mysterium magnum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (28.03.2014) Price of life is high, now you're gonna die


(28.03.2014) Price of life is high, now you're gonna die

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

[SGN].[/SGN]Время действия: 28 марта 2014 года.
Участники: Сет, Тескатлипока.
Место событий: Нью-Йорк – Дуат – пустыня Сахара.
Описание: приступы мизантропии еще никому не приносили пользы, и языческие боги в этом вопросе совсем не являются исключением. Даже когда реальность в очередной раз кокетливо демонстрирует филейную часть, не стоит забывать об элементарной осторожности, дабы ненароком не потерять контроль над собственной волей.

0

2

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/95274485.5/0_df342_edf59838_orig[/AVA]После избавления Шочикецаль от поразившей ее сознание христианской заразы на Тескатлипоку как-то неожиданно для него самого нахлынула волна концентрированной мизантропии, щедро приправленной тщательно выхоленной, но сознательно задушенной в себе ненависти ко всему родному. Ацтека бесил собственный пантеон вместе со всей блядской индейской культурой любого из солнечных царств, представители которых под влиянием непрошибаемой идейности умудрялись с завидным постоянством находить самые дурновкусные кучи отборнейшего дерьма, самозабвенно зарываясь в них по самую макушку. Дошло до того, что отвращение вызывали у бога ночи и вовсе мысли о любых проявлениях божественности как таковой, но благоразумия хватило не возвращаться с таким настроением в Нью-Йорк. Тескатлипока решил задержаться на какое-то время в Мексике, переключив свое внимание на вопросы мирские и совершенно заурядные, для решения которых совсем не требовалось его личного участия.
Намереваясь навестить одного нечистого на руку посредника, стараниями которого товар уже не первый раз задерживался на границе непозволительно долго, ацтек направился в один из злачных районов Мехико – почти такую же клоаку, как и облюбованный самим богом ночи Тепито. Мексиканская паскуда, возжелавшая шустро поправить свое материальное положение, успела разжиться занюханной хибарой, полной дешевого сувенирного дерьма, где среди пестрого псевдонационального тряпья и побитого молью пернатого хлама из-под полы справно сбывался попертый у Тескатлипоки товар, только щедро разбавленный не то содой, не то крахмалом, не то и вовсе каким забойным для человеческого организма дерьмом.
Примостившаяся в грязной, засранной подворотне халупа, пестря разноцветным шмотьем, взаправду привлекала в свои гнилые объятия контингент определенного сорта, и контингент этот был, мягко говоря, весьма далек от восторженных туристов, увешанных глянцевыми проспектами и фотоаппаратами.
Короткого посыла божественной силы хватало для того, чтобы смердящие засохшим дерьмом засаленные уебаны с опухшими рожами, то и дело выползавшие из-за вонючего нагромождения мусорных бачков, не лезли к ацтекскому богу. Человеческая помойка его не интересовала, и все же даже этот говеный сброд бесил Тескатлипоку сейчас куда как меньше нежели всякое мимолетное воспоминание о собственных божественных сородичах. А, впрочем, так ли велика была разница? Смертная шваль, опускаясь на самое дно и гробя саму себя, неминуемо утягивала следом всех тех, кому когда-то была дорога, кто не желал мириться с самоубийственным решением дрянного отребья утопить на дне сортира собственную ебучую жизнь.
Тескатлипока не смотрел на выползавший на его пути человеческий мусор, а притупившееся за фасадом назойливой ненависти божественное чутье не успело вовремя подстраховать своего потерявшего бдительность обладателя от очередного нагрянувшего пиздеца. Ацтек лишь на мгновение уловил уже знакомую и неизменно вызывающую острый приступ тошноты невыносимо мерзкую ауру. Христианская скверна незримыми щупальцами потянулась к индейскому богу, мгновенно опутывая его сознание прочным коконом, пресекающим всякое трепыхания собственной древней энергии стихий.
Резко обернувшись, последним, что увидел Тескатлипока, была перекошенная отвратительной глумливой усмешкой побитая рожа бомжа. В гадком видении не было ничего человеческого: низменная монотеистическая блядь, выбравшаяся из самой черной задницы пришлой веры, противно скалилась, дыша в лицо ацтекскому богу могильной скверной, парализующей волю и разлагающей самую душу. В следующее мгновение сознание затопило непроглядной чернотой – и Тескатлипока попросту отключился.
Придя в чувства, ацтек обнаружил себя валяющимся рядом с расплескавшейся лужей гнилых помоев в кругу увлеченно обшаривавших его карманы торчков. Поймав потянувшуюся из-за спины к его лицу бледную тощую руку со скрюченными пальцами, что то и дело била дерганая крупная дрожь, Тескатлипока с силой сжал грязное ломкое запястье. Хрупкая кость тут же хрустнула – и в тот же миг обладатель покалеченной конечности надсадно завыл. Хриплый голос противно резанул по ушам, еще больше распаляя в не помнящем себя божестве низменное, жаждавшее крови начало. Ацтек рывком поднялся с земли, разворачиваясь лицом к увечному голосившему бомжу. В ободранном торчке смутно угадывался подросток лет пятнадцати – не больше. Мальчик дрожал, жалостливо поскуливая и отчаянно вжимаясь в стену – и все это лишь больше злило дикого зверя. Пальцы ацтекского бога сомкнулись на тонкой шее мальчишки, сдавливая мягкие ткани и ломая позвонки. Зверь рвался внутри, чувствуя, как сердце умирающей жертвы, не получая живительной дозы кислорода, пропускает удары, рвано трепыхаясь в груди. Стихийная тварь надсадно рычала, заполняя сознание бога ночи ровным низкочастотным гулом. Зверь чуял страх; зверь изнывал от голода, скованный чуждой энергией, и бесился от слепого бессилия, тщетно пытаясь сбросить с лап разъедающую плоть налипшую дрянь.
Тело мальчишки обмякло, повиснув безвольной тряпкой в руках двинутого на весь мозг индейца. Холодное ощущение смерти больно кольнуло мятущееся сознание бога ночи – и Тескатлипока разжал пальцы, роняя на землю завернутый в ссаное тряпье безжизненный мешок костей, бывший еще пару секунд назад человеком. Чуждая сущность, прочно обосновавшаяся в голове ацтекского бога, разом вытеснила из нее любые мысли, не связанные со жгучим желанием учинить расправу над давним врагом. Заскорузлая злость разгоралась в душе с новой силой, побуждая действовать, не раздумывая.
Не медля более ни секунды, Тескатлипока, повинуясь не своей воле, ступил на путь мести, воодушевившись замаячившей перед глазами картинкой выдранной из груди давнего обидчика жизни. Сочащееся кровью сердце бередило голод дикого зверя, обещая скорое сладостное забвение, но сперва следовало позаботиться о гарантированном успехе смертельного предприятия.
Захватившая сознание пришлая мразь, вопреки неутолимому голоду стихийного зверя, направила бога ночи в Нью-Йорк. Открыв с ноги дверь квартиры, Тескатлипока, не говоря ни слова да и вовсе не замечая присутствия Сета, направился прямиком в свою комнату, где принялся так же молча методично расшвыривать собственное барахло в поисках одной единственной вещи, что гарантированно способна была раз и навсегда решить вставшую перед неугомонной мстительной тварью проблему.

+1

3

Дошедшие до нынешней эпохи мифы сомкнувшего уставшие глаза Та-Кемета не поскупились наградить египетского боженьку таким ворохом пороков и сомнительных достоинств, что он, боженька, с сокрушительным отрывом ушел в глубокий штопор в рейтинге межпантеонной добродетели. Страницы напечатанных книжонок рассказывали о дебилковатых похождениях бога хаоса и его соображалке, сравнимой с мудростью ослиной какашки. Само собой, сам Сет все псевдоисторические изливания и мифологически бредни считал не больше чем фантазией перебродивших под горячим солнышком мозгов египтян. На почетный титул мыслителя всея пантеона он не претендовал, мысленно посмеиваясь, что в стране, где мудрым правителем именовали наглухо йобнутого сокола, немногим удается соответствовать выбранному народом идеалу.
Так или иначе, откровенную глупость Сет не любил, особенно, когда она соседствовала с кривой хитрожопостью и нелепыми попытками обдурить и так слишком лояльного боженьку. Под последним он, естественно, подразумевал себя, а проштрафившимися неудачниками стала шайка бестолковых головорезов, бездарно похеривших партию «забракованного» оружия на границе двух Штатов. На внутренней, Аммат их раздери, границе! Такая ошеломляющая тупость несколько обескуражила египетского боженьку.
Поразмыслив, он решил, что эти еще живые ошибки мироздания не заслуживают траты его божественных сил, а процесс наматывания их кишок на бестолковые бошки (коль ни на что другое они не годятся) может и подождать. Пока же Сет развлекался – в лучших традициях притчи про беспомощных бестолковых студентиков и сурового профессора с задатками старого злобного тролля. Страдающую и глумящуюся стороны разделили две тысячи миль, а воспитательный процесс осуществлялся с помощью пережившего ацтекское нападение макбука. О пережитой девайсом стычке с Тескатлипокой красноречиво свидетельствовала наскальная живопись в виде скалящегося черепа поверх яблочного логотипа.
«Студенты», уже давно оставившие позади нежный возраст, когда в стенах университетов в головы закладываются мало-мальски полезные знания, выстроились в рядочек перед веб-камерой. По другую сторону макбука устроился строгий и изрядно опечаленный тупостью «студентов» профессор Рейган. Игра, которую затеял Сет, была простой – отряд приматов бодро по очереди называл причину их позорного провала, а следом выдавал идею, как исправить положение. Должен был выдать. Пока на ценность и здравость их соображений недвусмысленно намекал Апоп, лениво курсирующий по краю стола и периодически демонстрирующий страдальцам каракалью жопу.
Неожиданным избавлением для горстки идиотов стало возвращение домой Тескатлипоки. Первым блудную ацтекскую фиялку почуял Апоп – прижал длинные уши к голове и угрожающе зашипел. Секундой позже Сет ощутил причину странного поведения одомашненного страшилища – от привычной, хорошо знакомой ауры отчетливо фонило чужой силой. И сила эта была явно демонического происхождения.
На несколько мгновений египтянин попросту подвис и, только когда услышал грохот входной двери, захлопнул макбук, мигом теряя интерес к смертным баранам. Поднялся из-за стола и неторопливо подошел к ацтеку. Глядя на яростно копающегося в своем любимом хламовнике бога ночи, Сет задавался одним-единственным вопросом – «какого хера?»  Тескатлипоке словно ввели концентрированную инъекцию чужой силы, а потом для верности пару раз макнули в христианское дерьмо. Меж тем мозг пустынного боженьки включился на удивление скоро, развенчав нелестные мифы, и с энциклопедической бесстрастностью выдал диагноз хвори, которой внезапно приболел ацтекский боженька. А заодно – и последствия, в том числе и для самого Сета. Обе сводки из внутричерепной википедии были далековаты от радостных известий и грозили внеплановым пиздецом.
- И какого хрена ты творишь? – стоя в дверном проеме, спокойно поинтересовался бог хаоса. Вопрос не нес какой бы то ни было смысловой нагрузки и был призван определить степень вменяемости одержимого боженьки. Египтянин был готов, что в нынешнем состоянии Тескатлипока его не услышит или попросту не отреагирует. Или присыпанной демонической скверной рассудок определит его как врага – такой вариант Сет тоже совсем не исключал.
[AVA]http://s8.uploads.ru/UqJfd.gif[/AVA]

+2

4

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/95274485.5/0_df342_edf59838_orig[/AVA]За считанные секунды помещение, доверху забитое всевозможным немыслимым хламьем, имеющим сомнительную ценность для всякого здравомыслящего человека, но за каким-то бесом трепетно оберегаемым богом ночи, и в котором сам он периодически терялся, превратилось в пережитую нападение вандалов барахолку. Отравленное монотеистической скверной сознание ацтекского бога действовало на автомате, по четко выстроенной чьей-то невидимой рукой схеме – словно примитивная машина, не приспособленная для работы в режиме многозадачности. Перед мысленным взором Тескатлипоки издевательски маячила небольшая бутафорская безделица в виде стилизованной гремучей змеи, купленная некогда смеха ради в одном из сувенирных магазинчиков Мехико и обклеенная по упоросу сами богом ночи обсмоктанным куриным пухом из старой разодранной Апопом подушки. Нацеленный на поиски сего авторского шедевра сувенирной продукции невменяемый ацтекский мозг не придавал значения прочим не мешающим основному процессу раздражителям, как то одновременному присутствию в квартире чужой энергетики. Тескатлипока попросту не замечал такой безобидной фигни, как шхерившихся по углам Апопа с Сипактли, не считал необходимым отвлекаться на Сета и, уж конечно, прояснять ему практическую ценность собственных действий. Египтянин не представлял для бога ночи ни малейшего интереса, пока трепал языком, мирно стоя в дверях и не чиня препятствия христианской твари на пути претворения в жизнь задуманного ею возмездия.
Когда вожделенная игрушка оказалась наконец в руках ацтека, на мгновение его собственный рассудок стихийного божества, почуявший было опалившую ладонь родную энергию, конвульсивно дернулся где-то внутри опутанной чужой силой сущности, но дерзкая попытка вырваться на свободу в своем первозданном воплощении была жестоко пресечена не терявшим бдительности надсмотрщиком. Коротко вякнув, зверь внутри угрожающе зашипел, но незримая удавка вновь безжалостно сдавила горло, перекрывая скудный источник воздуха и вынуждая дикого кота, безропотно склонить голову.
Тем временем обнаружившего искомую безделушку Тескатлипоку более ничто не задерживало как в стенах этой квартиры, так и в пределах этого города, и он, сунув вожделенную цацку в карман, направился к выходу, встречаясь наконец лицом к лицо с египтянином. Между тем последний по-прежнему воспринимался задушенным демонической дрянью ацтекским сознанием как не более чем досадное недоразумение, внезапно возникшее на пути – будто трухлявое дерево, вывороченное из земли ураганным ветром и брошенное посреди дороги. Подобного рода препятствие не стоило преувеличенного внимания сверхъестественной заразы, но отнимало драгоценное время, вынуждая тварь нервничать.
– Съеби с дороги, – сквозь зубы процедил ацтек, останавливаясь напротив Сета.
Египтянин явно не спешил послушно следовать недвусмысленному посылу, чем еще больше взбесил не привыкшую ждать христианскую мразь. Справедливо рассудив, что коль претендующая на разумность преграда не торопиться проявлять благоразумие, ацтек решил ускорить процесс, попросту убрав с пути назойливое препятствие. Не размениваясь более на пустые беседы, Тескатлипока грубо отпихнул Сета, щедро сдабривая прикосновения порцией холода.

+1

5

В чем два бога были удивительно похожи (кроме зашкаливающей йобнутости), так это в умении попадать в откровенно дерьмовые ситуации: от легкой бытовой кабзды до полного злоебучего пиздеца, однако от того, что сейчас происходило с Тескатлипокой, охренел даже, казалось бы, уже ко всему привыкшей Сет. Изумление пустынного бога было многослойным и сложно замешанным; по его мотивам когда-нибудь можно будет изобрести затейливый коктейльчик «Египетский Ахуй». Наверху громоздился неуклюжий вопрос, где ацтекское йобушко сумело хватануть такого забористого дерьма. Следующим слоем в окружении стайки догадок топталось предположение, что Тескатлипока собрался делать – и все они, кроме одной, живо передохли, едва ацтек завершил раскопки хлама и обернулся с безделушкой в руках. Безобидной та была только на первый взгляд, за нелепым произведением упоротой фантазии индейца скрывалась могущественная сила, способная на раз превратить бога в беспомощное смертное чучело. Сет очень неплохо помнил всю паскудную феерию ощущений человеческого существования.
И в свете этих невеселых полуразмышлений-полувоспоминаний активно булькал последний немаловажный вопросец – что делать с одержимым йобушком, вооруженным смертоносной игрушкой. Где-то своевременно вякнул здравый смысл, и быстренько был послан вместе со своим советом посторониться и дать ацтеку спокойно уйти, куда бы тот ни собирался со вполне определенными намерениями.
Египтянину показалось, что и сквозь затянувшую ацтекское сознание демоническую заразу Тескатлипока его узнал. В пользу этой догадки говорило еще и то, что Сет всего лишь отлетел на полметра назад, обожженный пронзительным холодом. Однако кратковременное узнавание совсем не говорило, что мгновением позже - вздумай бог хаоса снова объявиться на пути христианской дряни - она бы скоренько не перевела его в разряд помех и не приступила к активным действиям по его устранению.
И снова внутри черепушки заскулил мерзостный и назойливый голосок, активно советующий остаться на месте и не ввязываться в потасовку с демонической тварью, особенно, если бог хаоса имеет намерение подзадержаться на этом свете; тем более, что целью твари был явно не Сет, и с большой долей вероятности египетский боженька мог больше не увидеть двинутого на весь мозг индейца. За короткое мгновение, что песчаный смотрел в спину удаляющегося ацтека, он успел снова подумать, что кому-то, для кого Тескатлипока, а вернее ныне рулившая его рассудком дрянь приготовила артефакт, грядет большой кабздец. Бог хаоса не знал, что сейчас творится в мозгах ацтека, но легко мог выдать пару вариантов дальнейшего развития событий. И каждый из них, без оглядки на число посторонних жертв, на которых Сету было глубоко положить, для Тескатлипоки заканчивался одинаково хреново. Еще он вспомнил о бесячей идейности индейца – сценарий, где одержимый ацтек самоубивается о христианское отродье, по разумению египтянина, был вполне реален и отдавал нездоровой комичностью.
Окончательно выслав все посторонние раздражители по известной дорожке, пустынный боженька принял решение, такое же йобнутое, как и он сам - ударил по ацтеку шквалистым  потоком горячего ветра вперемешку с песчаной пылью. В голове египтянина щелкнула одна отчаянная и очень нездоровая догадка, как провести курс лечения от христианского синдрома, только для этого ему сначала нужно привлечь внимание больного, а еще желательно не сдохнуть, пока он создает переход в хорошо знакомый им обоим египетский загробный мирок.
[AVA]http://s8.uploads.ru/UqJfd.gif[/AVA]

+1

6

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/95274485.5/0_df342_edf59838_orig[/AVA]Устранив с пути препятствие в виде назойливого египтянина, Тескатлипока спокойно прошел мимо, не оборачиваясь и мгновенно теряя интерес к отлетевшему к стене Сету. Он забрал то, за чем приходил, и более одержимого ацтека здесь ничто не задерживало. В этот момент воодушевленная предстоящей расправой христианская тварь с маниакальным упорством транслировала в мозг аляповатое изображение жилища майяского бога, в котором очень скоро не должно было остаться ни капли божественного.
Тескатлипока почти подошел к двери, когда ему в спину ударил обжигающий воздушный поток, с ног до головы осыпавший ацтека мелкой песчаной пылью. Бог ночи резко развернулся и, мгновенно определив нападавшего, послал мощный электрический разряд по извилистой траектории, конечная точка которой совпадала с тем местом, где стоял египтянин. В этот момент собственное сознание ацтекского владыки стихий, наглухо задавленное демонической мразью, молчало, не подавая ни единого признака жизни. Индейский бог действовал методично, без единого намека на эмоции, словно запрограммированная машина, единственная сиюминутная цель которой сводилась к простой ликвидации внезапной помехи.

Когда-то Сет уже проворачивал этот незатейливый фокус по перемещению ацтека из мира насущного и земного в стылую клоаку Дуата, чтобы обеспечить себе безоговорочное преимущество. А еще в прошлый раз рядом был шумерский боженька, очень удачно отвлекший внимание ацтека, пока египтянин творил божественную службу доставки Тескатлипоки в египетскую выгребную дыру. У бога хаоса не было уверенности, что его откровенно читерский трюк сработает – и сработает так, как нужно. Приступая к реализации своего йобнутейшего плана, Сет сделал ставку на гиблую сущность говенной вотчины Осириса, которая как въедливая концентрированная кислота разъедала чужую силу. При очень удачном раскладе, подселенная христианская дрянь бодро передохнет и освободит жилплощадь внутри и так нездоровой черепушки ацтека. Если хитрый финт не пройдет, и демоническая тварюга окажется живучей, то у Тескатлипоки снова будет время наладить контакт с местным населением, пока Сет не придумает, что с ним таким наглухо одержимым делать. Весомости мысли, что чужая паскуда ну очень душевно похозяйничала в голове Тескатлипоки и просто так не собирается сдавать свои позиции, добавил взгляд ацтека – бездумный, мертвый.
Бог хаоса коротко ругнулся сквозь зубы, когда почуял ацтекскую силу. Смазанным для человеческого восприятия движением уклонился от летящего в его сторону электрического разряда и обрушил на голову Тескатлипоки еще один вихрь, мигом закрутившийся воронкой вокруг индейского бога. Одновременно Сет отправил еще один посыл своей силы, чтобы попытаться трансформировать смерч в переход в Дуат.

+1

7

Видя, как египтянин метнулся в сторону, тем самым уходя от удара молнии, тварь в голове досадливо ругнулась, едва не захлебнувшись собственным ядом, когда чужая сила вихрем завертелась вокруг ацтекского бога. Индеец сперва было суетливо заозирался по сторонам, но вращавшийся рядом поток энергии не причинял пока существенного вреда. Отпусти христианская мразь хоть на мгновение собственное сознание Тескатлипоки, как тот бы мигом смекнул, чем чреваты подобные занимательные кульбиты воздушных потоков, обнаруживающиеся в непосредственной близости с египетским богом хаоса. Однако демоническая сука, очевидно, была либо слишком тупой, либо слишком самоуверенной, а потому, проигнорировав набиравшую скорость ветряную воронку, вновь обратилась к стихийной силе ацтека, давая оной выход вместе с еще одним разрядом. По какой-то причине засевший в мозгу бога ночи демонический паразит не использовал весь спектр оказавшейся в его безраздельном распоряжении разрушительной стихийной мощи, используя лишь незначительную ее часть.

Вопреки ожиданиям Сета, ацтек не потрудился разнести в клочья вихрь, бывший частью подвластной ему стихийной силы. По-видимому, память у боженьки отшибло вместе с разумом, а демоническая зараза не расценила закручивающийся вокруг нее смерч как сколь-нибудь существенную угрозу. Вреда от него действительно было немного, кроме небольшой трудности в перемещении да прилетавшего в потоки воздуха хлама. И пока ацтек бездействовал, бог хаоса усиленно накачивал воронку своей силой, тем самым завершая ее превращение. Он не пошевелился, когда сквозь воздушные струи продралась изрядно потерявшая в первоначальной силе еще одна молния. Все внимание и сила бога хаоса концентрировались вокруг вихря, от которого он уже чувствовал могильный холод египетского загробного мирка.
Момент, когда окружающий мир потонул в густом белом мареве, крайне неудачно совпал с прикосновением молнии. Подзадержись она всего лишь на мгновение в пути, и распалась бы, не достигнув цели. Бог хаоса невольно поморщился от жгучей боли в груди и так же интуитивно отпрянул назад, ожидаемо не услышав своих шагов - Дуат привычно глушил все звуки и давил на незваных гостей подступающим и почти осязаемым туманом. Сету очень хотелось поскорее убраться из этой гнилой дыры, что бесила даже его, египтянина, и он пристально посмотрел на Тескатлипоку, ловя в его облике любой намек на прояснившееся сознание бедового боженьки. И мысленно усмехнулся – вот уж для ацтека будет нежданчик, когда он поймет, где вдруг оказался.
[AVA]http://s8.uploads.ru/UqJfd.gif[/AVA]

+1

8

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/95274485.5/0_df342_edf59838_orig[/AVA]Молния с треском прошла сквозь вихрь, теряя большую часть своей разрушительной силы, что на несколько секунд разошлась по воронке гаснущими искрами. Достиг ли своей цели догорающий хвост заряда, Тескатлипока уже не увидел. Вращающийся воздушный поток набирал скорость, заслоняя обзор и принося с собой гнетущее ощущение враждебного мира – древнего, как сама смерть, и такого же неотвратимого. Белая пелена в одно мгновение заволокла окружающее пространство, опутав сознание тысячами тонких бесцветных нитей. Сдавливая сильнее, эти прочные жгуты до крови впивались в неосязаемую плоть, заставляя рассудок конвульсивно содрогаться, исторгая наружу смердящий яд разложения пришлой христианской скверны. Не ожидавшая подставы демоническая блядь истерично визжала, подыхая в скручивающих ее протравленную древней могильной силой сущность щупальцах чужого стылого загробного мирка.
Стоя с открытыми глазами, бог ночи не видел внешних изменений окружающего пространства; лишь чувствовал, как холод, не имевший ничего общего с физическим изменением температуры воздуха, настойчиво пробирается под кожу, парализует рассудок, вычищая из него всю постороннюю дрянь, но вместо оной поселяя внутри тягучее ощущение застывшей и безграничной безысходности.
Тескатлипока моргнул – и внезапно прояснившемуся зрению открылась страшная картина, в которой посреди мертвенно-белой пустоши не было ничего кроме отсвечивающей напротив знакомой египетской рожи и собственного саднящего ощущения остервенелой беспомощности. Он наконец-то вновь был самим собой: богом стихий, первым ацтекским солнцем и одним из создателей мира, и вся его сила отныне мертвым хламом покоилась где-то внутри, не откликаясь на зов.
Лихорадочно заозиравшись по сторонам, ацтек остановил взгляд на замершем напротив египтянине. Паскудное чувство дежавю проворно ввинчивалось в рассудок, порождая в голове давящий невыносимый гул, заглушающий здравый смысл, еще тщетно пытавшийся о чем-то там рассуждать. Бог ночи не помнил своей одержимости – встретившийся вновь лицом к лицу со своими самыми сокровенными страхами разум предательски блокировал свежие воспоминания, отсылая к событиям двухмесячной давности. Прямо сейчас расширившимися от ужаса зрачками ацтек неотрывно смотрел на Сета, отказываясь принимать реальность происходящего.
– За что? – одними губами пролепетал индеец, не услышав своего голоса. Сложно было сказать наверняка: то ли звенящее безмолвие Дуата скрадывало все посторонние звуки; то ли собственный оживший внезапно кошмар пронзительно визжал в голове, мешая сосредоточиться на чем-то еще; то ли и вправду голосовые связки, пережатые паническим оцепенением, дали сбой, отчего беззвучный вопрос гулким эхом отозвался в ушах, невольно заставив бога ночи судорожно дернуться.
Заметив движение египтянина, Тескатлипока неосознанно выбросил перед собой руку, опасливо попятившись.
– Не трогай меня! – скороговоркой выпалил он, не сводя перепуганного взгляда с египетского бога. Охвативший сознание Тескатлипоки ужас был настолько силен, что он даже не успел как следует разозлиться. Ацтек не спешил кидаться на Сета выяснять отношения – он слишком хорошо помнил, как бессмысленны все его действия в этой разъедающей душу дыре.

+1

9

На месте ацтека Сет тоже не обрадовался бы, если бы попал в стылую загробную дыру, где последним воспоминанием было ощущение собственной беспомощности и медленно уходящей жизни. Египтянин с облегчением увидел, что в глазах Тескатлипоки засветился самый настоящий ужас от осознания, куда его снова забросила собственная бедовая головушка - понимание нависшего пиздеца намекало, что задумка Сета удалась, и христианская зараза, наконец, отпустила сознание индейского бога, сдохнув в непригодной для жизни среде Дуата.
Сет почувствовал, как безжизненная сила египетского мирка жадно заглотила останки монотеистической энергии и невидимыми щупальцами старого и вечно голодного паразита потянулась к ацтеку. Глядя на шарахнувшегося от него Тескатлипоку, он догадывался, какие чудесатые картинки ему уже нарисовала подкрепленная тщательно культивируемой паранойей буйная фантазия. И понимал, насколько бессмысленным будет любая попытка убедить ацтека, что сюда он притащил его не убивать, а совсем наоборот.
Сет мог бы прямо сейчас сотворить дорогу в милый раскуроченный дом, но вовремя звякнула мысль, что любое проявление силы может вызвать новый приступ паники индейца, а бегать и ловить Тескатлипоку по гребучему Дуату ему совершенно не хотелось.
- Если тебе полегчало, самое время убраться из этой мерзкой дыры, - произнес Сет; он не был уверен, что Тескатлипока его услышит и тем более – поверит.

Сквозь оглушительный гул захлестнувшего сознание персонального кошмара до индейца долетели слова египтянина, невольно заставив мозг бога ночи на мгновение отвлечься от тщательного культивирования бережно взращиваемой личной душевной драмы, и задуматься о смысле брошенного Сетом замечания. На короткий момент в памяти всплыло смутное воспоминание о собственноручно раскуроченной комнате в нью-йоркской квартире. Картинка подернулось мелкой рябью, вычленяя из недр подсознания изображение невзрачной безделицы с заключенной в ней разрушительной мощью.
Тескатлипока неуверенно потянулся к карману джинсов, нащупывая под грубой тканью небольшой предмет. Промелькнувшая было в мозгу мысль о причине подобного поворота событий тут же погасла, стоило лишь почувствовать под пальцами концентрированный сгусток родной стихийной энергии. Что-то подсказывало, что обращающий богов в смертное отребье артефакт бесполезен в этом загробном болоте – почти так же, как и собственная сила ацтека. Тескатлипока судорожно отдернул руку, будто обжегшись, и отступил еще на шаг, не сводя напряженного взгляда с египетского бога.
– С чего мне тебя слушать? – глухо отозвался индеец, пытаясь подавить в себе новый приступ паники. – Или на сей раз ты решил толкануть напутственную речь на прощание? – едко выплюнул он, с отвращением чувствуя, как ужас плавно обращается в злость и жгучую невыносимую обиду на глумливое мироздание.
[AVA]http://s8.uploads.ru/UqJfd.gif[/AVA]

+1

10

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/95274485.5/0_df342_edf59838_orig[/AVA]Когда непосредственная угроза жизни обоим божкам отступила, Сет ощутил, как внутри медленно начинает расти недоуменное раздражение на упертого ацтека, который – ну естественно! – успел спроецировать нынешнюю невеселую обстановку на события недавнего прошлого и упрямо вбивал себе в башку, что богу хаоса вновь вздумалось поквитаться с ацтеком. Споры с Тескатлипокой в нормальном его состоянии протекали по одному сценарию: сначала хотелось приложиться об стену головой для лучшего понимания индейской логики, а потом – приложить об нее самого индейца.
Сет подумал, что, пожалуй, лучше подошел бы варварский способ убеждения – сгрести перепуганного Тескатлипоку в охапку и вытащить из Дуата в надежде, что в земном мирке его соображалка повернется в нужную сторону. Египтянина напрягал артефакт, к которому живенько потянулся ацтек. Здесь он был бесполезен, но по другую сторону реальности снова станет нехилым оружием, а еще раз примерять на себя человеческую шкуру Сет пока не был морально готов.
- Нахрена мне тебя убивать, уеба ты параноидальная? – с искренним возмущением спросил бог хаоса.

– А нахрена ты меня сюда засунул? – взвился вконец взбешенный ацтек. В своем нынешнем положении он мог только беспомощно сыпать упреками, гневно надрывая голосовые связки – ровно до того момента, пока бы не вывел окончательно из себя египтянина.
То и дело вспыхивавшее искрами ясности сознание временами заставляло бога ночи задуматься о том, что все это не более чем досадное недоразумение, потому что у Сета и впрямь не было не единого повода внезапно желать ему смерти. Хотя что мешало египетскому уебищу с самого начала вынашивать коварный план по устранению назойливой помехи в виде шибанутого на всю голову индейца? Собственное сознание невольно выпало в глубокий ахуй от последнего предположения, которое не выдерживало разумной критики ни под какой призмой. В какой-то момент, устыдившись собственных помыслов, Тескатлипока даже готов был поверить в добрые намерения бога хаоса, но тут, как назло, исподтишка вновь заголосила неугомонная паранойя, без устали вторя о том, что все-таки это блядский Дуат, мертвая гнилая дыра, а злобный египетский хрен прекрасно знал о сложных взаимоотношениях индейца с этой клоакой.

+1

11

Дуат был плох всем, но сейчас главным его недостатком было отсутствие той самой стены, о которую можно было бы перезагрузить сыплющий критическими ошибками мозг Тескатлипоки. Сет решил не тратить время на объяснения, как же так получилось, что ушибленный на голову индеец снова оказался в Дуате, справедливо полагая, что диалог с паранойей ацтека может затянуться ну очень надолго. Не медля больше, бог хаоса оказался за спиной ацтека и крепко сграбастал его, не давая вырываться. От души саданул лбом по затылку Тескатлипоки, надеясь, что божественный рассудок хотя бы на несколько секунд отчалит в жизненно необходимый ему ребут. Египтянину хватило короткого промедления ацтека, чтобы на пару мгновений ослабить хватку и вытащить злополучный артефакт. Отшвырнув подальше гребучую херню, Сет быстро окутал их обоих своей силой, перемещая из стылой загробной дыры в самое сердце пустыни.
Как только ледяной холод Дуата сменился теплым прикосновением прогретого воздуха, бог хаоса выпустил Тескатлипоку и предусмотрительно отошел в сторону. Он рассчитывал, что смена обстановки йобнет в мозг ацтеку недвусмысленным намеком, что если бы он действительно хотел его убить, то оставил бы топтать белое говно в загробном мирке Осириса. И вместе с тем был готов к новому витку индейской паранойи.
Что-то неуловимо родное коснулось сущности Сета. Бог хаоса опрометчиво отвел взгляд от непредсказуемого йобушка и посмотрел на линию горизонта. Там, где бесконечное полотно рыжего песка встречалась с безмятежным небом, нарастала плотная мутная дымка из красной песчаной взвеси. Сет еле заметно улыбнулся – на них надвигалась песчаная буря. Ее приближение уже ощущалось в стремительных порывах горячего ветра и тонком, особенном гуле – песне самой пустыни. Она радовалась возвращению своего повелителя и встречала его.

Увлеченный бессмысленным диалогом с собственным Я Тескатлипока не успел отследить перемещения Сета и вовремя среагировать, чтобы не подпустить к себе непредсказуемого египтянина. От резкой боли в затылке изображение неживого пространства перед глазами рассыпалось искрами, а беспомощное нынче божественное начало самого индейца уловило вновь нарастающую рядом чужую силу. Мысленно Тескатлипока был уже готов к тому, чтобы снова сдохнуть в этой поганой дыре, он только не понимал, зачем все это дерьмо? Для чего был нужен этот не несущий, по его мнению, никакой смысловой нагрузки пустой треп? Почему Сету было просто не прикончить индейца на месте точным прикосновением гиблого хаоса, даже незначительную порцию которого жалкая телесная оболочка ацтека под парализующим гнетом атмосферы Дуата попросту бы не выдержала? На кой маньячной египетской мрази понадобилась вся эта нездоровая фигня?
Бог ночи закрыл глаза, предполагая, что больше их уже не откроет; чувствуя, как чужая сила вновь окутывает его с головой; предвосхищая то вымораживающее изнутри ощущение, когда собственная жизнь утекает, повинуясь внешнему воздействию. Однако вместо ледяной удавки, обрывающей биение жизни, Тескатлипока неожиданно почувствовал приятное прикосновение теплого земного воздуха. О том, что это снова был привычный живой мир, недвусмысленно свидетельствовало ощущение пробудившейся внутри силы, что теперь плавными волнами расходилась по телу.
Бог ночи распахнул глаза, с неприкрытым недоумением обнаруживая себя посреди бескрайней песчаной равнины. Он растерянно посмотрел на Сета, по-прежнему не имея ни малейшего представления, где находится. Вокруг раскинулась земля, понятный родной мир, в котором сам он был богом – и это оставалось единственным, что по-настоящему имело значение.
Где-то вдалеке послышался гул, сопровождавшийся легкой монотонной вибрацией песка под ногами. Ацтек проследил направление взгляда бога хаоса, замечая впереди мутно-желтую нараставшую дымку.
– Что это? – спросил он, подходя к египтянину, и не отрывая взора от клокочущего красно-желтого облака.
[AVA]http://s8.uploads.ru/UqJfd.gif[/AVA]

+1

12

[AVA]https://img-fotki.yandex.ru/get/16107/95274485.5/0_df342_edf59838_orig[/AVA]Бог хаоса не задавался вопросом, каким хитрожопым способом извернулись мысленные процессы Тескатлипоки, что он после недолгого недоумения как ни в чем не бывало поинтересовался природой надвигающегося на них загадочного явления.
- Песчаная буря, - коротко ответил Сет, не глядя на ацтека. Олицетворение его родной стихии, которое нельзя объяснить словами – только почувствовать, с порывами горячего, иссушающего ветра, затейливым танцем его страшных для людей детищ: непокорного и стремительного сирокко, обжигающего самума и изнуряюще знойного хамсина. Сет не видел их, но чувствовал – они рядом. Все трое. И они приближались, кожей он ощущал их сущность. Их создатель, покровитель, отец.
Ветер принес полнившийся песчаной взвесью воздух. Сет почувствовал, как песчинки касаются его лица - обманчиво мягко, только предупреждая о надвигающейся буре. Бог хаоса невольно улыбнулся шире, он словно впитывал в себя закручивающуюся вокруг себя стихийную мощь, пропускал через себя и так же отдавал обратно.
Красный вал на горизонте подпирал еще мгновение назад бывший спокойным небосвод, он стремительно приближался и нес с собой темноту и запах раскаленного песка. Песчаная буря могла бы погрести случайных путников, уничтожая малейший намек на жизнь в пустынной равнине, но никогда не тронет своего покровителя. Налетевший неумолимой силой красный шторм послушно огибал двух богов, и Сет не прикладывал для этого ни малейшего усилия. Только по-прежнему молча смотрел на плотное красное и живое марево, с шелестом проносящееся мимо богов.

Сет не спешил вдаваться в подробности, а Тескатлипока не стал расспрашивать – просто замер рядом, завороженно уставившись на приближавшееся мутное марево. Песчинки взвесью кружились вокруг богов, принося с собой раскаленный воздух неукротимой пустыни. Ацтек видел шторма, повелевал стихиями и сам не раз провоцировал ураганы и бедствия природного свойства, но ему никогда прежде не доводилось воочию наблюдать песчаную борю. В его родных краях не было настоящих пустынь. Выжженные солнцем засушливые районы Мексики не имели ничего общего с бескрайними просторами, со всех сторон до самого горизонта усыпанными желто-красным песком. В спокойное время взгляду здесь было не за что зацепиться – он плавно скользил по равнине, перекатываясь по песчаным барханам. Сейчас эта стихия густой непроглядной стеной с беспокойным шорохом, разнотональным шуршанием заслоняла собой небосвод, окутывая пространство вокруг богов подвижной рыжеватой пеленой. Тескатлипока изредка косился на Сета, наблюдая за его реакцией, но, смекнув, в конце концов, что разбуянившаяся стихия не причинит им вреда, позволил себе просто наблюдать, вслушиваясь в шорохи ветра.
Между тем собственное сознание, пораженное невиданным доселе природным явлением, невольно расслабилось, обнажая воспоминания о подробностях недавних безумных свершений ацтека, продиктованных не своей волей. Бог ночи, вспомнил все, до мельчайших деталей: побитое лицо бродяги из подворотни, оскалившееся глумящейся образиной демонической мрази; поселившееся в мозгу чужое навязчивое желание во что бы то ни стало извести со свету майяского бога, с коим у самого Тескатлипоки некогда имелись личные счеты, но история была настолько стара, что давно утратила свою актуальность. Картинка перед глазами сменилась изображением раскуроченной в хлам комнаты и внезапно захлестнувшим желанием убить египтянина, посмевшего встать на пути безумного замысла христианской паскуды.
Бог ночи интуитивно коснулся кармана джинсов, куда, как утверждало его пришедшее в норму сознание, он убирал артефакт. Рука беспрепятственно скользнула по ткани, не ощущая ни наличия посторонних предметов, ни намека на призванную уничтожить энергию.
– Я не успел им воспользоваться? – зачем-то спросил ацтек без предисловий, отрешенно глядя на бушующую перед глазами стихию. Ответ был ему известен – ведь он не помнил, чтобы вообще самостоятельно покидал квартиру в Нью-Йорке, однако после того, как в его голове похозяйничала пришлая тварь, он уже не решался себе доверять.

+1

13

Голос ацтека продрался сквозь задумчивое созерцание буйства родной стихии. Сет сначала непонимающе посмотрел на индейца, соображая, о чем он толкует, затем покачал головой.
- Не успел, - он не знал, для кого Тескатлипока приготовил смертоносный артефакт, полагая, что и без того скверная натура индейца под покровом одержимости легко найдет себе объект для немедленного сведения счетов.
И пригляделся пристальнее – в сердце беснующейся песчаной бури, действующей удивительно благостно на пустынного бога, в самом сосредоточении родственной ему силы Сет вдруг почуял едва уловимый дрянной запах чужой энергии – той, что с начала времен отвергала его беспокойная и жизнелюбивая сущность: останки мерзкого Дуата.
Египтянин досадливо дернул головой. Неминуемо распадаясь в чуждом для них мире, крохотные клочья мертвенной ауры еще цеплялись за Тескатлипоку в тщетной попытке паразитировать и выжить. Еле заметные – вполне возможно, что индеец их вовсе не ощущал в отличие от остро чувствующего все связанное с гиблым загробным мирком Сета. И единственным порывом египтянина было растворить их прямо сейчас. Не особенно задумываясь, как это воспримет индеец, бог хаоса решительно шагнул к ацтеку и обнял его. Аура пустынного бога, рожденная из горячих песков и тепла южного солнца, окутала Тескатлипоку, окончательно очищая его от налипших остатков гиблой мерзоты. Отстранившись, Сет спокойно снова перевел взгляд на клубящиеся вокруг песчаные клубы, никак не комментируя свои действия – если Тескатлипока после своих сомнительных прогулок и феерической кабзды с собственными силами и не почуял присутствие могильной заразы, то должен был ощутить, как она издохла.

Подтверждение собственных догадок отнюдь не обрадовало. Не потому, что ацтеку взаправду хотелось самому расквитаться с майяским божком; не оттого, что он бездарно похерил еще один артефакт – просто слишком невыносимо было осознавать себя тупой марионеткой в чьих-то руках, бездушным оружием, что с одинаковым успехом способно как стоять на страже всего, что любимо и дорого, так и бездумно уничтожать по чужой и нелепой указке последние крохи некогда великой культуры. Позабытое, надежно схороненное в недрах сознания чувство разъедающей беспомощности предательски выползало на свет, высовывая отвратную морду, скалясь гнилой злорадной ухмылкой, смердя зловонным дыханием. С поразительной отчетливостью эта ползучая дрянь походила на уже испытанное, знакомое, но от того не менее гнетущее ощущение всепоглощающей никчемности, когда родной и понятный мир в одночасье рушится на глазах, осыпаясь безжизненной горсткой золы, а боги-творцы становятся пустым, выточенном в камне пережитком истории – бесполезной шоблой ряженых оборванцев, придуманных кучкой примитивных варваров.
В свое время гребучая цивилизация притащилась в их мир, осквернив и разрушив его, а сейчас выкидыши насильно насаждаемой веры, с коими даже сама эта блядская вера была не в состоянии совладать, по очереди косила ряды еще недобитых индейских богов, заставляя тех бездумно рвать глотки друг другу.
Из утягивающего водоворота безрадостных мыслей Тескатлипоку внезапно выдернул Сет, накинувшийся на ацтека в каком-то диком припадке обнимашек. Бог ночи от неожиданности аж завис на несколько мгновений, ошарашенно уставившись на египтянина. Впрочем, попытки отпихнуть от себя бога хаоса индеец не предпринял – лишь едва уловил смутное ощущение прикосновения чужой энергии, способной нести разрушение и смерть, но сейчас не причиняющей никакого вреда.
Сет отстранился так же быстро, не потрудившись пояснить свои действия. На бога ночи он не смотрел, вновь возвращая все внимание не утихавшей песчаной буре, тогда как сам ацтек еще какое-то время озадаченно косился на удивившего его своим загадочным порывом египтянина, и, наконец, точно так же, не говоря ни слова, перевел взгляд на бушевавшую вокруг стихию.
Протяжные завывания ветра, приглушенные шорохом клубившегося песка, невольно завораживали, заставляя выбросить из головы всю отмершую шелуху. Метущиеся мысли скорчились, съежились под разноголосое шуршание горячих пустынных песков, ослабляя хватку и отпуская растерзанное в клочья сознание, оставляя в голове приятную бархатную пустоту. Бог ночи прикрыл глаза, вслушиваясь в мистический шепот песка, и едва заметно улыбнулся. Утонченная скорбь, спрятанная в молчаливом бездействии: принадлежать никому; владеть никем; быть свободным.
[AVA]http://s8.uploads.ru/UqJfd.gif[/AVA]

+1


Вы здесь » mysterium magnum » Завершенные эпизоды » (28.03.2014) Price of life is high, now you're gonna die


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC