползла дальше, словно оба полицейских разом забыли о существовании нарушителей. И они снова шли, выныривая из уличного полумрака в светлые пятна горящих вывесок, пока опустевшая бутылка со звоном не прокатилась по побитому асфальту. Кавиль не был уверен, что сумеет провернуть фокус с перемещением с человеком, однако в этом мире сейчас не существовало ничего, что помешало бы ему попытаться. Он резко остановился и порывисто привлек к себе Джил, крепко обнимая ее.
Майя уже не искал объяснений странному ощущению девушки, посчитав, что если его логика отчаянно лажает, стоит просто поддаться этому чувству и принять его. На долю секунду аура Джил практически затопила бога с головой, загадочным образом перемешиваясь с его собственной и охрененно остро шибая по сознанию, вызывая легкий приступ головокружения, и спустя еще такой же короткий отрезок времени они уже стояли на смотровой площадке напротив огромного стратовулкана. В лицо тут же ударил промозглый ветер, вечный гость на таких высотах, и Кавиль, стащив с пояса ветровку, набросил ее на плечи Джил, обнимая ее со спины и согревая своим теплом.
Перед ними залитая холодным лунным светом возвышалась темная громадина вулкана с заснеженной изувеченной извержением вершиной. Дотошные американцы везде понатыкали таблички, чтобы хлопающие челюстями и вспышками фотоаппаратов туристы ненароком не забыли, куда привел их бестолковое стадо привел местный гид, однако Кавиль легко вспоминал те времена, когда вулкан был еще целостным и носил совсем другое имя. Когда все вокруг еще не было изгажено гребаным появлением блядской цивилизации.
- Сюда ты хотела попасть? – почти на ухо тихо произнес змеиный бог.

Джил было удивительно хорошо: от ощущения прохладного ветерка, упрямо путавшегося в волосах; от понимания, что в кои-то веки мужчина, находившейся рядом с ней, вызывал эмоции, в числе которых не находилось места привычному стойкому отвращению. Разумеется, она была и по-прежнему оставалась всего лишь дешевой шалавой, ничтожеством и безотказной девкой, что за гроши отдавалась любому, ведясь лишь на смятые зеленые бумажки. Она не ведала, что такое чувства – ей просто попросту было не положено об этом знать и, в сущности, совершенно не нужно. И вместе с тем, не взирая на за что-то вдоволь поглумившееся над ней мироздание, она все еще оставалась женщиной – живой, и, очевидно, способной где-то в глубине души тонко чувствовать, упиваясь текущим моментом, живя одним единственным сегодняшним днем, который, быть может (с большой вероятностью), очень быстро закончится и никогда более не повторится.
Алкоголь анестезирующей инъекцией разнесся по организму с бешеной скоростью, затапливая сознание теплой сладостной эйфорией. Состояние, которого она безуспешно силилась достичь, нещадно и самоотверженно убивая себя, за считанные мгновения затопило ее с головой, в одночасье накрыв мощной, но совсем не страшной волной удивительного спокойствия. Она уже не бралась гадать, явилось ли причиной ее загадочного самоощущения присутствие рядом этого необычного мужчины, к которому ее влекло с необъяснимой силой, не выдерживающей никакого сопротивления, или же все дело было в нестандартном действии алкоголя. Джил с готовностью отдалась этому порыву, на какое-то время даже забыв, кто она.
Ей было все равно, что выкинет ее сказочный спутник в следующую минуту: угонит ли очередную машину, разобьет кричащую витрину какого-нибудь магазина или заставит силой мысли станцевать стриптиз на центральной улице города целый полицейский участок. Ей было решительно плевать на все – ее персональная, насквозь прогнившая, испещренная сочащимися язвами вселенная вдруг засияла живительным огнем, встрепенулась и сузилась до единственной живой души, что она явственно ощущала в невесомых прикосновениях. Разве когда-то она была шлюхой? Может, и была, но точно не в этот момент, когда всем своим существом чувствовала что-то нечеловеческое, дикое и необузданное, что-то чистое и почти болезненно настоящее.
Джил закрыла глаза, запрокинув назад голову и подставив лицо шуршавшему над головой ветру. Уголки губ девушки тронула едва заметная улыбка – и она легко прильнула к Кавилю всем телом, когда тот привлек ее к себе. В следующее мгновение мощный порыв ветра ударил в лицо – и Джил широко распахнула глаза. Взгляд завороженно замер, очерчивая в пространстве величественный силуэт застывшего вулкана. Лунный свет серебристым маревом скапливался в обширной кальдере, отражаясь в мерцающих искорках плотной снежной шапки, уютно укутавшей вершину вулкана. Гора молчала, словно погрузившись в глубокий летаргический сон, но что-то внутри самой Джил отчаянно заворочалось – будто бы гора робко взывала к ней, однако ее сознание оставалось глухо. Все, что она могла – это восторженно таращиться во все глаза на огромный зиявший на месте вершины провал. Время остановилось, окружающий мир попросту перестал существовать, реальность осыпалась сухой недодержанной штукатуркой, оставив перед глазами лишь одинокий вулкан правильной, почти неестественной формы и бархатную черноту леса у подножия величественной горы. Кажется, Джил даже перестала дышать, и в какой-то момент ее слуха осторожно коснулся голос Кавиля.
Девушка ответила не сразу, найдя руками ладони мужчины и ловко переплетя пальцы.
– Она удивительна, – восхищенно выдохнула она, безмятежно откидывая голову на грудь стоявшего за спиной индейца, позволяя взгляду в который раз плавно очерчивать правильный силуэт горы.

+1

11

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/5704/95274485.5/0_df706_60951102_orig[/AVA]В его разрушенном мире не было забавной традиции трепетно обвешивать друг друга бестолковыми безделушками, в потерянном царстве людей солнца властвовали другие правила, дикие и абсурдные для пришлых ублюдков, строгие и искренние – для народа майя. В своем порыве Кавиль зацепил малую часть чужих обычаев, без которых рожденные новой цивилизацией люди не мыслят древний, как этот мир, обряд. Так их веселое сумасшествие было привычней для Джил - находясь среди людей, майя пытался говорить на понятном им языке.
Змеиный бог еще недолго просто стоял рядом, обнимая Джил и зарываясь лицом в ее волосы. Ему казалось, он чувствует ее непритворное удивление – от внезапного ли перемещения к вулкану, что наглухо терялось в общем покрове невероятности этой ночи, или, что было ближе к истине, ото всей подернутой триповатым безумием поездки.
Разомкнув объятия, он легко развернул к себе девушку, всматриваясь ей в глаза и еле заметно улыбаясь. Прежде майя просили благословения у богов и стихий, Кавиль сам был стихией, метущейся, дикой, непредсказуемой, и рожденным в небе богом – с бурей в голове и выжженной пустыней на сердце. Пока еще происходящее он воспринимал удивительно чистосердечно, забываясь и растворяясь в фантастической ситуации, остро чувствуя каждый всполох эмоций, ни на мгновение не задумываясь, что все это – очередной грандиозный божественный самообман, который он сам себе устроил. Кавиль верил – во все, что делал; в Джил; в реальность настоящего и символический обмен блестящим хламом.
Мимолетно коснувшись пальцами лица девушки, он аккуратно вытащил из кармана ее джинсовых шортов кольца; молча взял за руку. Любые слова ему виделись излишними. Неотрывно глядя на Джил со странной блуждающей улыбкой, майя надел ей на палец простенькое колечко. И смутным зовом из далекого прошлого вокруг них на забетонированной земле вспыхнула огненная лента – вопреки всем человеческим законам, только по воле старого бога и его памяти, как некогда древние майя соединяли свои сердца.

Поддавшееся умиротворенному очарованию момента сознание отстраненно фиксировало действительность, дивясь чуточку пугающей нереальностью происходящего. Малая толика здравого смысла, притаившаяся где-то на самом краешке безнадежно затопленного концентрированным безумием рассудка, все еще настойчиво нудела о невозможности столь внезапного исполнения сокровенного желания Джил. Не раз видевшая во сне это таинственное место, но не имевшая даже малого представления о его точном расположении на карте, девушка с трудом осознавала, что сейчас ее фантазии каким-то волшебным образом действительно оживали. И Джил не верила – вернее попросту очистила мозг от всего ненужного, наносного, ненастоящего, воспринимая все происходившее лишь душой, не строя более догадок, не пытаясь разобраться в головоломках. Совершенно потерявшись в своих ощущениях, девушка окончательно сдалась, в одночасье решив для себя отключить голову: не думать, не ждать и не предвосхищать – будто человек, утративший зрение, что заново познает окружающий мир, барахтаясь в кромешной темноте.
Она и впрямь не видела ничего, кроме черных зрачков индейца, и не думала ни о чем, всецело отдавшись во власть инстинктов. Ведь природа не ошибалась, она везде и всегда брала свое – робко ли, боязно, или выдвигая не терпящие возражений требования.
Точно в замедленной съемке, Джил медленно скользнула взглядом по рукам Кавиля, замечая в его ладони две простенькие безделушки с затейливыми завитками; медленно подала индейцу собственную руку, позволив надеть себе на палец кольцо; и точно так же, начисто утратив всякую связь со сколько-нибудь адекватной реальностью, осторожно взяла с ладони Кавиля второе украшение, бережно устраивая его на пальце мужчины.
Девушка подняла голову, посмотрев на индейца, ловя его улыбку и улыбаясь в ответ – легко и безмятежно. Что-то неведомое сквозило во взгляде темных глаз напротив – это что-то не пугало, не сдерживало, странным образом успокаивая метущийся разум, замедляя и усыпляя его вовсе. В черных зрачках Кавиля вдруг заиграли шебутные искорки пламени, словно он смотрел на занимающийся огонь. Джил не отводила взгляда от лица индейца, боковым зрением и впрямь подмечая будто бы тонкую полоску невесть откуда взявшегося огня. Это пламя не обжигало, мелко подрагивая узкой оранжевой лентой и удивительно легко вплетаясь в сюрреалистическое восприятие девушкой окружающей ее действительности.

Кавиль обнял ладонями лицо Джил, не разрывая зрительного контакта. Здесь, на темной покинутой на ночь людьми смотровой площадке под пристальным взглядом молчаливой горы, видевшей рождение и гибель не только людей, но и богов; под мистическим светом россыпи далеких звезд легко было потеряться во времени, отсечь все несущественное и посмотреть по сторонам, словно заново узнавая новую действительность, где подрагивающая от порывов ветра оранжевая лента огня окольцевала двоих существ.
Отводить взгляд майя не хотел – смотрел, любовался. Коснулся губами губ Джил, одновременно перенося их прямиком в уютную комнатку небольшого отельчика, притаившегося недалеко от вулкана, и минуя такие ненужные и кажущиеся сейчас глупыми формальности как регистрация. Медлить он тоже не хотел – даже те ничтожные минуты, что они затратили бы, чтобы спуститься к отелю. Кавиль не был готов делить Джил ни со временем, ни с чем-то еще. И вместе с тем желал еще раз испытать то крышесносящее и бьющее по мозгам чувство смешения двух аур, прежде чем полностью раствориться друг в друге. В полумраке комнаты Кавиль отстранился лишь на мгновение – чтобы посмотреть на Джил шалым и потемневшим взглядом и снова прильнуть к ней жадным поцелуем, решительно стаскивая с нее съехавшую с плеча майку.

О том, что окружающая обстановка в очередной раз поменялась, Джил догадалась лишь, когда беспокойно трепавший ее волосы промозглый ветер сменился обволакивающей приятной тишиной. Она на мгновение приоткрыла глаза: не было больше ни величественной громады увечной горы; ни пустынной, залитой тусклым искусственным светом одинокого фонаря смотровой площадки; ни даже озорных язычков рыжего пламени, улавливаемых периферийным зрением, игриво мерцающих в глазах напротив. Только вязкая струящаяся темнота и призрачное сияние косой полоски лунного света, проникавшей сквозь оконное стекло.
Девушка понятия не имела, где они, и как оказались в незнакомом помещении за считанные мгновения, оставив за спиной нереальный мираж из ее собственных сновидений. Все вокруг уже давно перестало восприниматься как настоящее, а окончательно запутанный разум попросту не в силах оказывался справиться с захлестнувшими его чудесами, которым не было и не могло быть логичного объяснения. Джил уверяла себя, что всему виной гремучая смесь отравы, от которой у нормальных людей не только ехала крыша, но и всему организму очень скоро делалось совсем нехорошо, однако она давно зареклась относить себя к категории хотя бы мало-мальски нормальных. Да и все чужеродное, казалось, окончательно выветрилось из сознания, оставляя вместо себя чистую необузданную энергию, что вот-вот норовила вырваться из тесного кокона ее физического тела.
Девушка вновь закрыла глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Реальности уже давным-давно не существовало, как не было и этой комнаты, и выдуманного, совершенно неважного знания о том, кто они. Не было вообще ничего, кроме двух удивительно родственных душ, подлинно живых и настоящих; кроме прикосновений от которых по телу, казалось, разбегались невидимые искорки электрических зарядов; кроме странного диковатого голоска рассудка, все еще упрямо шептавшего о скоротечности мгновений. Возможно, ничего этого не было вовсе, и это было совершенно неважно.

+2

12

Рассудок майя гудел как трансформатор – старый, раздолбанный и перегруженный, с вытекающим ядовитым маслом, что старательно херило все доброе и живое, до чего доползало черной, вязкой и глянцевой массой. Сознание пробило острой вспышкой, и Кавиль, открыв глаза, вернулся к реальности, где древний майяский бог женился на дешевой шлюхе. Он сел в кровати, потер ладонями лицо, переваривая весь феерический пиздец, что натворил.
Изнутри его души растеклась гнилостная сукровица, разъедая сущность старого божества, проедая зияющие дыры в останках того Кавиля, который когда-то покровительствовал древним династиям и принимал кровавые подношения. Его мира не было, не было больше и бога, а у того существа, что еще какой-то неведомой силой, а больше собственным упрямством топталось по земле, очевидно, крепко замкнуло мозги, коль силой своего перекошенного рассудка он устроил сам себе приход сильнее, чем сумела бы самая крепко забодяженная дурь. Это и травило душу змеиного бога – безжалостное понимание, что он, бодро поехав крышей, выдумал себе хренов мирок на одну ночь, из которого штопором свалился в циничную действительность. Все это было настолько невозможно, нездорово, что, будь он человеком, прочно прописался в соответствующем заведении в компании медицинской шоблы и убойных седативных.
Боги трогались умом основательнее, богам никто не мешал строить ловушки собственного разума. Кавиль помнил, как медленно растворялся в концентрированном безумии владыка майяского загробного мирка, и чем он, рожденный в небе, теперь был разумнее его? Собственное сумасшествие оказалось настолько прочным, что майя еще чувствовал его присутствие и крошащиеся в сознании остатки забористого прихода.
Он растерянно обернулся и бездумно посмотрел на спящую рядом девушку. С неприятным осознанием почувствовал, что в его башке шибают осколки той утопической картинки, что пару часов назад казалась охрененно настоящей и единственно правильной. Сознание бога расслаивалось на составляющие, топя его в черной злости и вытаскивая наружу блядское понимание, чем он стал - не просто вышвырнутым на задворки истории богом, забытым и пока еще бессмертным, а гребаным психопатом, бледным подобием прежнего себя. Пожалуй, в тщательно выстроенном самообмане все-таки была определенная польза – стоило заглянуть в глаза собственному, прочно пустившему корни безумию, чтобы, наконец, прожевать сраную действительность, где потомки народа солнца шхерились разряженные в перья на потеху туристам и со скорбными рожами таскали на своих плечах статую своего, мать его, спасителя; с холодной ясностью задвинуть бьющую по башке идейность и перестать прятаться в жопе мира в дебилковатом порыве отгородиться от давно уже изменившегося мира – даже если это означало окончательно свихнуться.
Кавиль медленно поднялся, собрал разбросанные по комнате шмоки и оделся. С усмешкой еще раз посмотрел на мирно спящую шалаву, гася надсадный вопль чего-то дикого и раздражающе живого, что майя равнодушно отнес к остаткам кабзды, что творил его разум. Кроме памяти о веселой поездочке стоило оставить дорожной девке пару сотен баксов, чтобы добраться в ебеня, из которых ее выдернул змеиный бог. Он проверил карманы джинсов и не нашел ничего похоже на наличность – индеец не помнил, куда спустил деньги и его это совершенно не интересовало, а вот шалавке, по-видимому, придется выкручиваться привычным ей способом.  Кавиль посмотрел на виднеющуюся сквозь неплотные сомкнутые занавески светлеющую полоску неба на востоке и исчез – на смену безумной ночи надвигался тусклый бессмысленный день.

+2


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (07.04.2014) Come and take a walk on the wild side


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC